Глава 29

Минусом спирального метода было то, что Поиск я не мог использоваться постоянно. Мне нужно было остановиться и применить навык — на ходу он не работал, дождаться ответа от заклинания — или в этом случае скорее его отсутствия — и уже потом продолжать движение. Выходило медленно и ненадежно, потому что я не был уверен, что то колебание энергии мне не почудилось.

А еще потому, что тварей здесь оказалось очень и очень много. В том числе и таких, на которых моя незаметность не срабатывала, и они целенаправленно шли на нас с Козыревым. Так что можно сказать, что наш путь к местной реликвии был усыпан трупами. Буквально через каждые десять шагов, а то и меньше, приходилось останавливаться и драться. После чего я запускал Поиск осколков, убеждался, что рядом нет, и мы шли дальше.

Наконец сигнал проявился, совсем слабый, но этого было достаточно, чтобы понять: мне не почудилось. Я так обрадовался, что сказал:

— Есть контакт.

Да еще и громко, на всю округу. Козырев в ответ посмотрел на меня так, что я сразу понял, какой я идиот. Но было уже поздно. К нам ломанулась не толпа, нет — волна тварей. И все с кровожадными намерениями. Пришлось их немного остудить, где заклинанием, а где топориком. Бились мы молча, но это ничего уже не спасало, потому что привлеченные толпой и шумом драки к нам постоянно прибывали новые твари. Невольно подумалось, что этак скоро получится баррикада из трупов. И как бы среди этих трупов не оказалось наших. Хорошо, что я додумался выдать Козыреву свои артефакты на время похода — они пока выдерживали, но мне уже казалось, что скоро разрядятся. Ну не может же бесконечно выдерживать столько ударов никакой артефакт. Да еще и усталость накапливалась, топором махать становилось всё тяжелее, хотя он всё так же с первого раза разрубал всё, на что попадал. Но попадал теперь куда реже: твари верткие, а мои движения замедлились. Как и мысли: они тоже стали медленными и вязкими сосредоточившись только на том чтобы перебить как можно больше противников.

Нападающие исчезли одномоментно. Я сначала этого даже не заметил. Потом обрадовался, решив, что мы перебили всех. Ровно до того момента, когда почувствовал, как дрожит земля от прыжков приближающейся твари. Судя по землетрясению при каждом приземлении, тварь была размером с хороший дом.

Я глянул на Козырева, он — на меня. Не знаю, что углядел он, но я видел перед собой измотанного человека, который не способен на бег. Да и самому мне хотелось опуститься на землю и хотя бы отдохнуть. Но в округе даже кусты не росли, среди которых можно было бы спрятаться. Одни камни, большие и не очень. И дольмен.

— Дольмен, — с трудом прохрипел я. — Туда.

И мы, я бы хотел сказать — побежали, но нет. Скорее поковыляли, с трудом переставляя ноги от усталости. Так же с трудом залезли в отверстие и встали по обеим сторонам от него, приготовившись бить любого, кто полезет. Пока за нами скользнули всего парочка змеек, которых я приголубил топориком, получив опять пару уровней Ядовитого укуса.

— Чтоб я еще куда-нибудь с вами в зону отправился, Петр Аркадьевич, — прохрипел Козырев.

— Отбились же, — не менее хрипло ответил я.

— А надо было, чтобы отбиваться не пришлось. Можно подумать, нам не хватало тех, кто на нас сам нарывался. А теперь еще и кракелаца приманили.

Кракелаца? Это он так прыгает? Надо же, накаркал Валерон. У меня, конечно, если для него подкормка только сделается, мне после подкормки он схарчит и нас с Козыревым.

— Думаете, не сдюжим, Алексей Фомич?

— Вдвоем? На кракелаца двумя артелями ходят. К магии он устойчивый, тварь полуразумная, буром не прет, хитрая, может сутками сидеть в засаде. Не пересидим мы его. Помрем с голоду, если не выйдем, тогда он трупы языком подцепит — и всё.

