ГЛАВА 29

ГЛАВА 29

Тимур

Я не выдержал без нее! Даша так крепко засела во мне, что хочется лезть на стену. Какой-то дикий коктейль: чувство голода, тоски и ломки. Даже свою тварь-жену, кажется, любил меньше. Лиса сделала из меня зависимого наркомана. Нет ее рядом — дышать трудно. И никто — ни одна женщина не может ее заменить. Кажется, что мне хреново не только морально, но и физически. Тело ноет, тянет каждый нерв от потери. Старые раны вскрываются, швы лопаются, начиная кровоточить. Тёмная сторона вопит о принципах, о женской сущности, о том, что любовь — продажная тварь и, кроме мучений, ничего не приносит.

Мне кажется, я оглох, ослеп и потерял чувствительность. Везде только ОНА! В каждой прожитой секунде, в каждом моем вздохе, во сне и наяву я вижу фантом Лисы, ее улыбку, слышу ее голос и вдыхаю запах. И в груди простреливает тупая боль, ноет и ноет, не стихая ни на секунду. Хочется пустить себе пулю в голову, чтобы прекратить все это.

Я ездил к отцу. Ублюдок все же добился своего! Я навестил «папочку». Только вместо «душевной» беседы я лютовал. Требовал от мрази ответов: для чего он вмешивается в мою жизнь! Ответов не получил или, скорее, я просто не хотел их слышать. Что бы он ни сказал, как бы ни клялся и ни каялся, я уже никогда ему не поверю. Нет во мне ни жалости, ни сострадания, ни родственных чувств — он все убил. Уничтожил. Искоренил из меня, оставив выжженное поле.

Мне кажется, я сгораю, еще немного — и меня спалит до пепла.

Когда Артур просил срочно подъехать в ресторан, я еще не знал, что там Дарья. А когда поднялся наверх, почувствовал ее запах. Заглянул в глаза и понял, что пропал. Понял: капитуляция. Выкидываю белый флаг — делай со мной, что хочешь, только не предавай и не лги.

Привычная игра: она убегает — я догоняю. Только сегодня я не намерен отпускать. Никогда. Все, Лиса, хочешь ты или нет, я забираю тебя навсегда. Сил нет больше сопротивляться.

Хочется отвезти ее в наш дом, но в данный момент это почти непреодолимое расстояние, поэтому я мчу в городскую квартиру. Она кричит, что-то требует, но я ничего не слышу из-за переполняющих эмоций. Дышу ей, вытравливая из себя все сомнения. Я запру ее в квартире со мной наедине, и потом мы поговорим. Я изолирую нас от внешнего мира, пока она не простит меня и не станет моей окончательно. И лучше бы ты, Лиса, сразу сдалась, иначе это будет мучительно для обоих, но отпускать я тебя больше не намерен. Предашь — придушу, но не отпущу.

Заезжаю на парковку, Даша неожиданно дергает руль, и машина летит в ближайшую «Ауди». Бью по тормозам, но столкновения уже не избежать. Удар. Подушки вылетают. Спирает дыхание. Нас спасает только небольшая скорость. Мы целы. Легкое состояние шока — не более. Кое-как выбираюсь из внедорожника и вытаскиваю Дашу.

— Дура! — кричу ей, а сам рассматриваю ее на предмет травм. На нас ни царапины. Но Даша испугана и немного дезориентирована. Смотрит на меня, хлопая ресницами, и бледнеет.

К нам подбегает охрана, и оперативно вылетает хозяин «Ауди». А мне сейчас плевать на них и на машину. Плевать на все, пусть весь мир рухнет, мне нужно остаться с моей хулиганкой наедине. Сую пострадавшему деньги и оставляю свои данные, охране отстегиваю, чтобы убрали машину в подземный гараж. Хватаю растерянную Дашу и веду ее к подъезду.

От испуга она молча и покорно идет за мной, не сопротивляясь. А может, все и к лучшему.

— Ты разбила еще одну мою любимую машину, — констатирую я в лифте, пытаясь привести ее в себя. — Дорого же ты мне обходишься. Не рассчитаешься со мной.

— Что? — заглядывает в глаза, словно только приходит в себя. Ловлю ее взгляд и не отпускаю. Меня начинает потряхивать. Нет, не от аварии — от близости с ней, от глаз ее колдовских, от запаха сладкого, наркотического и от того, что она вновь рядом. Только не приходи в себя, моя хорошая.

Лифт останавливается, я хватаю ее за руку и тяну за собой. Быстро открываю дверь, завожу ее в квартиру, запираюсь на все замки и прячу ключи в кармане. Все. Выдыхаю. Только сейчас понимаю, что не оделся, так и выбежал в одной рубашке. Холода вообще не чувствовал, только ее, словно мы уже одно целое.

