Глава 16

Пока Валерон и паучки шерудили на базе, я не слезал с Птоса, который был в невидимости вместе со мной — не надо давать противнику возможности подготовиться к войне. Войну я не планировал, но случиться могло всякое. Поэтому я сидел на Птосе, передо мной сидел Митя и передавал мне информацию из базы.

— Всё спокойно. Нас не заметили. Долгин на месте, что-то пишет. Валерон положил перед ним твою визитку. Он вздрогнул, оглядывается, никого не видит. Тревогу не объявил, но потребовал не высовываться в коридор и пошел к двери.

Я решил, что больше прятаться не стоит, слез с Птоса и подошел к входу в базу. К сожалению, никаких звонков там предусмотрено не было, но меня уже вышли встречать, так что долго не простою. Митя тоже не остался с Птосом, семенил со мной рядом.

В, казалось бы, совершенно монолитном покрове внезапно откинулся люк, и наружу выбрался Долгин. При взгляде на него все сомнения отпали: это был тот же самый человек, кто выдавал себя за Денисевича. Выглядел он сейчас так, как будто не сидел на базе в глубине зоны, а вот только пришел со светского приема. В отличие от меня на нем не было даже защитной одежды. Его телеса облегал элегантный костюм — настолько элегантный, насколько это было возможно с учетом его пропорций и места, в котором мы находились. Навыки его я проверил сразу и, поскольку ничего интересного не углядел, сразу сообразил, что у него есть что-то маскирующее личную силу. Возможно отправиться сюда было ошибкой. если он не напал на меня в моем доме, то может напасть на своей территории.

— Петр Аркадьевич? Какая неожиданность, — жизнерадостно сказал он. — Тем не менее рад вас видеть. Проходите, если, разумеется, не опасаетесь попасть ко мне в гости.

— Не опасаюсь, — ответил я. — Добрый день, Афанасий Семенович. Решил нанести вам ответный визит.

— Как-то вы с ним затянули, Петр Аркадьевич, — нахально улыбнулся он мне в ответ. — И не могу назвать этот день добрым. Но всё же приглашаю вас в гости. Посмотрите, как мы живем, поговорим о том о сем, выпьем пару рюмочек.

Он посторонился, пропуская меня внутрь.

— Времени не было. Смотрю, вы лично гостей встречаете, Афанасий Семенович?

— Только вас, Петр Аркадьевич.

— Приятно удивлен таким вниманием, Афанасий Семенович. Вы не возражаете, если со мной пройдет и мой механический помощник?

Митя столя рядом чуть покачиваясь на лапах, готовый к моментальной атаке.

— Разумеется, нет, Петр Аркадьевич. Доводилось с такими встречаться. Один из моих механиков умеет таких делать. Быстрые, но не слишком умные.

— У вашего механика кривые руки, — заметил я. — Испортить такую отличную схему.

— Хотите сказать, что ваш паук более совершенен, Петр Аркадьевич?

— Ничего не хочу сказать, Афанасий Семенович, кроме того, что уже сказал. А что умеет мой паук, вам лучше не узнавать.

В узком коридоре действительно было пусто, но я видел метки своих паучков и понимал, что они ждут только отмашки, чтобы напасть. Как и Валерон, держащий наготове новые контейнеры для запихивания скверников в стазис. Это успокаивало: если разговор пойдет не туда, то эта база останется пустой.

Долгин провел меня в небольшое помещение, которое я бы назвал личным кабинетом. Там даже мебель была резной, хотя и изрядно местами покоцанной. Пострадала при доставке?

— Тяжело вам, наверное, было переносить такие объемные вещи по зоне? — поинтересовался я, усаживаясь в довольно комфортабельное кресло.

— Определенные трудности были, — уклончиво ответил он. — Чай, кофе или чего-нибудь покрепче, Петр Аркадьевич?

— Воздержусь, Афанасий Семенович. Я сюда пришел не за угощением.

— Ой ли, Петр Аркадьевич? Вы изрядно прошлись по моим коллегам, — он помолчал, а потом всё же задал волнующий его сейчас вопрос: — Как вы меня нашли?

— Вы же не рассчитываете всерьез, что я выдам свои секреты, Афанасий Семенович?

— Взамен я могу выдать свои, — предложил он.

— Боюсь, Афанасий Семенович, вы не знаете ничего, чего я не смог бы получить из других источников.

