ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

Дарья

Все садятся за стол, пьют, произносят поздравления, общаются, и я пытаюсь вникнуть в беседу, но все бесполезно. Как ни старалась изображать безразличие, ничего не выходит, поэтому я заглушаю волнение красным полусладким и натянуто улыбаюсь. Ничего не могу с собой поделать, постоянно осматриваю его жену, которая ничего не понимает по-русски, но Тимур и все, кроме нас с Леркой, свободно общаются с ней на английском. И с каждым глотком вина меня раздражает это больше и больше, особенно когда девушка хвалит мое платье, купленное по скидке в магазине спального района.

Я все время смотрю на Амелию и понимаю, что она до тошноты идеальна. Очень красивая, натуральная, необычная, на таких мужики быстро западают, они очаровывают одним только взглядом. И если еще к этому добавить идеальную осанку, плавные жесты, брендовые шмотки, бриллианты в ушах, то ей нет равных. Наверное, те мужчины и женятся на равных себе женщинах, а таких как я можно только грязно иметь на капоте машины. Не знаю, почему меня выводит это из себя, и даже не хочу разбираться, я пью вино и не свожу глаз с Тимура.

— Дети — это наша душа, и мы даже не понимаем, насколько ценный подарок подарил нам Бог, — все замолкают, когда Тимур произносит эти слова, и самое странное то, что, говоря, он смотрит не на свою жену, а на меня. И главное, он прав, дети — это подарок свыше и, если человек им пренебрегает, второго шанса может и не быть. — Я даже вам завидую по-доброму, — усмехается он, глядя на Лерку и Артура. — Дети — это важная составляющая семьи, они наше отражение и продолжение.

Все кивают, соглашаясь с ним, его жена требует перевода, и Регина Альбертовна спешит ей все пересказать, а у меня в горле застревает ком горечи. Кажется, я даже чувствую привкус полыни, который усиливается. Вино не помогает, от него только кружится голова и хочется рыдать. Дети — моя больная тема. Но об этом никто не знает, даже Лерка.

Тимур садится за стол и ловит мой взгляд, окуная в свою бездну, и я спешу отвернуться. Его идеальная жена двигается к нему ближе, что-то шепчет на ухо, и он отвечает ей тоже шепотом, нежно отодвигая ее волосы, при этом ловит мой взгляд, словно играет. И я непроизвольно сжимаю под столом кулаки, впиваясь в ладони ногтями. Зачем он писал мне, заигрывал, если женился? Потому что все мужики эгоистичные сволочи, которым наплевать на чувства женщин. Да и какие чувства?! Я просто зла на него за эти игры. И себя мысленно ругаю за то, что почти поверила хищнику и начала что-то испытывать к нему.

Веселье в полном разгаре, аниматоры занимаются именинницей, вовлекая в игру родителей, а я хочу немедленно уйти. Поднимаюсь с места и иду в туалет, краем глаза замечаю, что Тимур идет за мной, оставляя свою жену болтать с Региной Альбертовной. Ускоряю шаг, надеясь, что он свернёт в другую сторону, но нет — Тимур целенаправленно меня преследует, почти догоняя. Срываюсь, забегая в туалет, хочу захлопнуть дверь, но не успеваю — Тимур хватается за ручку, грубо вталкивает меня внутрь и захлопывает дверь ногой…

В голове тысяча слов, но я не могу ничего сказать, дыхание спирает, и я отступаю назад.

— Попалась, Лиса, — он даже не усмехается, больше оскаливается, но не спешит дотронуться, облокачивается на дверь и рассматривает меня. Медленно изучает, как может только хищник. — Красивая, злая, но возбужденная, — его голос хрипнет, а черные глаза уже не просто смотрят — они откровенно меня трогают. — Я все-таки скучал, — признается он.

И тут меня срывает:

— Так скучал, что женился? — вздергиваю подбородок, надевая маску цинизма, подхожу к раковине и заглядываю в зеркало, поправляя волосы, а самой кажется, что сердце разорвется. Тимур отталкивается от двери и подходит ко мне сзади. Не касается, но становится настолько близко, что я чувствую его дыхание.

— Ты так красива в гневе и ревности. Стоило жениться, чтобы вывести тебя на эмоции, — усмехается мне в волосы и глубоко вдыхает.

— Не льсти себе, я не ревную и ничего к тебе не испытываю. Меня поражает твое лицемерие! — стараюсь быть равнодушной, но голос срывается, когда Тимур отодвигает мои волосы и целует за ухом. На мгновение меня опьяняет его холодный запах, его близость и горячие губы, я теряюсь и пошатываюсь на каблуках. Словно все это время мне не хватало именно этого мужчины, словно я принадлежу только ему, и тело отзывается только на него. — Моя Лисичка, — он ведет носом по моему виску и обхватывает талию.

— Не твоя! — нахожу в себе силы дернуться, пытаясь вырываться. Изворачиваюсь, но Тимур хватает меня за талию, впиваясь пальцами, и все, что у меня получается, это повернуться к нему лицом. — «Твоя», сидит в гостиной. Кстати, поздравляю! — тоже ухмыляюсь, глядя ему в глаза.

