ВОПРОС ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ: ЛЮБВИ ВСЕ ВОЗРАСТЫ ПОКОРНЫ?

ВОПРОС ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ: ЛЮБВИ ВСЕ ВОЗРАСТЫ ПОКОРНЫ?

Любовь таит в себе для каждого свое:

Тому - подарит блеск, успех, тщеславье.

Другому - станет смыслом  созиданья.

А третий - выпьет кубок горечи ее.

Из сборника стихотворений Эссинараэля Валентайна «Такая разная любовь»

Авентия, общий лекционный зал, год 999-й от основания, месяц золотых  листьев, число 6-е.

- Для государства, еще не отметившего свою тысячную годовщину, Авентия очень хорошо развита в экономическом и политическом отношениях и поддерживает связи со многими сопредельными странами. В нашей Школе Магии, как вы уже успели заметить, не только студенты, но и преподаватели являются представителями различных рас, населяющих наше и соседние государства. Благодаря данному принципу наши выпускники получают самые разнообразные знания и умения…

- Есссли доживают до диплома, — тихо съязвил Надаль, усевшийся, конечно же, возле меня. Но из двух зол нужно было выбирать меньшее. Пусть уж лучше он, чем парочка до жути самоуверенных пси-кинетиков (1), которые, попутно выясняя, кто из них самый – самый, хотели пристроиться рядом со мной. Один мрачный взгляд красных глаз и небрежно брошенная фраза: «А не пошшшли бы вы к демонам в Беззздну?» вернули их в реальность, и супер-маги решили срочно удалиться на безопасное для жизни расстояние. Все же иногда полезно причислять себя к расе, прославившейся своей кровожадностью.

Остальные устроились, кто где. Селена с вампиром свили уютное гнездышко в первом ряду у окна, а  Исил, как прилежная ученица, заняла стратегическую позицию поближе к кафедре и преподавателю, дабы не пропустить ни слова, и тщательно конспектировала лекцию.

Еще раз окинув взглядом всех первокурсников (а здесь были действительно все — и алхимики, и бытовики, и целители, и охотники, и маги-погодники, и даже некроманты), я, наконец, разглядела на одном из задних рядов Мирана, устроившегося в настоящем цветнике из разодетых во все цвета радуги и глупо хихикавших девиц. Поймав мой взгляд, он ухмыльнулся во весь рот и даже помахал мне рукой. Точно он не на лекции сидит, а где-нибудь в злачном месте!

Наш дружок явно пользовался успехом у доброй половины первокурсниц. А ведь внешне – ничего особенного! Несмотря на громкую фамилию, указывавшую на принадлежность к знатному роду, в нем не было того, что аристократы назвали бы благородством и хорошими манерами. А чертам его лица явно не хватало тонкости и правильности. В этом он откровенно проигрывал и неизменно безупречному, словно с картины искусного художника сошедшему Виралу, и Надалю, сумрачному и злому, но по-своему интересному образцу темноэльфийской расы. И недоставало ему… подлинной мужественности магистра Стэйна, который был небрежно одет и почти постоянно взлохмачен, однако даже в его жестковатом и прямолинейном стиле общения с разношерстными студентами угадывалось что-то этакое... придворное.

Разве что глаза у стихийника были необычные  – ярко-зеленые, словно два изумруда, они выделялись на его смуглой курносой физиономии. Но как мне показалось, девушек он привлекал вовсе не глазами, а своим задиристым, легкомысленным характером, громкими замечаниями и шуточками, двусмысленными и далеко не всегда приличными.

Но вернемся к лекции. Уже битых полчаса мы слушали ужасно нудную речь до неприличия смазливого и ухоженного блондинистого синеглазого нимфа, являвшимся нашим преподавателем по межнациональной политике и экономике. Хвала всем богам, имя у него, в отличие от нашей Селены, было вполне произносимое – магистр Лирианис. И он явно упивался собой, смакуя каждое свое слово. Интересно, все нимфы такие самовлюбленные, или это нам так везет? Отвернувшись от блиставшего красноречием лектора, я вновь оглянулась на Мирана. Да, он времени зря не теряет!

- Не отвлекайссся, — голос темного вернул меня на землю.

