ГЛАВА 15

ГЛАВА 15

Дарья

Все случилось мгновенно, я даже не успела пикнуть и испугаться. Меня схватили и потащили к машине. Лиц я не видела, только огромный черный внедорожник с тонированными стеклами. Мужик, от которого воняло дешевым табаком, прижал меня к себе, зажал рот и нос огромной ладонью. Я пыталась брыкаться и дергаться, но все бесполезно — меня заволокли в машину и придавили к заднему сидению.

Как только внедорожник сорвался с места, меня отпустили, посадили ровно и даже поправили волосы. Напавших было двое: один — тот, что с бритым затылком, сидел за рулем, второй — похожий на огромный шкаф, находился рядом со мной. И вот тут меня парализовало страхом. Осматриваю их, а сама лихорадочно думаю, зачем меня похитили. Дорогу я вроде никому не переходила, и взять с меня нечего. Из ценного: сережки да две тысячи рублей в кошельке. А потом в голове вспыхивают страшные мысли о проституции, рабстве и продаже органов. И вот тогда тело сковывает настоящим ужасом, который вынуждает действовать. Готовая выпрыгнуть на полном ходу, со всей силы дергаю ручку двери, но она не поддается, в отчаянье бью кулаком в стекло, чувствуя, как дрожат губы, а по телу проносится волна ужаса.

— Кто вы такие?! Что вам от меня нужно?! — В ответ тишина. Мужики словно неживые. Один уверенно ведет машину, второй смотрит перед собой, словно меня нет. — Отпустите! — угрожающе требую. — Иначе… — А что «иначе»? Чем я могу их испугать? Мозг включается, и я понимаю, что моя сумочка до сих пор висит у меня на руке. Открываю ее, вынимаю телефон, но «шкаф» тут же его вырывает и прячет у себя в кармане. — Немедленно отдайте! Выпустите меня! — набрасываюсь на мужика, начиная колотить его кулаками. Сначала «шкаф» не реагирует, потом резко хватает меня за запястье и притягивает к себе, обдавая противным дыханием.

— Сиди спокойно, иначе свяжу и надену мешок на голову! — рычит он в лицо и вновь отпускает, отталкивая о себя. Тру запястья от его крепкого захвата и отворачиваюсь к окну, пытаясь понять, куда мы едем. Дорога вроде знакомая, кажется, я уже когда-то здесь была, но никак не могу вспомнить, когда. Злить похитителей нельзя, но и сидеть, ожидая своей участи — тоже. Да, мне жутко страшно, настолько, что потеют ладошки и немеют губы, но нужно взять себя в руки и начать соображать.

— Пожалуйста, скажите хотя бы, куда мы едем? — меняю тактику, начиная просить.

— Приедем — узнаешь, — кидает мне неприятно пахнущий «шкаф». Я не знала, насколько долго мы ехали, счет времени потерян, только всматривалась в окно, пытаясь запомнить каждую кочку загородной трассы, и понять, почему эта дорога кажется знакомой. И только когда машина въехала в ворота загородного особняка, поняла, что это дом Тимура. Этого человека я называю волком, опасным и матёрым хищником, который решил поиграть со своей добычей. А добыча — это я.

Побывав в этом доме всего лишь однажды, в день, когда мы познакомились, хорошо запомнила его стены. Я вообще помню все, что связано с Тимуром, вплоть до мельчайших деталей. Но это далеко не приятные воспитания. Они будоражащие, яркие, острые, но пугающие. Кажется, в его присутствии невозможно расслабиться. Одно неверное движение — и хищник нападет. Он поглотит меня, пережует и выплюнет. А я уже никогда не смогу собрать себя воедино. Больше года мы играем с ним в игру, правила которой знает только Тимур. Я пыталась убежать, скрыться и думала, что это успешно получалось, но, как оказалось, нет… Мне всего лишь давали фору.