— Можно мне воды? — тихо просит она и отводит взгляд, рассматривая прихожую.

— Проходи, — говорю я, отталкиваюсь от двери и иду на кухню. Наливаю ей чистой минеральной воды из холодильника и иду в гостиную. Ее пальто небрежно брошено в бежевое кожаное кресло, а сама стоит возле окна. Как всегда, смотрит куда-то вдаль и обнимает себя руками. Не хочется ничего ни объяснять, ни оправдывать, ни высказываться и ни бередить прошлое, а донести до нее все языком тела, любить ее молча, без слов, чтобы не спугнуть. Но так не получится… Женщины любят ушами. Да и я гнал ее громкими словами… Время расплачиваться.

Подхожу к ней сзади и ставлю на подоконник стакан, обхватываю хрупкие, напряжённые плечи, но Даша ведет плечами, сбрасывая мои руки. Неохотно подчиняюсь, но стою почти вплотную, вдыхая запах ее волос. Даша медленно выпивает воду и крутит в руках бокал из тонкого темного стекла.

— Прости за машину. Я действительно полная идиотка, это все алкоголь и эмоции, — тихо говорит она.

— Это все ерунда, ты можешь разбить все мои машины, главное будь рядом.

— Давай не будем выяснять отношения, это ни к чему. Просто вызови мне, пожалуйста, такси, и я уеду, — с горечью в голосе просит она. Нет, Лиса. Ты же не хочешь уезжать — я чувствую.

— Нет. Я не отпущу тебя больше. Ни-ког-да, — тяну слово по слогам, водя губами по ее мягким волосам.

— Тимур… — произносит на выдохе, недоговаривая.

— Тихо, Лисичка. Послушай меня, пожалуйста, — прошу я, делаю шаг и немного вжимаю ее в подоконник.

— Тимур, я все понимаю, просто отпусти меня. Я не смогу так. Я не кукла. Завтра тебе покажется еще что-то, ты меня вышвырнешь, я не выдержу, — надрывно просит она.

— Тсс, просто послушай. Это пока все, чего я прошу, — все-таки обнимаю ее за плечи, медленно веду ладонями по рукам, согревая и ее, и себя. Между нами пока ледяной холод и стена отчуждения, несмотря на то, что мы рядом. Она молчит, и я принимаю это за знак согласия.

— Я женился рано для мужчины — в двадцать четыре. Просто не мог устоять перед девушкой, которую любил. — Даша напрягается, вновь пытается вырваться. — Тихо! — удерживаю ее, улыбаясь в волосы. Ревнует. А я кайфую от ее эмоций. Значит, не все потеряно. — Мне только казалось, что люблю. Тогда со мной такое случилось впервые. Увидел Милену и пропал. Наверное, еще тогда нужно было насторожиться и не воспринимать эту тварь серьезно. Мы трахнулись через час после знакомства. Меня тогда жестко переклинило. Дальше — больше. Встречи, свидания, сумасшедшие ночи — я заваливал ее дорогими подарками, она отвечала умопомрачительным сексом. И ведь тогда мне казалось, что это не просто похоть, а нечто большее.

Мы поженились через пару месяцев. Я не хотел ее терять. Милена клялась в любви, и я как идиот верил. Верил каждому ее ядовитому слову! — срываюсь в эмоции, говоря сквозь зубы, а Даша замирает, как мышка, слушая меня и уже, наверное, сама не осознает, как льнет ко мне, прижимаясь спиной к груди. И мне уже не больно все это вспоминать. Я словно пересказываю чужую историю. — Все, как она хотела. Любой каприз. Белое платье из Милана, свадьба в круглую сумму на Кипре, медовый месяц на островах. Ни в чем ей не отказывал. Все к ее ногам. Я сердце ей отдал, а она сжимала его своими наманикюренными пальчиками.

Ее блядская натура проявлялась, но я ничего не видел. Я был ослеплен эмоциями. И еще не понимал, какую тварь пригрел на груди, и как она делает из меня последнего лоха. Она часто задерживалась допоздна, оставалась ночевать у подруг и летала в Милан за очередной порцией шмоток. Отдыхала не со мной, потому что я тогда только развивал свой бизнес и зашивался на работе. Я сжирал все, что она мне скармливала. Верил безоговорочно. И ничего не видел.

Так мы прожили четыре года. Я хотел детей, но Милена отговаривала. Говорила, что у нас все впереди, мы еще молоды, и нужно насладиться жизнью без обременений. Я велся, потакая ей во всем. Сука, мне кажется, я был до тошноты идеальным подкаблучником, которым она вертела, как могла, — замолкаю, пытаясь подобрать слова, а Даша, кажется, не дышит вовсе. — Это случилось поздней осенью. Я думал, она у родителей. Милена должна была гостить у них за тысячу километров. Я приехал к отцу неожиданно, в бизнесе были не лучшие времена, случилось ЧП, а отец не отвечал на звонки. Я приехал сам в надежде забрать нужные документы, — опять замолкаю, сжимая плечи Дарьи, вспоминая детали того дня, который сделал из меня того, кем я являюсь сейчас.

