ГЛАВА 30

ГЛАВА 30

Дарья

Он не отпустит. Уже никогда. Я обречена. Но где-то глубоко внутри захлебываюсь от радости.

Тимур показал мне квартиру, а сам ушел в душ. Я и рада бы отдаться в его сильные руки, только вот сердце еще разъедает горечь, оттого что он не сказал главных слов. В душе ураган из чувств и эмоций, самых разных.

Я просто ненавижу его бывшую жену. Как она могла так поступить с Тимуром? Как она могла разрушить такого сильного мужчину? Зачем? Когда у ее ног было все, и даже больше. Я даже ей завидую. Он так ее любил. Не каждый мужчина так умеет.

И к его отцу я уже отношусь по-другому. У меня просто в голове не укладывается, как он мог спать с женой сына. Зачем?! Почему именно она? Хотя мне его жалко, а жалость — не самое лучшее чувство. Если бы я знала об их предательстве, я, конечно, никогда не поехала бы к Эдуарду Руслановичу и все рассказала бы Тимуру. Я просто не могла представить, что такое возможно.

Сажусь на холодный кожаный диван, устало откидываюсь на спинку и смотрю в потолок. Даже если я уйду, то все равно вернусь. Не могу без этого раненого хищника. Он очень сильный, но уязвимый в отношении женщин. И уже все равно, что там будет дальше. Главное, что сейчас он рядом и как никогда открыт. Плевать на всех, я никого так не любила, и если мне суждено быть с ним недолго, пусть так и будет. Нет сил противостоять. Пусть я потом задохнусь без своего хищника, но зато сейчас надышусь и заглушу раздирающую боль. Пусть топит меня в своей бездне сколько угодно.

Слышу, как Тимур выходит из ванной, и закрываю глаза, расслабляюсь, отпуская себя. Я отдаюсь в его руки, пусть делает, что хочет. Слышу приближающиеся шаги, по комнате разносится свежий запах геля для душа и мужского тела. Я безумно скучала по его запаху.

Тишина.

Он обещал не трогать меня и дать время подумать. Я уже все решила, но он этого не знает и нарушает свое обещание. Подходит ко мне, опускается вниз и накрывает тёплыми ладонями мои колени.

— Это называется «давление», — усмехаюсь я, так и не открыв глаза.

— Да-а-а? — его руки наглеют, забираясь под платье, сжимая бедра. — Это почему? — голос хищника хрипнет, становясь тягучим.

— Ты давишь на меня, прекрасно понимая, что я не смогу перед тобой устоять, — немного раздвигаю ноги, подпуская Тимура ближе.

— Ммм, тогда сейчас я удвою давление. Посмотри на меня, — просит он. Открываю глаза, поднимаю голову и вижу, что он в одних спортивных штанах и с голым торсом, а капельки воды призывно играют на его смуглой коже.

— Так не честно! Это жестоко, — усмехаюсь я и провожу ногтями по его татуировке.

— Какая плохая девочка, — кривовато улыбается он. — Я совершенно не это имел в виду. — Он хватает лиф платья и притягивает к своему лицу. Прикусывает мою губу, слегка оттягивая. Прислоняется лбом к моему лбу и глубоко вдыхает, словно мы сейчас прыгнем в бездну вместе. — Люблю тебя, — хрипло шепчет в губы.

И мы срываемся вместе. Мне не страшно, потому что он рядом. Внутри меня все кричит от эйфории. Хочется ответить ему взаимностью, но он душит собой, не позволяя. Целует… Целует сначала нежно и аккуратно, а потом настойчивее, грубее, сжирая, поглощая, больно всасывая губы, кусая, лаская, лишая дыхания.

— Никем не был так болен, как тобой. Даже ту тварь, по сравнению с тобой, не любил, — задыхаясь, шепчет мне в губы между поцелуями. — Делай со мной все, что хочешь, проси, чего хочешь! Все тебе дам, всех порву за тебя! Только не предавай меня и будь открытой до конца, — с надрывом просит он.

— Тихо, тихо, — опускаю ладонь на его грудь и чувствую, как сильно бьётся сердце. — Я не Милена! И никогда ей не стану. Мне не нужно все взамен любви. Мне нужен только ты. Будь только моим, — прошу я, заглядывая в глаза, проходя пальчиками по его лицу и щетине. — Не загоняйся. Я только твоя и тоже безумно больна тобой. Люблю тебя, — сама его целую, лаская губы.

