Глава 30

Тащить с собой куски реликвии той стороны я не рискнул. Было в них что-то отталкивающее, пробирающее даже через контейнер. Закопал я осколки неподалеку от воронки, тоже под камнем, чтобы проще было потом найти при необходимости. Хотя какая необходимость могла возникнуть? Божок потребует предъявить ему на опознание? Вряд ли. Он вообще склонен к панике, после такого потрясения побоится появляться. Нужно будет его навестить как можно скорее.

Место захоронения я не показал даже Козыреву, хотя примерное направление он понять был должен. Но я сомневаюсь, что Козырев займется поисками или вообще выкопает и использует. Я понятия не имел, зачем осколки реликвий носили с собой скверники. Возможно, просто таким образом препятствовали восстановлению.

Полоса земли, свободной от зоны, прошла через княжество Дороговых, тем самым освободив участок в виде луча. Подозреваю, что он пересекает все княжество, точнее исходит из части, свободной от зоны. Можно ли таким образом освободить всё княжество? Сомневаюсь, поскольку мы фактически уничтожили реликвию противостоящего участка зоны. Там зона убралась, а здесь всего лишь пересеклась полосой. Значит, чтобы здесь восстановилась норма, нужно восстановить реликвию. Или уничтожить все на той стороне. Но последнее мне точно не простят, поскольку лишение источника ценных ингредиентов и кристаллов никому не придется по нраву. Церковь скрывать не будет, кто поучаствовал, или установит мне такую плату за молчание, что проще будет самому умереть, чем согласиться с их требованиями.

— Если, Петр Аркадьевич, нужно будет поучаствовать еще в чем-нибудь таком интересном, то зовите, — неожиданно сказал Козырев. — Но не взрывы тех реликвий. Сдается мне, они и для нас неполезны.

— Мне тоже кажется, что два мира как будто бы соединены, — согласился я. — Наверняка предполагалась некая гармония сосуществования.

— Она и была, пока не начали взрывать реликвии. Артели ходили в зону, твари изредка прорывались через искажения, и то по ночам. Днем-то они быстро дохнут, солнечный свет для них губителен.

— Мне кажется, количество искажений выросло, когда перестали укреплять реликвии.

— Не у каждого хватит на такое решимости, Петр Аркадьевич.

— Я каждый раз чувствую себя сволочью, — согласился я, — хотя и уверен, что делаю правильно и что все эти люди — преступники, заслуживающие наказания.

— Но если условия благополучия нашего мира включают такое, мы должны выполнять и это действие, как бы оно ни было отвратительно. Не мы его устанавливали, не нам его отменять, Петр Аркадьевич.

— Согласен, Алексей Фомич.

Мне всё же казалось, что должны быть менее кровожадные варианты и что этот вариант нужен только вклинившимся в работу системы божкам, которые как клещи присосались и потребляют не предназначенную им энергию. Сколько при жертвоприношении уходит на реликвию, а сколько уходит им? Знают только те жулики. Но как их оторвать, вот вопрос? Мой божок точно не расколется, разве что спрашивать опосредованно? Мол, хочу ту сторону от подпитки отключить. Пришедшая в голову идея требовала проверки, да и наградить меня был божок обязан. Желаний у меня хватало. Теперь хотелось бы верить, что божок не предложит одну лишь губозакатную машинку. Очень уж неоднозначно закончился наш с ним последний разговор.

С Козыревым мы расстались в Крайске. Вышли из вертолета, который сразу взмыл и взял курс на Камнеград, перед этим сообщив по паучьей сети, что мы ждем Птоса. Летающий помощник появился даже раньше, чем вертолет успел от нас далеко отлететь.

Перед его отбытием я спохватился, чуть по лбу себя не стукнул.