— Что она сделала? — сдавлено спрашивает Лиса, возвращая в реальность.

— Они были в кабинете отца. Милена смачно отсасывала у него, стоя на коленях, причмокивая и постанывая от удовольствия, заглатывая член отца глубоко в глотку. Мне бы тогда оставить их сразу, обозначив свое присутствие, но я долго наблюдал, подмечая детали, пока эта тварь не начала давиться спермой, сглатывая. Меня потом еще долго тошнило от этой картины…

С этого момента начался ад. Тот день я помню вспышками. Милена театрально рыдала, размазывая косметику, и лгала, что отец принуждал ее. Как выяснилось позже, они целый год трахались, делая из меня гадкого лоха. Не знаю, что не хватало этой шлюхе, я давал ей все, чего она хотела. Но, видимо, мало. Такая блядская натура, которая скрывалась под маской милой девочки.

Она довольно хорошо меня знала, чтобы понять, что в живых я ее не оставлю, поэтому, пока я разбирался с отцом, а точнее, бил ему морду, Милена сбежала. Я долго ее искал, рисуя в голове изощренные картинки, как уничтожаю ее за мерзкое предательство. Мне еще долго казалось, что меня облили помоями, и я никак не могу отмыться. Самые близкие люди в моей жизни оказались тварями. Во что, мать их, тогда верить?!

Немного срываюсь на эмоции, Даша вздрагивает, но я беру себя в руки. Она расслабляется и падает в мои объятья. Я наглею и обнимаю ее за талию, прижимая к себе, зарываясь носом в волосы и немного нас раскачивая.

— Отца я выкинул из жизни. Мой отец, которого я знал раньше, мертв. Его не стало. А мужик, с которым ты познакомилась, просто оболочка. Милену я все же нашел, отец помогал ей прятаться за границей. Я думал, что придушу продажную, шкуру живьем сниму. Она каялась, просила прощения, что-то объясняла, а я вдруг понял, что не хочу мараться об эту жалкую шлюху. Мне было противно даже смотреть на нее, не то что прикасаться. Я уничтожил ее морально. Лишил того, что она так алчно любила. Денег и достатка. Сейчас она живет в родном городе и работает торговкой в ларьке. Да образования-то у шлюшки нет, она ничего не умеет, рассчитывала выехать на красоте. Теперь я понимаю, что красота — она больше внутренняя, а Милена прогнившая изнутри. С того момента я прекратил доверять всем, кроме себя. Люди хуже зверей, каждый сам за себя, миром правит цинизм, алчность и пороки.

— А что случилось с твоим отцом? — спрашивает она и накрывает теплыми ладонями мои обнимающие ее руки.

— Он сам себя наказал. Каялся, просил прощения, но я стал бездушен и безжалостен. Меня более не трогало ничего, что с ним связано. Он знает, что мертв для меня. И сам предпочел превратиться в живой труп — на полной скорости намеренно въехал в бетонную стену, будучи пьяным в стельку. Думал, так сможет искупить свою вину, не понимая, что мне не нужно его искупление. Итог: реанимация, кома и инвалидность. Меня не тронуло. Совсем. Я просто выполняю долг и обеспечиваю его. Все!

Мы какое-то время молчим, глядя на ночной город, слышу только ее глубокое дыхание и свое сердцебиение. Впервые за долгое время обнажаюсь перед женщиной. Никогда не думал, что такое вновь произойдет. Но эта тяга сильнее меня.

— Поэтому, когда я понял, что ты поехала к ублюдку… когда увидел вас вместе… когда понял, что ты действовала за моей спиной… — и вот тут я задыхаюсь, не в силах продолжать. Сжимаю ее, стискивая талию. Мне кажется, я опять стою на краю, и моя гребаная жизнь зависит от Даши. Если она столкнет меня, я не буду сопротивляться. Старые раны вскрыты наживую, и теперь я в ее руках.

— Я поняла, и мне больно за тебя. Очень… Только глупая женщина может отказаться от любви такого мужчины как ты. Но я так не смогу… Завтра я сглуплю, что-то не договорю или забуду, и ты опять решишь, что я тебя предала, и вышвырнешь из своей жизни.

— Даша-а-а-а, — со стоном произношу я.

— Нет, ты не виноват, — перебивает она меня. — Это деформация из прошлого. Своего рода фобия. Я понимаю… Это тяжело… Но… Мне нужно подумать. Отпусти меня, — просит она, а сама сильно сжимает мои руки, словно противоречит сама себе.

— Нет! — категорично отрезаю. — Думай здесь! Рядом со мной!