Разговор казался доброжелательным и светским, но я не расслаблялся, прекрасно понимая, что в любой момент собеседник на меня может напасть, если почувствует слабину.

— Но вы же пришли ко мне, Петр Аркадьевич? Значит, у вас появились ко мне вопросы.

— Стало интересно, что вами движет. Вы же приходили ко мне, при этом даже не попытавшись убить.

Внезапно мой иммунитет против воздействия на Разум поднялся на уровень до двадцать второго. Какой нехороший собеседник, а я против него ничего пока не применял, сразу же решил исправить это недоразумение и врубил как Воздействие на Разум, так и Убедительность. Хорошие навыки, мне не помешает их рост.

— Я не идиот пытаться убивать человека, чьи навыки не вижу. Чем вы их прикрываете, Петр Аркадьевич?

— Вы так уверены, что прикрываю, Афанасий Семенович?

— Вы показали несколько навыков, которых у вас не видно, — с доброй улыбкой пояснил он.

— Артефакты никто не отменял.

— Полноте, Петр Аркадьевич, — укорил он меня. — О каких артефактах идет речь, когда никому не удалось вас убить? Покажете, что скрываете?

Иммунитет к воздействию на Разум поднялся до двадцать третьего уровня. Значит, человек реально думал, что сможет меня продавить на честный ответ.

— Может, вам еще и клятву верности принести, Афанасий Семенович?

— Было бы неплохо, но вы это место уже заняли клятвой своему покровителю из Высших.

Я не стал его разубеждать, лишь насмешливо улыбнулся. И говорить о том, что его потуги лишь помогают прокачиваться моему навыку, тоже не стал. Когда еще выдастся такая хорошая возможность? Вроде и делом занят, и навык растет.

— Кстати, кому вы принадлежите? — продолжил он всё с той же благожелательной улыбкой.

— Я никому не принадлежу, я свой собственный. У меня полная свобода действий. Разумеется, с оглядкой на собственную мораль, Афанасий Семенович.

— Ну-ну, — скептически хмыкнул он. — Ко мне-то вы зачем пришли, Петр Аркадьевич? Реализовать свою свободу действий?

Не вставая с кресла, он потянулся к шкафчику рядом, достал пузатую бутылку и два бокала и выставил на стол. Потом набулькал из бутылки в оба бокала и протянул один из них мне.

— Не бойтесь, Петр Аркадьевич, не отравлено, — насмешливо сказал он, и я не почувствовал ни грана фальши в его словах. — Так зачем вы ко мне пришли?

— Поговорить и понять, сможем ли мы взаимодействовать, или вам прямая дорога к вашим… хм… коллегам, Афанасий Семенович. От спиртного откажусь, не та ситуация, чтобы расслабляться. Мы с вами, скорее, противники.

— Мы — нет, а вот наши покровители — да. Помилуйте, Петр Аркадьевич, к чему нам с вами конфликтовать? — Он отпил из своего бокала и насмешливо прищурился. Взгляд он не отводил, и мой навык подсказывал, что сейчас он говорит то, что думает. — Зря отказываетесь от коньяка, Петр Аркадьевич. Незабываемые впечатления получите. Прекрасный выдержанный напиток, дополнительно пролежавший в зоне и подвергнувшийся ее влиянию. Такого вы более нигде не попробуете.

— Буду признателен, если вы дадите мне бутылку с собой, — ответил я.

После чего мне показалось, что в шкафчике, откуда Долгин доставал бутылку, что-то звякнуло. Кажется, запасы прекрасного выдержанного коньяка перекочевывают в Валерона, решившего, что роль просителя мне не подходит, что правильней будет забрать по праву сильного. Подозреваю, что пропадет что-то еще, но у меня не было возможности возмутиться деятельностью помощника при противнике. Пришлось сделать вид, что я ничего не слышал. В конце концов, в глазах Долгина ловкие руки скорее достоинство, чем недостаток.

— Дам, отчего же не дать. Одну бутылку я всегда рад выделить хорошему человеку, Петр Аркадьевич. Так вот, возвращаясь к нашему разговору. Союзниками нам не стать, это вы правильно понимаете, но некоторого взаимодействия к общей пользе мы можем достичь. Вы же прислушались к моей просьбе и не стали трогать мою базу в княжестве Молчановских.