— Подарок от нас с Наташей племяннице, — сказал я, протягивая футляр, где лежали лично сделанные мной детские украшения: сережки, золотые с бриллиантами, в виде цветочков, качающихся на тоненькой цепочке, и такой же цветок в качестве кулона. — На крестины нас не позовут, но это не значит, что мы должны оставаться в стороне. Пусть малышка растет счастливой и красивой.

Комплект был с бонусами по стабилизации настроения. Если будет их постоянно носить — глядишь, и выйдет из девочки вполне приличный человек, непохожий на мать.

— Мария Васильевна разозлится, — усмехнулся Козырев.

— Пусть прекращает злиться на сестру, тогда, глядишь, в следующий раз и ей что-то перепадет.

— Спасибо, — сказал Козырев и неожиданно облапил так, что я почувствовал, что кости внутри меня прочность имеют относительную. — Дураком всё же был Куликов. Насколько бы все выиграли без этой ненужной вражды?

— Мы-то враждовать не будем?

— Мы — нет. А вот Марию Васильевну даже родная мать уговорить не может. Ну да ладно. Глядишь — со временем всё и успокоится.

Он прощально стукнул меня по плечу и залез на Птоса, тот сразу отбыл, чтобы вскоре опять появиться, но уже без седока.

— В Камнеград? — уточнил он.

— Да нет, в Боровск, — решил я. — Навещу-ка я Лабиринт, пока там не прочухали, что случилось.

— А что случилось?

— Взорвали мы реликвию на той стороне.

— Так это наверняка уже прочухали, — прогудел он. — Вы же пока выбрались сначала до Прокола, потом от него. Времени прошло немало.

— От него мы на вертолете.

— Но до него-то пешком. Нет, Петь, там уже все, кто нужно и не нужно, знают, поверь мне. Всё, что случается на той стороне, разносится сразу и доносится до тех, кто надзирает за реликвиями.

— Но мы же тех, кто доносит, убрали?

— Ты уверен, что всех?

— В любом случае проверить надо и получить вознаграждение надо.

— А он тебе поручал взрывать? — скептически спросил Птос. — Как бы вместо вознаграждения не получить недовольство.

— Ну и фиг с ним тогда, — решил я. — Буду считать на этом наше общение законченным. Пусть других отлавливает и привлекает на работу.

— То есть ты просто хочешь закрыть с ним договор?

— Договор с ним я уже закрыл, — напомнил я. — Но могу продолжать выполнять для него поручения, если он будет платить. А если не будет — так зачем мне это?

Прошлый раз божок говорил со мной через губу, в этот может вообще не захотеть общаться. Он же мнит себя высшим, считает нас не стоящими внимания букашками, которым можно что-то пообещать, даже не собираясь этого выполнять. Причем от нас, напротив, требуется полное соблюдение всех условий. Нет, с таким работодателем каши не сваришь, но подозреваю: другие там не лучше.

Птос больше спорить не стал, перенес меня в Боровск. Здание к этому времени восстановили полностью. На нем появилась табличка, а внутри мебель и служащий. То есть он должен был там быть, но на рабочем месте отсутствовал, оставив записку «Ушел на обед». Судя по виду бумажки, обедал он уже с неделю, не меньше, и возвращаться на рабочее место сегодня не собирался. Да и смысла особого не было: поставили его сюда для порядка, потому что здание с Лабиринтом вышло из-под влияния зоны, но вряд ли кто-нибудь в здравом уме отправится сюда проверять свой уровень, если есть места куда ближе и населенней.

Искать служащего я не стал, хотя вряд ли это стало бы проблемой — не так много в Боровске имелось жилых домов. Собственно, можно было постучаться в любой, где были люди, — и там наверняка объяснили бы, где живет служащий. Но я этого делать не стал, поскольку вообще не собирался афишировать своего появления. Я и Птоса из невидимости не просил выйти.

Перед проникновением в здание я его отозвал, чтобы дать возможность присутствовать при разговоре, и уже потом вскрыл замок на двери. Если бы там был навесной, замаскировать свое проникновение было бы сложнее, а так я зашел и тоже с помощью навыка закрыл замок изнутри.