И мы уже вместе летим. Все равно, что там на дне, главное, что мы вместе. В нас много страхов и сомнений, но мы научимся верить и принимать друг друга. Если моему мужчине важно видеть меня максимально открытой, то я буду такой. Да какой он хочет, только не одной, а за спиной сильного хищника! В руках любимого мужчины! Я постараюсь отдать ему все, чтобы доказать, что я совсем другая. Иная. И никогда не предам.

Прошло полгода

Тимур

Я ненавижу рабочие поездки. Поэтому сократил их до минимума. Ненавижу расставаться с Дашей. Ненавижу чувство ломки без моей женщины. Я вновь тронулся. Не зря Лиса называет меня маньяком. Главное признать болезнь и тогда жить намного легче. А я одержим этой женщиной.

Мы живём в нашем доме. Хотел начать новую жизнь и построить новый дом. Но Даше нравится этот — мы тут познакомились. Нет, мы не живём душа в душу, а постоянно ссоримся. Битва характеров. Не за власть. Даша всецело признает мое доминирование. Она борется за финансовую независимость. Смешно. Но я уважаю ее стремление и даже даю иллюзию самостоятельности. В основном я выигрываю битвы. А когда проигрываю, делаю это намеренно, чтобы посмотреть, как горят ее хитрые лисьи глазки. Я уважаю Дашу за то, что она почти каждый день пытается мне доказать, что любит меня не ради денег. Ей нужен только я.

Я подарил Даше салон. Только она об этом не знает. Лиса упорно отдает мне кредит каждый месяц. А я благополучно возвращаю ей эти деньги на счёт. Слава богу, она принимает от меня мелкие подарки в качестве одежды и украшений. И то, она начала это делать после моего эмоционального монолога о том, что я чувствую себя «недомужиком». Но в основном мы дико любим друг друга с перерывами на скандалы и работу.12727c

Приезжаю домой ближе к полуночи. Поднимаюсь наверх прямиком в спальню к моей женщине. Лиса не ждёт меня. Я должен был вернуться позже. Открываю дверь и нахожу ее возле зеркальной дверцы шкафа. Даша завязывает бежевый шёлковый халатик, глядя на себя. Она видит меня в зеркало и хитро улыбается.

— Снимай! — командую, указывая на халат. Закрываю двери и снимаю пиджак, кидая его на кровать.

— Я не ждала тебя, — говорит она и кусает губы, медленно развязывая халат. Я не видел Дашу восемь дней, а кажется, что вечность.

— Ммм и даже не скучала? — прищуриваюсь и расстегиваю рубашку.

— Нет, — специально провоцирует меня. Потому что такая же сумасшедшая, как и я. Она сглатывает, когда я снимаю запонки, срываю с себя рубашку и иду на нее.

— Значит, «нет»? — подхожу к ней вплотную, но не прикасаюсь. — Я сказал: снять халат! — приказываю — и это тоже часть игры, которая заводит мою Лисичку. Подчиняется, спускает халат с плеч, ведёт ими, и шелковая тряпочка соскальзывает к нашим ногам. Мне открывается обнаженное тело. Шикарная грудь, уже острые персиковые соски, нежная кожа и гладкий лобочек.

— Почему ты без трусиков? М? — спрашиваю, рассматривая ее в зеркало.

— Дома тело должно отдыхать. Я только из душа, — тихо говорит она и ловит мой взгляд в зеркале. Медленно зарываюсь в ее волосы, слегка их сжимаю и тяну назад, вынуждая откинуть голову.

— А я дико скучал, Лисичка, — голос срывается от нарастающего возбуждения. Внутри уже зарождается ураган. Ещё немного — и нас накроет.

Веду рукой по ее телу от талии к бёдрам, смотря, как вздымается ее грудь. Наклоняюсь, целую шею, продолжая удерживать волосы. Дарю совсем немного ласки и нежности, вдыхая аромат ее кожи, пока я не потерял контроль. А потом поворачиваю ее голову к себе и впиваюсь в губы. Хрипло выдыхаю ей в рот от дикого голода и осознания, что наконец-то добрался до своего наркотика. Уже не ласкаю, а сжимаю желанное тело. Хаотично. Бедра, грудь, соски, пожирая ее стоны. Запускаю руку между ног, накрываю горячую плоть и прикусываю ее губу, а моя девочка уже течет.