Козырев обреченно махнул рукой, достал фляжку и отпил немного. Тут только я тоже спохватился, что могу унять жажду, и достал свою. Ту, памятную, что была получена после первого на меня покушения в этом мире. Все три отсека были заполнены. Правда, заменил я только воду и чай. Коньяк оставался еще после первого владельца. Как-то не получилось его до сих пор оприходовать — фляжку использовал только в походах, а в них не до алкоголя.

— А сам он с голоду не сдохнет?

— С чего бы? Он жрет всё. Камушком притворится — и всякую пробегающую тварь схарчит за милую душу. А мы для него деликатес, на деликатес можно и в засаде посидеть. Вот ведь принесло сволочь по наши души.

Грохот приземления раздался совсем рядом, и я выглянул, чтобы оценить тварь, которую раньше видел только фрагментарно. Думал составить план битвы. Какое там. Если она устойчива к магии, а костяные шипы по всему телу не дают подобраться к участкам, через которые возможно поражение оружием, вариантов победить стремились к нулю. Разве что Жар-птицы?

С них я и начал, отправив все возможные одиннадцать штук. Кракелац радостно слизнул подлетевших птичек, приняв их за диковинных мошек, и облизнулся длинным языком. Мол, давай ещё. Эти мне понравились. Он даже взвизгнул радостно. Мне даже показалось, что улыбнулся. Хотя жабья пасть, конечно, к улыбкам не располагала.

— Я ж говорил, к магии устойчивая тварь, — хмыкнул Козырев. — Она ее как будто растворяет.

— Ну мало ли, — ответил я. — Может, его изнутри можно было достать.

— Изнутри даже разрывные болты не срабатывают.

Кракелац остановился прямо перед дольменом, собрал останки всех порубленных нами тварей, прошелся по утоптанной площадке и замер рядом с дольменом. Язык внутрь дыры совать не торопился. Возможно, не только у моего знакомого кракелаца были плохие ассоциации со всякого рода дырами, или это был как раз он, я же раньше моего кракелаца ни разу не видел полностью, только либо глаз, либо язык.

— Редкая тварь. И как его только на нас вынесло, — продолжал сокрушаться Козырев. Говорил он теперь в полный голос — опасаться было некого. Кроме кракелаца, разумеется. А тот о нас уже знал.

— Говорите, полуразумный…

— Я бы даже сказал разумный, — подтвердил Козырев. — Но слабо.

Я взял и все накопившиеся ядовитые укусы запихнул в убедительность, подняв ее разом до тридцать третьего уровня. А ядовитым плевком и ядовитым укусом — обаятельность до восемнадцатого.

Конечно, можно было поступить наоборот, слив всё в плевки и укусы — мало ли, вдруг на эту тварь действует яд. Да только я вряд ли до нее доплюну, а уж укусить точно не успею, наступит и раздавит раньше.

— Кеша, — сказал я, — ты же не будешь нас есть? Мы хорошие.

Кракелац издал странный булькающий звук. Почти такой же издал Козырев, который решил сделать еще один глоток как раз тогда, когда я завел разговор с кракелацем.

— Петр Аркадьевич, он не до такой степени разумный.

— Кеша, ты же хочешь вкусненького? Оно у меня есть, — продолжил я, достал контейнер и вытряхнул наружу из дольмена первого попавшегося пленника. Это оказался князь Гуляев, который даже пискнуть не успел, как его захватил длинный язык и моментально отправил в рот.

— Вкусно было, Кеша? — заботливо поинтересовался я.

Кракелац издал очередной булькающий звук, похожий на согласие и просьбу выдать еще. Я вытряхнул следующую жертву. Ей оказался Долгин, он успел что-то невнятно вякнуть, прежде чем скрыться в безразмерной пасти кракелаца. Вяк ему ничем не помог: при всех своих навыках Скверны и возможностью управлять тварями зоны Долгин перед антимагией кракелаца оказался беззащитен.

— Что это вы там ему скармливаете, Петр Аркадьевич? — подозрительно спросил Козырев, не подходя, впрочем, близко к дыре. — Очень уж странные звуки издает угощение.

— Это приманка как раз на такие случаи, — ответил я. — Семейная наработка, Алексей Фомич.

