ВОПРОС СЕМНАДЦАТЫЙ: МОЖНО ЛИ ЛЮБИТЬ ВЕЧНО?

ВОПРОС СЕМНАДЦАТЫЙ: МОЖНО ЛИ ЛЮБИТЬ ВЕЧНО?

Любовь можно сравнить со знаком бесконечности, заключающем

в себе и отраду сотворения, и горечь разрушения.

Из цикла Эссинараэля Валентайна «Такая разная любовь»

Авентия, комната общежития, год 999-й от основания, месяц золотых листьев, число 27-е.

Несмотря на загруженность учебой и практикой, я потихоньку читала толстенный том об оборотнях, врученный мне магистром. И находила там уйму интересных вещей. Правда, многое из написанного в книге мне было не очень-то и понятно. Например, что такое «психомагическая самоинициация истинного оборотня через дифференцирующий объект»? Один демон знает! А встречается это чудное выражение, как назло, довольно часто. Спросить у магистра, что это нагромождение слов означает? Нет. Лучше сама сначала попробую разобраться…

Зато мне ужасно понравилось описание зарождения цивилизации истинных оборотней, похожее на красивую сказку:

"…И разверзлись врата небесные, и породили солнце, луна и созвездия  оборотней воздушных и крылатых – птиц и драконов, и наделили их дарами воздуха – способностью летать, перемещать вещи и существ и повелевать ветрами. И разверзлись врата океана, и породили волны оборотней водных и чешуйчатых – рыб и драконов,  и наделили их дарами воды – способностью плавать и жить под водой и повелевать волнами. И разверзлись врата земли, и породили ее недра оборотней земных – змей, волков, лисиц и драконов, и наделили их дарами земли – способностью жить на земле и под землей, находить и хранить ее сокровища, излечивать живых существ и повелевать земными стихиями".

Здесь, наверное, имелись в виду землетрясения и прочие похожие чары.

"И разверзлись врата пламени, и породило оно оборотней огненных — пантер, львов и драконов, и наделило их дарами огня – способностью отражать и изменять магию воздуха и земли, и повелевать стихиями огненными…"

Ничего себе «дары!» Да с ними такого можно было наворотить! И наворотили, судя по тому, что истинных оборотней большинство сейчас небылицей считают. И я тоже так считала… до встречи со Стэйном Бэрсом.

"Они населили этот мир и стали жить, мирно сосуществуя с остальными магическими созданиями. С эльфами они обменивались магическими знаниями, дриады делились с ними лесными тайнами, а гномы превращали сокровища, хранимые оборотнями Земли в ее недрах, в искусно сделанное оружие, утварь и украшения. Так продолжалось около четырех тысяч лет. А потом на материке появились новые существа. Из-за Великого моря приплыли люди, спасаясь от внезапного жестокого холода, сковавшего их землю. Они основывали королевства, сменявшиеся одно другим и воевавшие друг с другом. Вслед за ними пришли вампиры, не могущие жить без крови. В неприступных горных ущельях поселились угрюмые тролли. Они вырыли себе огромные дома-пещеры и жили, сторонясь всех остальных существ. Лишь немногие гномы да самые отчаянные из людей осмеливались заводить знакомство с ними. Вечный спор о власти внутри эльфийского племени привел к тому, что часть из них отказалась жить по установленным правилам и ушла жить в пещеры, объявив себя отдельным народом – темными эльфами. От союза других эльфов, возжаждавших еще большего могущества, с демонами, зародилась новая раса – орки. Они не нашли себе постоянного пристанища и кочевали с одного места на другое в вечных поисках чего-то лучшего, нигде не чувствуя себя, как дома...