Я веско кивнул, хотя базу я оставил в покое не по его просьбе, а исключительно из-за того, что не мог вычислить Долгина. Там даже хваленый нос Валерона отказал — не появлялся этот скверник вблизи засвеченного убежища. Уверен, он и отсюда сбежит, стоит мне уйти.

— А сейчас вы пришли ко мне потому, что вам что-то от меня нужно, Петр Аркадьевич, — сказал он, не дождавшись от меня другой реакции.

— Не то чтобы нужно, скорее любопытно, — сказал я. — Я намедни пролетал рядом с Проколом…

— Пролетали, Петр Аркадьевич? — скептически переспросил Долгин. — Вблизи Прокола ни один навык, связанный с полетами, не работает корректно. Или вы на летающем помощнике? Но он сильно должен был утомиться, махая крыльями так долго. Разве что у него есть точка выхода вблизи Прокола? Не боитесь рисковать владением? Говорят, вблизи Прокола связи с помощниками ослабевают и могут вообще порваться, отправив его на тот план, с которого был призван.

Вот и выяснилась причина, по которой старший сын великого князя не использовал летающего помощника при переходе.

— А я не на магии летал, а на механике. У меня нынче вертолет имеется, и ему без разницы, зона или нет под ним.

— Удобно, наверное, Петр Аркадьевич, хотя и не так быстро, когда помощник прыгает по точкам выхода.

— У вас есть такой, Афанасий Семенович?

— Увы, Петр Аркадьевич, — он делано загрустил. — Мне не повезло. Знаю от ныне покойного Николая Федоровича. Кстати, не удовлетворите ли мое любопытство, чем это вы так его?

— Я? — удивился я. — Обвиняли же Симукова.

— Недолго обвиняли. А вот сам великий князь был уверен в вашей вине. К сожалению, он не объяснил почему.

Иммунитет к воздействию на разум подрос до двадцать четвертого уровня. Похоже, Долгин использует свой навык вовсю, пытаясь наконец на меня воздействовать. Но из-за моих улучшенных артефактов способен лишь прокачивать мой личный защитный навык.

— Мне кажется, Афанасий Семенович, что практикование Скверны отрицательно сказывается на работе головного мозга, — сообщил я собеседнику. — Он хотел, чтобы виновным оказался я, вот и утверждал, не имея никаких доказательств.

— Вы неправы, Петр Аркадьевич, — укоризненно сказал Долгин. — Скверна ничуть не влияет на мозги. На мозги великого князя влияла дурная наследственность и вторая супруга, которая хотела стать императрицей во что бы то ни стало. Говорят, ныне покойная Ирина Викторовна плясала под ее дудку, не знаю уж, насколько это правда.

— А к чему для этого было уничтожать реликвии, тем самым уменьшая площадь своей страны, Афанасий Семенович?

— А как иначе он мог получить нужные ему навыки от покровителя? Только таким образом. По-другому у него не получалось. Он немного туповат, знаете ли, Петр Аркадьевич. Или правильней уже говорить «был туповат»?

Он уставился на меня в ожидании ответа, а я лишь пожал плечами. Лингвистические тонкости в отношении великого князя — не то, ради чего я сюда пришел. Моя цель — разговорить этого типа по нужной мне теме. И похоже, это у меня получается: убедительность доросла до шестнадцатого уровня. Оказывается, если воздействовать ею на человека с хорошо прокачанным воздействием на разум и защитой от этого воздействия, то результат выходит не хуже, чем когда навык бьет по площадям.

— А у вас другой покровитель?

— Разумеется. Он понимает, что важно не просто отбить, но и удержать, — самодовольно сказал Долгин.

— Вы с ним встречаетесь на той стороне Прокола?

— Разумеется. Его реликвии достаточно сильны для воплощения, он может приходить туда сам, а на этой стороне — разве что в зоне или в Лабиринте.

— Так-таки сам, не проекция? — позволил я себе сомнение.

— Не что? — вопросительно приподнял брови Долгин.

— Не воплощение, — пояснил я. — Сомневаюсь, что они могут приходить сюда сами, а не отправлять лишь свою видимость.

Я старательно подбирал понятные для Долгина термины, потому что те, которыми я оперировал, для этого мира пока не подходили.