Кракелац требовательно забулькал и зашлепал языком совсем рядом с нашим убежищем.

— Кеша, успокойся, — мягко сказал я. — А то не получишь добавки.

— Почему Кеша? Вы с ним уже встречались?

— Нужно же с чего-то начинать общение, Алексей Фомич, — ответил я. — Всем нравится, когда к ним относятся с уважением и обращаются по имени. А Кеша — хороший и умный.

Кракелац выпучил на меня глаза, как будто пытался соответствовать тому, что про него говорили. Он бы и покивал, но анатомия таких вольностей не предполагала.

— Кеша хочет еще?

Кракелац бешено замолотил языком рядом с нашим убежищем. Аж пыль поднялась. Воспользовавшись этим, я вытряхнул очередную подкормку. Кракелацу пыль помехой не стала, очередная жертва с утробным бульканьем перекочевала в желудок. Кеша булькнул еще раз, уже не требовательно, а вопросительно. Мол, ещё будет? Или уже можно приступать к вам. Во всяком случае именно это мне и послышалось в издаваемом им звуке. С приручением как-то не складывалось, но зато он сожрал уже почти все улики. Как говорят психологи, нужно во всем находить позитив. Даже если обнаружат наши иссохшие трупы, в контейнере не найдется ни одного представителя семьи Свягиных. Разумеется, если я его до конца опустошу.

Короткий вскрик от вылетевшей последней Ольги Юрьевны — и контейнер теперь уже наверняка пустой.

— А ваша приманка — это точно не люди? — спросил Козырев.

— За кого вы меня принимаете, Алексей Фомич? — картинно оскорбился я. — Вы серьезно думаете, что я стал бы таскать с собой контейнер с людьми?

— Но звуки…

— Звуковая иллюзия. Я бы вам показал, что там лежало, если бы вы попросили раньше, но сейчас, увы, последний кусок улетел.

Я на всякий случай заглянул в контейнер, чтобы убедиться. Тот действительно оказался пустым. Хоть кракелаца запихивай. Я посмотрел на облизывающуюся длиннющим языком тварь и с сожалением понял, что тот сюда не войдет, а значит, нужно искать возможности с ним договориться.

— Кеша, надеюсь, тебе понравилось мое угощение… — начал я, не рассчитывая на ответ.

Но получил: кракелац довольно рыгнул и опять облизнулся.

— А если понравилось, то мы можем с тобой договориться.

Я врубил все свои ментальные навыки на максимум, не особо на них рассчитывая. Если уж птички не сработали, которые мне безотказно помогали, то и эти вряд ли подействуют. Тем не менее кракелац сидел тихо, язык не высовывал и, казалось, меня внимательно слушал.

— Когда я приду в следующий раз, то опять принесу чего-нибудь вкусного, — предложил я. — А если ты нас сожрешь, то от меня больше ничего не получишь.

Кракелац задумался, повращал глазами, стимулируя мыслительный процесс, а потом справедливо рассудил, что еще неизвестно, приду ли я потом и принесу чего-то, а меня съесть можно прямо сейчас. Он заковылял на своих неприспособленных к ходьбе лапах поближе, собираясь устроиться на сторожевую лежку.

Поэтому я воспользовался последним средством: врубил ауру страха. Хорошо, что я стоял перед единственным выходом из дольмена: рванувший от меня Козырев наверняка воспользовался бы возможностью оказаться от меня подальше. А так он всего лишь забился в угол. Зато кракелац задергался, а потом сделал огромный прыжок в сторону и принялся удаляться с умопомрачительной скоростью. Убедившись, что прыжки удаляются, ауру я вырубил.

— Петр Аркадьевич, предупреждать же надо! — рявкнул Козырев.

— А что бы вы сделали? — удивился я. — Этому никак не противостоять.

— В туалет бы сходил, — опять рявкнул он. — А теперь вам придется ждать, пока я приведу в порядок одежду.

— Приводите. А я пока вернусь туда, где нас прервали, и возьму след.