…И оборотням, издавна заселявшим этот мир, стало тесно и тягостно от стольких чуждых им созданий. Они не ведали теперь, как им быть. Одни - оборотни Воды -  хотели искать неведомые дотоле земли и моря, чтобы жить отдельно от других рас. Другие – оборотни Земли и Воздуха — желали остаться на материке, поделив его с новыми созданиями. А оборотни Огня, самые неуступчивые и гордые среди них,  никак не могли примириться с тем, что края, где они жили, не очерчивая границ, заселили странные существа, во много раз слабее их самих по силе и магии. Они желали уничтожить или изгнать их с материка, бывшего для оборотней родным домом. И разгорелся меж ними всеми спор великий, и все неистовее и горячее становился он, пока, наконец, один из огненных не обратил мощи своей против оборотня водной стихии, возразившего ему.  Не бывало никогда  такого, чтобы оборотни враждовали меж собой – ибо делить им было до той поры нечего…"

Нет, войны не получилось. Первое же действие огненного оборотня превратило центр материка в «громадную впадину, окруженную со всех сторон горами», при этом полегло немалое количество людей и орков. Я так понимаю, речь здесь шла о будущей Авентии! Такой версии о происхождении нашей страны я не слышала, но выглядела она гораздо правдоподобнее, чем «естественное образование природного котлована с озером посередине, окруженного со всех сторон горными массивами», — описание из учебников по естественным наукам. Хвала всем богам, что хотя бы ни эльфов, ни гномов, ни вампиров этот умник  не задел. Иначе войны было бы не миновать. А так… люди и орки при всем желании оборотням противостоять точно не смогли бы. Да и сейчас, столкнись они лбами, еще большой вопрос, кто бы кого одолел. А дальше – самое интересное:

"Разгневались все первородные стихии, из которых вышли истинные оборотни, и превратились два оборотня, начавшие тот спор, в зверей навечно. И повелось так, что остальные истинные, впадая в дикую ярость, обращались в животных, как бывало и раньше. Но отныне вернуть их к прежнему облику могли лишь ЗАКЛИНАТЕЛИ, наделенные для того особой магической силой и рожденные от других рас…"

И встречались эти самые заклинатели, кстати, очень редко. Примерно раз в тысячелетие. О как! Я читала и перечитывала это место в книге несколько раз. Тут было над чем подумать. Значит, магистр убежден, будто я одна из тех заклинателей. Которые вымирающий вид. И которых надо холить и лелеять. Становилось понятным, почему Стэйн Бэрс предпочитал тренировать меня лично. И все его грозные взгляды, и вечные напоминания об осторожности. С другими-то он особо не церемонился. Вон, по Селене тогда отраженной магией хлестнул, и ничего! Мм. А я-то надеялась, что хоть капельку ему… нравлюсь. И вообще, с одной стороны, такая забота, конечно, приятна. Но с другой… Что я, маленькая? Я, между прочим, маг-боевик! Вот!

А у первородных стихий с чувством юмора был полный порядок. Как все завернулось-то! Истинные оборотни, такие гордые и всесильные, оказались в зависимости от других рас, тех самых, от которых они хотели избавиться. Ну, избавиться-то не все хотели, конечно. Но оборотни огня – точно. Потому-то и предпочли исчезнуть, оставив после себя красивые и туманные легенды.

- Витта, ты что, на пустырь не идешь? Там же Вирал сегодня рассказывать будет!

- Да-да, уже бегу! – Еще бы я такое пропустила.

Авентия, пустырь и снова общежитие, год 999-й от основания, месяц золотых листьев, число 27-е.

Все уже собрались у костра и ждали только нас. Вампир, сидя на своем привычном месте – чуть в отдалении от остальных, задумчиво перебирал струны черной, явно вышедшей из-под руки искусного мастера, гитары. От ее глянцевой поверхности отражались язычки пламени, а дека была испещрена рисунками и узорами, переходящими один в другой. В них можно было вглядываться бесконечно! Как завороженная, я подошла поближе и коснулась гитары рукой. Вирал отвлекся от своего занятия:

- Вот и еще две наших прекрасных леди удостоили нас своим вниманием. – Голос Пышика искрился мягкой иронией. – А то Надаль хотел уже пойти поискать вас. Подумал – вдруг вы кого-то заморозили или испепелили, и вам нужна помощь в сокрытии следов.