Отрываюсь от сладких губ и смотрю на нее в зеркало. Как грубо ласкаю грудь, щиплю соски, перекатывая их между пальцев. Как раздвигаю ее нежную плоть и сжимаю клитор, как она стонет, выгибаясь в моих руках и покрываясь мурашками. Как моя смуглая кожа контрастирует с ее светлой, и чувствую, как возбуждение простреливает в паху, а член начинает болезненно ныть.

— Говоришь, не скучала? — рычу, прикусывая кожу на ее шее, начиная растирать клитор.

— Не-е-е-е-т, — стонет в ответ, содрогаясь, когда проскальзываю в нее двумя пальцами. — Я дико тосковала, — признается, хватая воздух.

— Да, Лисичка! — трахаю ее пальцами, одновременно надавливая на клитор и глядя в зеркало на то, как она содрогается, теряя равновесие. Ей хорошо, а мне больно. Член болезненно ноет, пульсируя, требуя разрядки.

Чувствую пальцами, как она внутри пульсирует и сжимается. А мне хочется почувствовать ее удовольствие членом. Быстро расстегиваю ремень, ширинку, спускаю штаны вместе с боксерами, вжимаю Дашу лицом в зеркало, вынуждая прогнуться и выставить попку. Упираюсь налитой головкой в мокрые, горячие складочки и рычу от предвкушения.

— Тимур… Презерватив… — задыхаясь, напоминает она мне, виляя бедрами и пытаясь уйти от проникновения.

— Меня бесит слово «презерватив»! — нервно выдаю я. — Ты прошла лечение, все хорошо. Я хочу сына!

Понимаю ее страхи. Даша боится вновь потерять ребенка. Но фобии нужно преодолевать.

— Тимур я пока не могу… — возбуждённо хнычет она. Но я крепко фиксирую ее бедра и резко вхожу на всю длину. Мы оба вскрикиваем и замираем.

— Тихо, забудь, — шепчу ей на ухо. Зарываюсь в волосы на затылке, вжимая щекой в зеркало, и начинаю двигаться. Одновременно другой рукой жадно блуждая по ее телу.

Срываюсь, набираю темп, вонзаясь в нее сильными рывками, до самого конца. Ещё и ещё, то на бешеной скорости, то замедляясь, отсрочивая наше удовольствие, чувствуя, как становится жарко, как между нами искрит электричество. Подхватываю Лису под грудью, немного отстраняя, чтобы она видела нас со стороны.

— Смотри! — приказываю, не позволяя закатывать глаза. Распахивает пьяные глазки, смотрит и тут же опять их закатывает от удовольствия — Смотри! — рычу ей, сжимая грудь, потирая твердые соски.

Не могу больше сдерживаться — я слишком голодный, и Даша слишком отзывчивая, вот-вот кончит, стискивая мой член. Запускаю руку между ее ножек, потираю воспалённый клитор. Совсем немного, слегка, для того, чтобы она взорвалась в моих руках. Смотрю, как она кончает, с протяжным стоном оседая у меня в руках. Держу ее, кусая кожу на нежной шее, чтобы не взорваться сию минуту, чтобы прочувствовать все грани ее экстаза. Выпиваю свою женщину до последней капли, а потом срываюсь сам. Вновь вжимаю ее в зеркало, стискиваю бедра и остервенело вбиваюсь в сокращающееся лоно, преодолевая сопротивление, чтобы взорваться глубоко внутри нее. Мощно, с рыком и хриплым стоном излиться и замереть, пытаясь глотнуть воздуха. Понимаю, что этого мало, это только начало, чтобы утолить первый голод.

Нащупываю в кармане коробочку, вынимаю кольцо и без каких-либо вопросов надеваю его на Дашин безымянный пальчик, так и не выходя из нее. Она поднимает руку, фокусирует взгляд, рассматривая колечко из белого золота и с россыпью бриллиантов; выгибает брови, вопросительно глядя на меня в зеркало.

— Через месяц поженимся, — констатирую я, вызывая ее хитрую усмешку, и целую шею, немного игриво покусывая.

— Это самое оригинальное предложение.

— Это не предложение. Это констатация факта. И не смотри на меня так. Сам в шоке. Никогда не думал, что женюсь в третий раз, — шучу я.