На улице уже стемнело. Машина останавливается возле главного входа, «шкаф» выходит, хватает меня за руку и тянет за собой. У него такая сильная хватка, что у меня немеет кисть, кажется, на ней останется синяк. Мне уже не так страшно, поскольку я в доме мужчины, которого знаю, но это вовсе не значит, что ничего плохого со мной не случится. Я давно поняла: Тимур может быть страшнее людей, которых показывают в сводке криминальных новостей. И даже то, что он лучший друг мужа моей сестры, не дает надежды на удачный исход. Он меня похитил, и это говорит о том, что я здесь не для милых, дружеских посиделок. Это значит, что волку надоела игра, он хочет перегрызть мне горло и сожрать. Хищник хочет крови.

Амбал затаскивает меня на второй этаж и вталкивает в помещение, похожее на гостиную. Огромное панорамное окно, горящий огонь в камине и накрытый стол на двоих: вино, закуски, сырная нарезка и кальян. Пахнет табаком и спелой вишней. И во главе всего этого на черном кожаном кресле сидит мой хищник. Он впивается тяжёлым взглядом в мужика, который меня сюда притащил, резко переводит взгляд на онемевшее запястье, которое я потираю.

— Я просил просто привезти ее сюда! — не кричит, в его голосе сталь и холодная ярость.

— Она сопротивлялась, — мямлит здоровый мужик.

— Пошел вон! — пренебрежительно кидает ему Тимур, и тот быстро удаляется, а я слышу позади себя щелчок замка. Понимаю, что дверь заперли, но все равно в каком-то сумасшествии кидаюсь к ней и нервно дергаю ручку. Не хочу оставаться наедине с этим мужчиной, мне страшно утонуть в черной бездне его глаз.

— Дверь заперта, — спокойно констатирует Тимур. Оборачиваюсь, дергаю ворот и снимаю пальто, срываю с шеи шарфик, оставаясь в голубых обтягивающих джинсах и белом свитере. В комнате довольно тепло, и верхняя одежда будто душит.

— Выпусти! Ты не имеешь права меня здесь держать! — со злостью кричу я, но стараюсь не смотреть в черные звериные глаза. Тимур брутален, по-мужски красив, брюнет с аккуратной щетиной и чувственными губами. Можно назвать его харизматичным, привлекательным, сексуальным, только вот взгляд этого мужчины отталкивает и пугает до дрожи в коленях.

— Нет, ты останешься здесь столько, сколько я захочу, мне надоело за тобой бегать! — отрезает он, склоняя голову, рассматривая, как товар в магазине. Меня по-прежнему трясет, но уже от злости, в груди все горит огнём, и нечем дышать. А эта наглая сволочь, продолжая пристально смотреть, глубоко затягивается кальяном, выпуская облако дыма в мою сторону.

— Я не останусь здесь! Выпусти меня немедленно!

— Нет, — спокойно отвечает он и отпивает немного вина. — Раздевайся, присаживайся, поужинаем.

— Да пошел ты! — выплёвываю и тут же жалею, потому что Тимур сжимает челюсть и смотрит на меня исподлобья, словно из последних сил держит себя в руках. Дура, Даша! Не зли его, засунь свой острый язык куда подальше и попробуй договориться. Главное — вырваться из этого дома. А потом что? У меня нет никаких возможностей скрыться от этого зверя. Будь его воля, он сотворит со мной все, что пожелает. — Хорошо, я сделаю так, что ты меня отпустишь! — самоуверенно заявлю я. Закатываю рукава, а сама скольжу взглядом по комнате. Хватаю с тумбы фарфоровую вазу и разбиваю ее вдребезги. Иногда кажется, что у меня совсем не развит инстинкт самосохранения. Я боюсь Тимура и прекрасно понимаю, что если он захочет, то свернет мне шею одной рукой, но все равно продолжаю провоцировать его. Не могу же я все покорно принимать. Он возомнил себя богом! Вершителем судеб. Вседозволенность настолько его опьянила, что он стал думать, будто ему все позволено.

Ваза разлетается на мелкие осколки, и я удовлетворенно улыбаюсь в поисках других предметов. Сердце колотится как ненормальное, в кровь выбрасывается адреналин, смешиваясь со злостью и страхом, заставляя меня совершать неадекватные поступки.

— Сорок восемь тысяч, — спокойно говорит он, осматривая осколки, продолжая курить кальян и пить вино.