Дверь в Лабиринт запоров не имела, поэтому я просто ее распахнул и, зайдя внутрь, закрыл за собой. Волнения в этот раз я не испытывал, путь был уже привычный, неоднократно пройденный и всегда приводил к алтарю. Привел он и в этот раз.

В кристаллоприемник я положил загодя подготовленный кристалл, из добытых на той стороне да еще и с навыком Скверны. Как мне казалось — прекрасное подношение для бога.

Но он так не считал и появляться не торопился.

— Вышний, мне тебя долго ждать? — недовольно спросил я. — Или мне вызывать другого, который сможет сполна оценить мою помощь?

— Помощь? — возмутился он и наконец проявился.

Причина его нежелания стала понятна сразу, поскольку ныне он напоминал панду, обзаведясь сразу двумя свежими синяками вокруг глаз. Кажется, кому-то очень не понравилась моя маленькая диверсия на той стороне. Хотя очень даже могла быть, что досталось божку совсем за другое: сейчас его рожа приобрела гармоничность, а раньше даже мне постоянно хотелось по ней врезать.

— Я бегаю по твоим делам, восстанавливаю реликвии.

— Не особо ты их восстанавливаешь, — проворчал он.

— Приходится еще и противодействовать желающим взорвать их заново.

— Ты вынес всю сеть наших противников. И это ты называешь противодействовать?

— Они пытались вынести меня, я вынес их — в чем проблема? — удивился я.

— В чем проблема, в чем проблема, — передразнил он меня. — Это нарушение условий.

— Каких еще условий? Если условия, что меня можно убивать, а я в ответ должен встать поудобнее для убийцы, то ну вас с такими условиями куда подальше.

Напрашивалось крепкое словцо, но я вовремя вспомнил, что разговариваю с богом, с которого неплохо было бы получить еще что-нибудь интересное. Да и нагадить он тоже наверняка сможет.

— По условиям никто никаких убийц присылать был не должен.

Ответ дал невесть откуда взявшийся мужчина в свободной одежде и с такими добрыми глазами, что я невольно пожалел, что вообще полез в Лабиринт. Опасностью от этого типа веяло так, что интуиция внутри забилась в истерике, вспомнив, что она женского рода. Спрашивается, и почему молчала раньше, если мне было опасно сюда идти?

— Не знаю, что за условия, но меня убить пытались столько раз, что я со счета сбился, уважаемый высший, — ответил я. — Хотя я всего лишь хотел восстанавливать реликвии.

— Только восстанавливать? — спросил он, прищурившись.

Я поежился, создавалось впечатление, что видит он меня насквозь. Врать было нельзя.

— Я решил перенести боевые действия на ту сторону, — ответил я. — Потому что мне не нравится, когда гибнут люди. Последние взрывы реликвий были очень разрушительными. Обезлюдели два княжества.

— Ты только что утверждал, что с этим борешься.

— Тогда одновременно пытались взорвать пять княжеств, уважаемый высший, — ответил я. — Про два мы не получили информацию и не успели предотвратить. Мне очень жаль.

Он протянул ко мне руку, и хотя она была призрачной, я почувствовал, как от меня к этой сущности потекли мои воспоминания. Точнее, копии воспоминаний, поскольку мои остались при мне. Мне удалось в первую очередь отправить те, которые касались спасения людей как у Заварзиных, так и у Щепкиных и Молчановских. Показать, во что превращаются улицы некогда оживленных городов. Почему-то особенно долго он задержался, просматривая, как мы выходили с коровой из зоны и как я выкладывался на полную, чтобы вытащить не только людей, но и корову. На моменте, когда мы вышли, он отключился от моих воспоминаний и перевел взгляд на моего божка.

— Зачем?

— Что зачем? — ответил тот, вжав голову в плечи.