— Спасибо, — смеется мне в лицо. Ему весело! Я и даю ему эти эмоции, и никак не могу с собой справиться. Мы замираем, глядя друг другу в глаза, и кажется, что он считывает меня, пока я вновь тону в бездне.

— Отпусти! И не смей больше прикасаться! — шиплю ему как кошка, вновь дергаюсь и вскрикиваю, когда он резко сажает меня на раковину, грубо разводит ноги и становится между ними. — Да что ты… — не успеваю возмутиться, как он хватает меня за волосы, наматывает их и притягивает к себе, впиваясь в губы. Кусаюсь в ответ, колочу кулаками в грудь, задыхаясь от злости. Но Тимуру все равно, будто его это заводит еще больше.

— Ты женат! — напоминаю ему я, когда у меня получается на секунду отстраниться.

— Забудь про нее! — рычит мне в ответ, дергает за волосы, вынуждает откинуть голову, прикасается носом к шее и глубоко вдыхает. — Это не жена, — задыхаясь, лихорадочно целует мою кожу на шее, царапая ее зубами. — Я скоро разведусь… Это просто бизнес…

Его руки уже блуждают по моему телу, задирая платье, словно он, и правда, скучал и дико меня хочет. Обжигает каждое его прикосновение, голова идет кругом, дыхание спирает, и возбужденно тянет низ живота. Хочется отдаться ему, чтобы утолить эту жажду, хочется впустить в себя этого хищника, пусть сожрет… Плевать…

На несколько минут разум отключатся, потому что тело просто вопит: «Еще немного! Еще несколько минут. Дайте мне почувствовать его голод по мне!»

Я цепляюсь за пиджак Тимура и сама тянусь к его губам, целую, кусаю, сплетаю языки, борясь с ним за инициативу, чувствуя, как его руки грубо сжимают мое тело, как рвется дыхание, как он тоже теряет контроль, причиняя мне сладкую боль. И когда его наглые грубые руки задирают мне платье, сжимая бедра, я с силой отталкиваю его от себя. Пытаюсь спрыгнуть с раковины, но Тимур реагирует молниеносно, вновь резко раздвигает мои колени и смотрит с яростным возбужденным блеском.

— Жена — для бизнеса, а я для секса? За душу не боишься? — шепчу ему, глядя в лицо, а он зло ухмыляется, вжимая пальцы в мои бедра.

— Нельзя бояться за то, чего нет, — холодно произносит Тимур. — Хватит ломаться, Лиса, заигрались. Отдайся мне, не обижу. Будешь жить в сказке.

— Про беспринципное чудовище? Предлагаешь мне стать любовницей-содержанкой? — демонстративно вытираю ладонью губы.

— Да, предлагаю! — нахально заявляет он. — Наши желания обоюдные, отставь никому не нужные принципы, ты же тоже меркантильная девочка. Прекрати набивать цену. Я уже оценил.

Что значит «тоже»? Он всех ровняет под одну гребенку. Ставит на одну ступень меня со шлюхами! Думает, что я продамся!

Размахиваюсь и со всей силы, вкладывая всю злость и обиду, даю ему звонкую пощёчину, оставляя красные отметины на его лице. Но мне мало, потому что агрессии в его лице ставится больше. Размахиваюсь еще раз, но Тимур ловит мою руку, больно сжимая запястье. В этот момент дверь в ванную открывается, и заходит Лерка, растерянно хлопая ресницами.

— Что здесь происходит? — спрашивает она. Тимур отвлекается, и я пользуюсь моментом, отталкиваю его, спрыгиваю с раковины, одергиваю платье и убегаю. Не хочу ни с кем разговаривать и что-то объяснять, даже сестре. Прохожу через гостиную и сталкиваюсь с женой Тимура. Я ее не замечаю, она меня тоже, и мы буквально впечатываемся друг в друга. От нее даже пахнет дорого и изысканно. А еще от нее пахнет Тимуром.

— I am sorry, — извиняется девушка, хотя ни в чем не виновата. И глаза у нее тоже холодные, но невероятно красивые, выразительные. Заглядываю в них, вижу там сожаление, искрение извинения, и почему-то хочется рыдать. Ничего не могу ей ответить, да она и не поймет меня. Киваю невпопад, обхожу ее и бегу на выход. Быстро одеваюсь, пока меня не прорвало. Глаза уже щиплет от подступающих слез. А главное, я не понимаю, почему так больно, когда должно быть мерзко и противно. Но мне просто хочется рыдать.

— Даша, ты куда? Останься, нам нужно поговорить, — останавливает меня сестренка.

— Лер, давай не сейчас. — Пожалуйста! Потом. Я не в состоянии сейчас что-то объяснять, — выдаю я. Наспех переобуваюсь в сапоги и нервно надеваю пальто.

— Дашенька, останься у нас, я не могу отпустить тебя в таком состоянии.

— Нет, Лер. Все будет хорошо. Я хочу уехать. Завтра созвонимся! — быстро чмокаю Лерку в щечку и убегаю. Не хочу, чтобы она видела мои слезы. Хочется скрыться ото всех. Но как только я попадаю на воздух и понимаю, что меня никто не видит, слезы, застилая все, сами собой брызжут из глаз. Почему-то очень горько от понимания, что меня просто принимают за продажную девку. Хотя от мужчин я уже ничего другого и не жду.