— Что?

— Эта ваза стоила сорок восемь тысяч, — спокойно повторяет он.

— Кажется, ты переплатил.

— Фарфор от «Vista Alegre».

— Эта тоже? — указываю на такую же вазу с другой стороны, и Тимур кивает. Беру ее и с удовольствием разбиваю, глядя, как осколки летят к ногам этого самонадеянного гада. Потом хватаю какую-то увесистую пепельницу. — Отпусти меня, или я разгромлю весь твой дом! — требую, на что Тимур снисходительно улыбается. Швыряю пепельницу в стену, попадая в картину. Осколок отлетает в сторону Тимура, но он ловко уворачивается.

— Пепельница — двенадцать тысяч и картина — сто двенадцать. Продолжай в том же духе, — спокойно и даже холодно говорит он. А я глотаю воздух от захлестывающих эмоций.

— Не находишь, что я очень дорого тебе обхожусь? — приподнимая бровь, спрашиваю его.

— Двести двенадцать тысяч на твоем счету, — констатирует он и вновь выпускает дым в мою сторону.

— Запиши в кредит и отпусти меня!

— Будешь рассчитываться натурой?

— Только посмей прикоснуться ко мне! — задыхаюсь от злости.

— Все, мне надоел этот спектакль, — холодно произносит Тимур и встает с кресла. Вздрагиваю и больно закусываю губы, когда он резко сметает рукой со стола посуду с едой и напитками. Все разбивается и разбрызгивается к чертовой матери. Тимур подлетает ко мне, хватает за ворот свитера и швыряет на этот стол, наваливаясь сверху всем телом. Меня сковывает от страха, потому что бездна в его глазах разрастается. И я уже не такая смелая и дерзкая.

— Все Даша, доигралась! Мое терпение закончилось! Пиз*ец тебе!

Смотрю в его темные глаза и понимаю, что он на грани, зверь срывается с цепи и хочет растерзать. Слишком долго его дразнили. Застываю, закрывая глаза. Сопротивление приведет к агрессии, поэтому я не двигаюсь, не кричу, только глотаю воздух, чувствуя, как меня окатывает волнами страха. В голове почему-то возникают воспоминания о Саше и о том, как он слетал с катушек. Страшно, внутри что-то сжимается, и немного потряхивает от выброса адреналина. Я перегнула палку, не нужно было крушить все вокруг.

Он хватает свитер и грубо, несдержанно стаскивает его с меня, потом срывает пуговицу с джинсов и дергает их вниз, вынуждая меня приподняться и дать ему снять. Тимур ждет сопротивлений, но я как послушная кукла покорно позволяю оставить меня в одних трусиках и бюстгальтере. Всматриваюсь в его красивое мужественное лицо и считываю десятки эмоций: от ярости до возбуждения. Дышит глубоко, словно ему тоже не хватает воздуха и топит меня в своей черной бездне. Еще чуть-чуть, и я сдамся. Потому что не только он одержимо хочет меня, но и я его тоже хочу. Мое тело остро реагирует на его близость, запах, голос и прикосновения. Но я не желаю быть временной игрушкой хищника или его любовницей и не желаю быть просто временным удовлетворением его похоти. Хочу настоящего любящего мужчину, чтобы чувствовать в нем мощную опору и поддержку, который будет только моим, а я буду за его спиной, как за каменной стеной.

— Изнасилуешь? — спокойно спрашиваю я, и Тимур замирает на мгновение.

— Нет, сама отдашься, — самоуверенно отвечает он, ухмыляясь, резко раздвигает мои ноги, помещается между ними и расстегивает рубашку. — Я устал от твоего лицемерия или боязни. Ты тоже меня хочешь, твое тело отзывается, — он снимает рубашку и отшвыривает ее сторону. Сжимает мое бедро, ведет ладонью по ноге и закидывает ее к себе на торс. Резко дергает ближе, вынуждая вжаться промежностью в его пах и почувствовать твердый член. А я не двигаюсь, меня выдает только тяжелое дыхание и россыпи мурашек на теле. Не хочу подыгрывать ему в своем падении. Хотя он, конечно, прав — мое тело предает меня, реагируя острым возбуждением. И адреналин, и страх только подогревают желание. Практически невозможно устоять перед напором этого мужчины и перед его красивым сильным телом.