Я с удивлением посмотрела на Надаля. Что такого мог изречь нимф, чтобы заинтересовать этого темного всезнайку?

- Не на меня сссмотри, на него. Погляди, как он старается привлечь внимание льдышки, а она злится.

- Кто?

- Расскрой глаза пошшире и увидишшь этого павлина, распусстившшего свой хвосст. – От смеха эльфа снова заклинило на всех шипящих звуках. – Ну же, неужели не замечаешшшь? — Он указал мне на лектора, в этот момент ослепительно улыбнувшегося Селене. Та делала вид, будто вместо нее сидит ее мраморная копия. А что же наш вампирчик? На лице Вирала играла отстраненная улыбка, в одной руке он крутил перо, умудряясь не разбрызгать при этом чернила, а другой нежно сжимал ладошку нимфы. Ничего не скажешь, полная идиллия!

- Простите, что прерываю вас, но я придерживаюсь немного другой точки зрения по высказанному вами тезису, — прозвучал вдруг его бархатный голос.

В аудитории повисла напряженная тишина. Даже девицы, хихикавшие с Мираном, разом замолкли.

- И с каким же из моих тезисов вы изволите быть несогласным? – надменно вопросил магистр Лирианис.

- Вы только что утверждали - для победы над потенциальным противником нужно показать ему свое превосходство и раздавить его презрением, не давая возможности отыграться.

- Не совсем так, но в целом моя мысль была передана вами верно, — самодовольно подтвердил лектор. – Прежде всего, необходимо уничтожить оппонента морально…

- Простите еще раз, но я в корне с вами не согласен, — обманчиво кротко возразил вампир. – В вашей позиции начисто отсутствует уважение к противнику, а не уважать его – значит,  недооценивать, а это чревато порой серьезными осложнениями, особенно в политике… и в любви. – Конец фразы Вирал произнес тихо, но отчетливо – не услышал бы лишь глухой на оба уха.

- В некотором смысле вы правы, сравнивая эти два понятия, господин романтически настроенный студент, — магистр Лирианис довольно быстро оправился от выпада вампира (но было заметно - такого отпора он не ожидал) и прикрыл свою неудачу сарказмом.

– Но разве вы не слышали известный афоризм: «в любви, как и на войне, все средства хороши?» По-моему, не стоит недооценивать мудрость мыслителя, изрекшего эти слова, — с ехидством добавил он.

Прозвеневший в этот момент колокольчик, возвестивший о конце лекции, поставил точку в этом петушином бою. Или, правильнее будет сказать, запятую? Разговор-то явно не завершен.

- Сдаетсся мне, этот предмет будет гораздо интерессснее, чем я ожидал, — пробормотал Надаль, бесцеремонно подталкивая меня к выходу. – Ну, живей, живей, а то опоздаем. А старый охотник Ягдан сс нами беседовать, как этот пустозвон, не сстанет, а просто сделает из насс чучела.

А Ветерок, по-свойски хлопнув вампира по плечу, задорно расхохотался:

- Поздравляю! Теперь ты можешь применить свою теорию о почтении к врагам на практике – ведь, по крайней мере, один из них у тебя уже имеется!

- Благодарю за совет. Обязательно им воспользуюсь, — серьезно ответил Вирал и, подхватив под руку гордо вышагивавшую Селену, прошествовал по коридору.

На лице ее не отразилось ничего, но мое чуткое троллье ухо уловило едва слышное: «Мой герой!» Похоже, наша заносчивая и холодная разбивательница чужих сердец сама влюбилась по уши и окончательно растаяла.

Авентия, еще одна аудитория и еще один коридор, год 999-й от основания, месяц золотых  листьев, число 6-е.

После семинара с архимагом Ягданом я поняла, почему его занятие вечно норовят поставить последним в расписании. Меня словно выжали как лимон, а оставшееся покрошили на мелкой терке. Зато теперь я знаю все об образе жизни василиска обыкновенного, и подробно могу описать процесс поглощения пищи этим, без сомнения, занятным представителем низшей нежити. Могу, но не хочу.

Зато Надалю, видимо, понравилось, раз он остался после урока обсудить с архимагом кое-какие детали этого малоприятного действа. Исил скрупулезно конспектировала каждое их слово. Едва закончился семинар, Селена с вампиром удрали, Мирана тоже уже ждали за дверью две разбитные девицы.