— Зачем взрывали реликвии? Кто дал знания, позволяющие это сделать?

— Я не знаю, — плаксиво ответил божок. — Я ничего не взрывал. Я всего лишь хотел, чтобы мои земли процветали.

— Халявную энергию ты хотел жрать, — не удержался я. — Не может же такое быть, чтобы все реликвии напитывались жертвоприношениями.

— Жертвоприношениями? — уточнил старший бог.

— Именно. Ваш подопечный рассчитывал, что я вообще умру при активации, нанизавшись на реликвию.

Старший повернулся к младшему, младший проблеял:

— А что такого? Это всего лишь человек. Зато энергии хватает на все. У меня уже почти половина нужной для собственного проекта.

— Какой собственный проект, если вы чуть не загубили мой? — рявкнул старший бог. — От вас требовалось всего лишь присматривать за порядком. И что в результате? Мы имеем надрыв между структурами. Опасный надрыв, грозящий нарушить баланс. Кто тронул реликвию на той стороне?

Последнее он спросил у меня.

— Я взорвал, — честно признал я, — но артефактом, которым собирались взорвать мою реликвию. Там и в основе лежит навык Скверны. Мне бы и в голову не пришло таким заниматься, но мне не нравится, когда нападают на моих людей.

— Навык Скверны? В человеческом артефакте? Как он туда попал? — удивился старший бог.

— От человека, у которого есть источник Скверны и нужный навык. Источник Скверны можно получить с кристалла.

Старший бог внезапно пропал, и до меня донесся гул, похожий на разговор, очень эмоциональный разговор с криками и рыданиями.

— Ну всё, — злорадно сказал мой божок, — допрыгался. Сейчас тебя приговорят и развеют. Нечего было тебе туда тащиться и устраивать мне проблемы.

Я посмотрел в сторону выхода, но его не было. На месте контура двери была сплошная серая стена. И что-то мне подсказывало: даже если я завалю алтарь собственноручно добытыми кристаллами, дверь не появится и уйти я смогу, только когда мне разрешат. Причем не этот злорадно щерящийся хмырь, а тот, кто стоит над ним. Оставалось только ждать решения местного начальства.

Философскому настроению сильно мешал бубнеж моего нанимателя, который всячески доказывал, что я его подвел и не выполнил указанных условий и что вообще должно считаться, что я даже первый договор не выполнил. Я узнал, что я, оказывается, неблагодарная скотина, а этот тип — мой благодетель, который так и не дождался от меня соответствующего отношения.

— Ты делал не для меня, а для себя, — возразил я. — Чтобы вернуть управление над своим участком и чтобы получить дополнительную энергию. Сам сказал, что набрал почти половину на то, что нужно.

— Не только же за твой счет, — возмутился он. — Я и другими способами собираю.

— И сколько дают другие способы?

Он помолчал. Покосился туда, где продолжался невидимый мне эмоциональный разговор, и опять нехорошо усмехнулся. Так, чтобы я решил: идут мои последние часы жизни в этом мире и этом теле.

— А на что ты вообще собираешь энергию? — спросил я, поскольку молчание затянулось. Я даже на ответ не рассчитывал.

— Свой мир хочу, — неожиданно сказал он. — Со своими правилами.

— Который тебе еще очень долго придется ждать, — сказал вернувшийся старший бог. — Всю энергию у вас я реквизирую на восстановление баланса.

— Но у меня почему? — возмутился божок. — Это же они нарушили. А я был честен. Я никого не просил взрывать реликвии. Это он сам. Накажи его, а не меня, так будет справедливо.

— Справедливо наказывать человека, борющегося за свой мир? Мне кажется, нет.

— Ты его еще награди.

— Награждать его не буду, он от тебя достаточно получил.

Я уже не думал о награде, только о том, как уйти отсюда живым. Мне казалось, лучше награды и не надо.