Тимур наклоняется, зарывается в волосы, немного приподнимая мою голову, и впивается в губы. Я не отвечаю, хотя это чертовски сложно. Его губы горячие, настойчивые, наглые, пристают ко мне. Знаю: стоит только мне ответить — и я проиграю. Пытаюсь бороться с собой и не утонуть в этом мужчине, потеряв себя окончательно.

— Отвечай, мать твою! — рычит мне в губы, кусая. — Даша-а-а-а, — требовательно тянет мое имя, больно сжимая волосы. И я уже вся дрожу от волн горячего возбуждения и оттого, как тянет низ живота, и пульсирует каждая клеточка тела, но я сжимаю кулаки, пытаясь вытерпеть эту пытку и не поддаться. Тимур ведет дорожку жадных хаотичных поцелуев вниз, всасывая кожу на моей шее, и я зажмуриваюсь, ругая себя. Мне должно быть неприятно. Он, в конце концов, выкрал меня и женат, но ничего подобного не происходит. Мне не противен этот мужчина. Я сошла с ума… И от этого становится горько.

Вздрагиваю, когда Тимур резко поднимается и бьёт кулаком в стол возле моей головы.

— Так противно, что морщишься?! — А я не морщусь, я пытаюсь сдержаться и не ответить взаимностью, потому что точно знаю: потом будет мучительно больно. — Раньше ты была отзывчивее.

Молчу, кусаю губы и отворачиваюсь. Тимур тоже долго молчит, но я чувствую его тяжелый взгляд. А потом он меня отпускает. Оглядывается, осматривая разбитую посуду, находит на полу свои сигареты и зажигалку, вынимает из кармана ключ и открывает дверь.

— Твоя комната по коридору направо. Там их две, выбирай любую, — произносит он.

— Отпусти меня.

— Нет! — с раздражением кидает Тимур и уходит. А я так и лежу на столе, словно парализованная, и не могу пошевелиться. Мыслей нет никаких. Я устала с ним бороться.

Не знаю, сколько так пролежала, глядя в глянцевый потолок шикарной гостиной, Тимур так и не появился, а в доме стояла абсолютная тишина. Потом встала, собрала вещи и побрела в комнату. Сгребла покрывало, легла на кровать, укрываясь с головой, и уснула, буквально отключилась, словно это хищник вытянул из меня все силы и энергию.

Судя по солнцу, врывающемуся в окно, проснулась я поздно. Не сразу поняла, где нахожусь. Рассматриваю большую спальню: высокий потолок, панорамное окно с бежевой занавеской, минимум мебели и много пространства и света. Мне нравится подвесное кресло возле окна. Оно как домашние качели. Необычно и очень заманчиво. Кажется, Тимур говорил, что у него что-то типа клаустрофобии, и в его доме много пространства и света. Мне нравится дизайн. На контрасте с моей тесной квартирой здесь даже дышится легко. Но мне нужно домой.

Встаю с кровати, подхожу к окну и, словно завороженная, смотрю на красивый заснеженный двор. И что мне делать с этим заточением? Как объяснить этому мужчине, что у нас разные жизненные позиции и приоритеты? На меня накатывает неимоверная усталость. Ничего не желаю, даже думать и анализировать. Хочется просто тишины, крепкого кофе и сигарету. Мне, как и любой женщине, конечно, хочется рядом мужчину, хочется любви, тепла, защиты. Того, кто решит все проблемы и укроет от всех невзгод. Но… Тимур не герой моего романа. Он, скорее, харизматичный отрицательный персонаж.

Иду в ванную, принимаю душ, чтобы хоть немного смыть с себя усталость. Сушу волосы, одеваюсь, с досадой замечая, что Тимур вчера оторвал пуговицу у джинсов и вытянул свитер. Но джинсы чудом держатся на бедрах, а свитер мне не жалко.