На лице дроу промелькнула явная досада, но он лишь раздраженно сверкнул на Вирала глазами. И промолчал. Мальчик учится сдерживаться?

- Извините, что мы так поздно сегодня. Я просто зачиталась, ну и не заметила, как время пролетело. Но мы очень хотим послушать твою историю.

- Ну что ж. Тогда – слушайте. Вампир тронул струны гитары своими сильными гибкими пальцами и вполголоса запел.

История третья. Баллада о вечной любви.

Жил однажды вампир – род прославлен его

Далеко за пределами Ллиры (1).

Он и в дружбе был первым, и первым в бою –

О нем громкая слава ходила.

Был любимым он всеми и зван к королю,

Как друг детства и верный соратник.

Вечерами он пел под гитару свою

Королю и придворным баллады.

Он обласкан придворными дамами, но

Друг – король посвящен в его тайну:

Что амурные стрелы минуют его,

Как  минуют в любви испытанья.

И не знал он забот, и печалей не знал,

Каждый день для него был прекрасен.

Смелых воинов сталь он с улыбкой встречал –

Ведь клинок чем острей, тем опасней!

На жемчужной заре он у тихой реки

Искал тему для следующей песни.

Вместо песни нашел деву чудной красы,

Что жила в обедневшем поместье.

И не знавший дотоле любовной тоски,

Был вампир сражен в самое сердце!

Дав ей клятву в своей вечной преданности,

Ко двору он представил невесту.

Свадьбу пышную ту долго помнил народ –

Храбреца обожала вся Ллира.

Но вот только в супругу… влюбился король.

А она короля полюбила!

С того мига, когда наш герой все узнал,

Обожгло до дна душу несчастье;

Но удары судьбы он с усмешкой встречал –

Ведь клинок чем острей, тем опасней!

Волны бьются печально о борт корабля,

И не время для долгих прощаний.

Он решил, что умерят чужие края

Сердца жар и утешат в страданьях.

Три столетья провел он, мечтая найти

В славных подвигах смысл всей жизни;

Но покоя и счастья не смог обрести -

И обратно вернулся в отчизну.

«Отчего ж родной город весь в траур одет?!»

Но отводят придворные взгляды.

Ведь любимой на свете его больше нет!

А король умирает от яда.

Думал он, что конец его жизни настал -

Светлый день обернулся ненастьем.

Мрачным смехом слова сожаленья встречал –

Ведь клинок чем острей, тем опасней!

Весть о том, что вернулся вампир, во дворец

Полетела со скоростью ветра.

И увенчанный славой взбешенный храбрец

К королю поспешил за ответом.

«Что ж возлюбленную ты, друг мой, не сберег?

Ведь ты был моим другом когда-то?

Я расстался с мечтой ради счастья ее,

А теперь мне и жизни не надо!»

Грустно молвил король: «Дружбы я не ценил,

Но простишь ли меня перед смертью?

Ты свою жизнь отдал ей, а я положил

На алтарь все свое королевство!

Я б хотел, чтобы сына ты нашего взял,

Душой чист он и разумом ясен…

Славным мужем, подобным себе, воспитал,

Ведь клинок чем острей, тем опасней!»

Согласился вампир. Друга в смерти простил...

А любовь за века не остыла,

Он же клятву давал в вечной преданности –

И дитя воспитал, словно сына.

Мальчик вырос красивым, как бог, – весь он в мать –

Милой голос, лицо и улыбка!

И отец его учит… в любви побеждать,

Чтоб не сделал он той же ошибки.

Наставляет  он волю и нрав закалять;

Каждый день проживать не напрасно,

И удачи, и беды с улыбкой встречать,

Ведь клинок чем острей, тем опасней!

В тишине, наступившей после окончания этой так необычно поведанной нам истории (2), дерзкий вопрос темного эльфа прозвучал оглушительно громко:

- Ты сын короля?

- Я  сын своего отца, — просто сказал Вирал. – А отцом я всегда считал того, кто дал мне свое имя и воспитал.