Тем временем старший бог направил руку к младшему и потянул от него энергию, которая мощным потоком вытекала и перетекала куда-то дальше. Может, в хранилище старшего бога, может — на восстановление баланса. Когда перекачка закончилась, старший вышвырнул младшего куда-то далеко за спину и остался наедине со мной.

— Возможность принимать Скверну людьми будет убрана, — сказал он. — Даже у тех, кто имеет ее сейчас. Скверне не место среди людей.

— Если вы оставите присматривать за нами своих учеников, уважаемый высший, то рано или поздно мы придем к той же ситуации, — сказал я.

— Возможность влиять на это место у них будет заблокирована.

— А энергия? Не будет ли перетекать к ним энергия от реликвий? — забеспокоился я. — И как сделать, чтобы не нужны были кровавые жертвы?

— Вообще без крови обойтись не выйдет. Она отвечает за привязку к конкретному человеку. Но там нужно всего лишь несколько капель. Укрепление реликвии должно идти за счет энергии мира, направляемой тем, кто отвечает за реликвии на стороне людей. Он проводник. Эта система была нарушена. Я ее восстановлю.

— А разбитые реликвии?

— Они начнут работать сразу после восстановления. Восстанавливать придется прежним методом: с жертвами. Но далее привязанная реликвия будет поглощать энергию сама из владельца, забирая у него примерно один процент энергии ежедневно. Реликвию той стороны я восстановил сам. У нее не было привязки, а теперь уже не будет. Теперь о тебе.

— Мне не нужна дополнительная награда, — торопливо сказал я, пока этот бог не заявил, что меня проще будет убить, поскольку именно я виноват в нарушении баланса. — То, что вы пообещали сделать, это много больше того, на что я мог бы рассчитывать. И я вам благодарен так, как не был благодарен вашему ученику ни за один выданный мне навык.

— Хорошо, — сказал он. — Но я хотел говорить с тобой не про это. А про то, что с тобой делать вообще. Непозволительно использовать неочистившиеся души.

— Я нынче плоть от плоти этого мира, — возразил я. — О прошлом часть воспоминаний у меня стерлась, а в этом у меня семья, друзья, княжество. Мне есть за что бороться и ради чего жить. И если я что-то нарушил, то не со зла, а по незнанию.

— Хорошо. Я оставлю тебя без изменений, в том числе и все навыки, которые ты получил, останутся при тебе, — решил он. — Но моим условием будет следующее требование. Твоя семья отныне будет единственным связующим звеном между мной и этим миром. При необходимости моего вмешательства кто-то из вас должен прийти и использовать Воззвание к Богу, можно без кристалла, отвечу на него только я, остальные будут отключены от Лабиринта. И вам не следует ждать, когда опять что-то где-то взорвут. Любое нарушение гармонии — и вы идете в Лабиринт с докладом.

— Понятно?

— Не совсем, уважаемый высший. А что будет, если я вас случайно побеспокою из-за ерунды?

— В моем мире ерунды для меня нет, — отрезал он. — Иди.

Он пропал, зато дверь появилась, в которую я сразу ломанулся. Чтобы я еще раз появился в Лабиринте? Ни за что. Теперь, когда я окончательно отделался от всех божественных поручений, кроме разве что восстановления реликвий, можно было вообще забыть об этом сложном артефакте связи с богами.

Выйдя из Лабиринта, я с удовольствием вдохнул холодный воздух, ощущая себя живым и свободным. И исчезло то внутреннее давление долга, которое я чувствовал постоянно с момента появления в этом мире. Всё, я больше никому и ничего не должен. У меня были Наташа, Коля и мое княжество, в котором предстояло сделать очень и очень много.

Я поднял голову к небу. Был ли бог где-то там? Кто знает. В любом случае больше никаких богов, Лабиринтов и божественных поручений. Только семья. Только княжество. Только жизнь — своя, а не отданная кому-то в аренду.