Выхожу из спальни и прислушиваясь к абсолютной тишине. Толкаю дверь в гостиную, где вчера мы устроили полный разгром. Глубоко вдыхаю и иду на поиски Тимура. Толкаю каждую дверь: спальня, спальня, кабинет, здесь даже библиотека есть, а в ней не единой души, и удивляюсь полному порядку, словно и не было ничего. Кто эта фея чистоты?

Оглядываюсь в поисках своей сумки и верхней одежды, но так их и не нахожу, словно я одна в огромном доме. Странно, но я не обнаруживаю в доме не единого признака присутствия женщины. Тимур не живёт здесь с женой? Спускаюсь вниз и слышу в кухне звон посуды. Иду на шум и нахожу женщину лет пятидесяти. Она что-то готовит, интенсивно нарезая продукты. Пахнет выпечкой и свежим кофе.

— Доброе утро, — привлекаю к себе внимание. Женщина поднимает голову и улыбается мне как родной.

— Доброе утро, Дарья, — называет меня по имени. — Я Ольга Анатольевна, домработница и пока… — хитро улыбается, — хозяйка в этом доме. Можете называть меня просто Оля. Садитесь, — указывает мне на высокий стул за стойкой, — я накормлю вас завтраком.

— Спасибо, я буду только кофе.

— Тимур Эдуардович просил обязательно вас накормить, — говорит так, словно услышав имя Тимура, я должна тут же повиноваться.

— А где Тимур?

— Он уехал в город, сказал, что вернётся после обеда, — сообщает женщина, ставя передо мной чашку ароматного кофе.

— А вы не знаете, где мои пальто и сумка? — спрашиваю и с удовольствием отпиваю горячий напиток.

— Да, я повесила все в гардероб в прихожей.

— Спасибо, — киваю женщине, отпиваю ещё пару глотков кофе, отставляю чашку и иду в прихожую. Открываю большой встроенный шкаф, нахожу свои вещи, одеваюсь, проверяю сумку, но телефона не нахожу, вспоминая, что вчера его забрал «шкаф», который привез меня сюда. Я, конечно, плюнула бы на телефон, но у меня не так много денег, чтобы раскидываться такими вещами. В конце концов, я брала его в кредит!

Выхожу на улицу и уверенно иду на выход, но ворота закрыты, и вокруг один сплошной высокий бетонный забор. Из маленького домика на входе выходит «шкаф», который притащил меня сюда, и виновато улыбается.

— Где мой телефон?

— Я отдал его Тимуру Эдуардовичу, — сегодня он не такой борзый и грубый, старается вообще не смотреть на меня. Еще раз глубоко вдыхаю. Да пусть подавится этим телефоном!

— Вы не могли бы вызывать мне такси?

— Нет, — категорично отвечает он.

Если Тимур думает, что меня остановит отсутствие телефона и машины, то он ошибается! Уверено иду к воротам и дергаю массивную ручку двери!

— Откройте! — нервно требую я, потому что мне все это надоело. Я не пленница! Он не имеет права меня держать!

— Извините, но выпустить я вас могу только по приказу Тимура Эдуардовича. А такого приказа не было.

— Так позвоните ему, пусть даст команду! — требую я. Усталость и удрученность снимает как рукой, внутри все горит от злости и ярости.

— Нет. Звонить велено только в крайнем случай, а, как я понимаю, он еще не наступил, — усмехается мужик, еще больше меня распаляя.

— Вы не имеете никакого права держать меня здесь! Я напишу на вас всех заявление!

Мужчина только в очередной раз усмехается и заходит в свой домик!

А я снова от досады дергаю массивную калитку и стучу по ней кулаками. Хорошо! Значит, в крайних случаях! Будет вам крайний случай! Оглядываюсь по сторонам и вижу приоткрытую дверь гаража. Иду туда, захожу внутрь и нахожу в гараже белый внедорожник, седан и спортивную «БМВ». Улыбаюсь, словно умалишённая, и направляюсь к спортивной машине. Я не знаю, что мной руководит. Так нельзя поступать. Но воровать и запирать меня, удерживая против воли, тоже нельзя.