- Но это же неправильно — вот так взять и отказаться от своей любви! – Селена с силой притопнула ножкой в изящном, отороченном мехом сапожке. – За нее надо сражаться!

- А я думаю, правильно он сделал. Девиц много на свете, а друг один. Да еще и король! Только зря он, по-моему, на ней вообще женился. Вокруг столько девушек крутилось! Вот и ловил бы момент! – Нет, сентиментальности и такта у Мирана не было ни на грош. Ну какой из него аристократ, а?

- Смотря, какая девушка. Я вот ни за что бы не отступил на его месте, — гордо вскинул голову Надаль. – Что же это за вампир такой – взял и жену другому отдал, пусть даже и самому королю!

- Какой-то он и не герой вовсе. Слишком мягкотелый для настоящего воина. А может быть, он ее не так уж сильно любил? – Исил поддержала темного.

- А мне вот кажется, он повел себя очень мужественно и благородно. Ведь она-то любила короля. И он ее тоже. Завоевывать любовь, конечно, стоит. Но кто говорит, что он не пытался? Жизнь – она гораздо сложнее любой баллады. Кто знает, как оно было на самом деле? И потом, каждый понимает любовь и долг по-разному.

Пышик посмотрел на меня с благодарностью. Затем встал и начал прохаживаться туда-сюда. Наконец, он заговорил:

- Я долго размышлял об этом его поступке. Сначала я осуждал его. Вслед за тем – жалел. Позднее начал относиться снисходительно к его, как мне казалось, слабости. Пока однажды не осознал, что любовь-то он свою никому не отдал, он просто сделал все возможное, чтобы его возлюбленная была счастлива. Пусть и не с ним. Разве это не доказательство подлинной любви? Далеко не каждый пойдет на такой шаг. Я, во всяком случае, на такое не способен.

Все молчали, не зная, что на это сказать.

И лишь темный, исподлобья посматривая в мою сторону, угрюмо повторил:

- А я бы все равно не отдал. Что мое – то мое!

Мдя. Безнадежный случай. Наш мальчик-дроу – настоящий собственник. Надо с ним поосторожнее быть. Одно неверное слово – и все, ты замужем. Навечно…

- Каждый волен жить, как он хочет. – Селена, видно, все хорошенько обдумала и решила изменить свое мнение. – Кто знает, что было бы, не сделай тот вампир того, что он сделал? Может, и Вирала тогда бы на свете не было?

- Вот этого чуда? И не было бы?! – хохотнул Миран, переводя все в шутку. – Мы бы многое потеряли. Такой поэтический и музыкальный талант у парня!

На этой веселой ноте мы и попрощались друг с другом.

Селена была непривычно молчалива и по дороге домой не только не проронила ни слова насчет меня и Надаля, но и умудрилась не обсудить ни одну из своих бесчисленных тряпочек.

И только уже ложась в постель, я услышала от нее одну-единственную фразу:

- А орочка-то наша влюблена!

С чем я лично была полностью согласна.

Примечания

(1) Ллира – название города-государства вампиров. Данное государство, по сравнению с другими, относительно небольшое, как и количество самих  вампиров. Это связано с тем, что численность вампиров строго регулируется указом их короля – одна семья может позволить себе иметь лишь одного ребенка (иначе им просто нечем было бы питаться – они просто убили бы всех окружающих существ, а затем вымерли сами).

(2) Баллада была написана одним из странствующих менестрелей и повествует о запутанных событиях, связанных с борьбой за вампирский королевский трон. Король и его прекрасная возлюбленная  Льелис (мать Вирала) были отравлены ядом. В общем, темная история. А менестрель поплатился жизнью за «разглашение государственной тайны». Тем не менее, баллада получила широкое распространение. И, несмотря на высочайший указ о запрете исполнять ее где бы то ни было, под страхом смертной казни, эта история о вечной любви стала непременным атрибутом большинства вампирских свадеб. Слова баллады записаны мной с ведома и разрешения Вирала.