Так в кои-то веки я осталась в абсолютном одиночестве, что было очень даже неплохо – появилось время подумать и помечтать. Опомнилась я, только налетев в коридоре на магистра Стэйна. Тот, видимо, даже не удивился, а просто ухватил меня за рукав, удержав от горячей дружеской встречи с полом.

- Я всегда был уверен, что с моим ростом не заметить меня невозможно. Очевидно, я ошибался, — услышала я его негромкий спокойный голос.

Я пробормотала немного запоздалое «извините» и хотела уже прошмыгнуть дальше, но вновь неожиданно была поймана за рукав. Мое справедливое возмущение уже готово было вылезти наружу, точно выкипевшее молоко, но тут я усмотрела в глазах магистра Стэйна нечто странное. Я проследила за его взглядом и обнаружила стремительно приближавшуюся к нам леди Мелиссу. Дриада подскочила к магистру и, бесцеремонно чмокнув того в щеку (благо, что ростом боги ее не обидели, в отличие от ума), прощебетала:

- Котик, нам с тобой нужно срочно кое-что обсудить.

Я почувствовала, как куратор дернулся, непонятно лишь, от жеста или обращения, или от того и другого сразу.

– Прямо сейчас, незамедлительно. – Она выразительно посмотрела на меня, но магистр отпускать на волю рукав моей рубашки не спешил. Ну что за произвол!

- Простите, леди Мелисса Весенняя, но, по-моему, мы уже все выяснили. Если вы хотите что-то добавить к уже сказанному вами ранее, то не стоит, я прекрасно вас понял с первого раза. А сейчас я очень занят и прошу оставить меня в покое.

- Не понимаю, о чем ты. Ты хочешь со мной поссориться?

- Мы расстались неделю назад. Не вижу повода для новой ссоры.

- Что ты несешь?! Расстались?! Я ничего такого не припоминаю! – Голос дриады зазвенел немного громче, чем хотелось бы мне.

- Можно, я уже пойду? – попробовала я вклиниться в их милую беседу, но мои слова были в корне задушены грозным рычанием магистра.

- Нет уж, дважды со мной этот номер не прройдет! Ты раз и навсегда решила, что мы слишком разные, я с этим согласился, и все на этом!

Дриада испуганно отшатнулась и пролепетала:

- Хорошо, хорошо. Поговорим в другой раз. Не надо только превращаться ни в кого…  — и унеслась прочь, словно за ней стая оборотней гналась.

Стоп! Оборотней? И что значит — превращаться?

- Может, теперь вы меня отпустите?.. – начала было я, но запнулась, глянув в лицо магистру.

Вид у Стэйна Бэрса был, мягко говоря, неважный. Темные волосы растрепались еще больше чем обычно, кончики ушей заострились, из горла вырывалось шипение, а в глазах плескалось безумное синее пламя. На моих глазах магистр обращался… в черного барса? Послышался треск материи,  и я обнаружила, что моя любимая рубашка разодрана до локтя… когтями! Ну уж нет, я еще жить хочу! Попробуем поговорить.

- Магистр Стэйн, — осторожно позвала я. – Пожалуйста, успокойтесь, вы же всегда такой сдержанный, невозмутимый. — Я продолжала уговаривать, осторожно и тщательно подыскивая слова. Мне совершенно не хотелось быть разорванной на куски собственным куратором, будь он хоть трижды оборотнем и трижды истинным, что бы это ни значило.

- Как у тебя это получилось? – вывел меня из ступора хриплый  голос магистра, хвала всем богам, вернувшегося к своему привычному облику. Не дождавшись реакции от ошеломленной таким поворотом дела меня, он задал следующий вопрос:

- Ты животных любишь?

- Люблю, — машинально отозвалась я, не спуская глаз с магистра – вдруг опять обратиться удумает.

- Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю. Не беспокойся, на такие мелочи они внимания не обратят, — внезапно рассмеялся он, видя, как я уставилась на свой изодранный рукав.

Ничего себе мелочи. А если бы это была не рубашка, а моя рука? И кто такие эти «они»? Пришлось срочно выяснять…

Примечания

(1) Пси-кинетики — маги, владеющие телекинезом.