— А вы знаете, Петр Аркадьевич, мне без разницы. — Долгин налил себе еще и приложился к бокалу. Наливал он понемногу, так что рассчитывать на то, что он захмелеет, не стоило. Наверняка у моего собеседника и иммунитет к ядам прокачан до хороших уровней, а значит, пьет он сейчас лишь для того, чтобы показать свою расслабленность. — Главное, чтобы он выдавал мне нужные навыки.

— Как это происходит? У меня как будто светящийся сгусток идет от его руки и проникает в мое тело.

— В точности таким же образом, — обрадованно кивнул он, и я не почувствовал в его словах лжи.

Но опять же мне требовалось повернуть разговор на Прокол, причем так, чтобы собеседник не понял, что я собираюсь устроить на той стороне диверсию — в этом случае клятва наверняка заткнет ему рот тем или иным способом вплоть до смертельного исхода. А терять источник информации не хотелось.

— А на той стороне Прокола цвет передаваемого пакета информации… пакета навыков не меняется? — заинтересованно спросил я. — Там все же условия принципиально отличающиеся.

— Полноте, Петр Аркадьевич, — вальяжно махнул он пухлой рукой. — Ничем они не отличаются. Зона на этой стороне ничем не отличается от зоны на той, разве что уровень у тварей повыше. Много особо опасных. Но нас, отмеченных, не трогают.

— Хотите сказать, что не будут трогать и меня?

Он засмеялся и погрозил мне пальцем.

— А вы шутник, Петр Аркадьевич. Вы не тем отмечены, вас сожрут. Вы наверняка замечали свою особую привлекательность для тварей зоны? Так действует печать покровителя. Моя же, напротив, их отталкивает, делает меня неинтересным, заставляет воспринимать частью пейзажа, если так можно сказать. Я могу проходить даже мимо очень опасных тварей — и они на меня не нападут, если я не нападу на них сам. А еще я могу подчинять тварей, несколько штук одновременно одного типа.

— Хороший навык, — сказал я, ничуть не покривив душой. Такой навык я наблюдал у Резенского, хорошее подспорье в бою, но совершенно не жаль, что в том случае Резенскому этот навык не помог. — А на той стороне он действует лучше или хуже?

— В точности так же. — На его лице проявилось недоумение. Кажется, он начал понимать, что разговор зашел совсем не туда, куда планировался, и что сам Долгин дает информацию мне вместо того, чтобы ее получать. Кажется, еще немного — и он перестанет петь как птичка. — Почему он должен меняться?

— На той стороне влияние зоны сильнее. Мне говорили, что человек без Скверны там непременно погибнет, не сумев выбраться.

— Чушь какая, Петр Аркадьевич. Как можно не суметь выбраться, если для того чтобы перейти туда и обратно, нужно всего лишь зайти в воронку?

— То есть на той стороне вход выглядит так же, Афанасий Семенович? — со всей возможной доброжелательностью спросил я. — И чтобы войти в него, Скверна не нужна?

Он замолчал, внезапно уставившись не на меня, а на стол. Потом поднял взгляд и улыбнулся.

— Похоже, я где-то просчитался, Петр Аркадьевич? Как вы меня провели. Не зря я вас опасался. А Федор Николаевич — редкий глупец. Получил приказ — и положил своих лучших людей на то, чтобы вас уничтожить. Нет, поначалу-то он пытался вас естественным способом убрать, с помощью кузена. Но тот оказался еще тупее. Вообще, в семье Вороновых вы приятное исключение, остальные, с кем я сталкивался, мозгами не отличались.

— А у вас такого приказа не было, Афанасий Семенович? Убить меня?

— У меня было пожелание это сделать по возможности. Возможности такой у меня не было и, боюсь, не будет, — ответил он, опять улыбнувшись. — Я не самоубийца, Петр Аркадьевич. Посему сразу и предлагал взаимодействие, на основании которого мы можем получать дополнительные навыки от покровителей. Хотите пошалить на той стороне? Это будет даже интересно. Единственное, о чем бы я попросил: не лезть на территорию моего покровителя. Тогда вместо пожелания я получу приказ, и мы с вами уже не разойдемся краями, если вы понимаете, о чем я.

— В таком случае мне нужна информация по той стороне, — уже не скрываясь, сказал я. — В том числе, где именно территория вашего покровителя, чтобы мне случайно туда не попасть с моими шалостями.