Бояться пока было некого: кракелац разогнал всех тварей в округе. Поэтому я спокойно вышел на нужное направление и дошел до места, где лежала реликвия: огромного камня, который невозможно было бы сдвинуть ни мне одному, ни нам вдвоем с Козыревым. Вряд ли двигал и тот, кто перепрятывал реликвию, поэтому я обошел камень несколько раз, чтобы точно определить место, где лежит реликвия, а заодно нашел место, где недавно копались. Покопав там же, я извлек наружу реликвию зоны, светившуюся мертвенной зеленью. Довольно ярко светившуюся: подошедшего Козырева я разглядел во всех деталях, хотя и выглядел он в этом свете как упырь, восставший из могилы.

— Нашли, значит, Петр Аркадьевич, — уже спокойно сказал он. — Артефакт после активации срабатывает примерно через пятнадцать секунд. Куда побежим?

— В дольмен? — предложил я. — Там хоть какая-то защита. Как активируется, знаете?

— Мы же взрывали, так что, конечно, знаю. Хотите, чтобы я взорвал?

— Хочу, чтобы вы объяснили, как это делается, и полезли в дольмен. Я бегаю быстрее.

— Да там просто. Зажимаете, пока цвет не поменяется, потом бросаете на землю — и ходу.

Я достал взрывной артефакт, и Козырев поспешил к дольмену. Убедившись, что он залез, я активировал артефакт, бросил его к реликвии и рванул к дольмену. Внутрь я проскочил рыбкой, и сразу после этого рвануло. То, что подействовало, стало понятно сразу, потому что снаружи исчезла та невнятная хмарь, что была спутником зоны, появился намек на солнечный свет, хотя самого солнца видно не было.

— Сработало, Петр Аркадьевич, — радостно сказал Козырев. — Давайте-ка выбираться.

— Сейчас, только осколки соберу, — решил я.

Неплохо было бы собрать еще и кристаллы после нашей эпичной битвы, но они почти все были в кракелаце, откуда еще нескоро выйдут естественным путем. Не настолько на Кешу повлияла аура страха, чтобы он решил расстаться с ними по дороге. Хотя, может, и расстался, но идти по его пути и смотреть я, разумеется, не буду.

Кристаллов на земле и без того хватало — не знаю, после нашей битвы или они могли лежать и до нее, а сейчас проявились в ярком свете. Собрали мы всё, что блестело, а куски реликвии я положил в отдельный полотняный мешочек, прежде чем отправлять в контейнер.

После чего мы с Козыревым рванули на выход, ориентируясь исключительно по направленности дыры дольмена, а не примеченные по дороге реперные точки. И сделали совершенно правильно, потому что встреченная по дороге сюда база нам на глаза больше не попалась — куски этой части зоны успели перетасоваться.

Из-за того, что бежали мы нынче не по зоне, темп даже не пришлось снижать, потому что по дороге не было вообще никого. Можно сказать, бежали мы по пустынной местности. И всё же останавливаться на сон и отдых мы не рискнули, предпочли использовать зелья. Потому что не исключали, что у скверников появился новый лидер, который решит отправить большую группу для проверки того, что же здесь произошло.

Воронка Прокола оказалась скособоченной, как будто кто-то огромный откусил от нее значительную часть. Поневоле подумалось, что если бы откусил побольше, через нее уже нельзя было бы перебраться обратно. И без того мне показалось, что переход занял времени больше, чем раньше, и сопротивление было сильнее. Зона как будто не хотела нас отпускать. Возможно, дело было в осколках, которые я тащил с собой. Ведь осколки наших реликвий не переносили на ту сторону. И тому наверняка была какая-то причина.

Мы выбрались на ту сторону, я огляделся и замахал руками, призывая вертолет. Пока никого не появилось, нужно драпать отсюда.

С этой стороны воронка тоже выглядела поврежденной: через пораженный зоной участок к ней шла как будто бы дорожка нормального мира, подходила к выгрызенной части и ныряла на ту сторону. Невольно подумалось, что могли возникнуть и обратные искажения, когда перед людьми появлялись порталы, приглашавшие прогуляться в мир тварей. Не думаю, что найдутся желающие ими воспользоваться. Люди не твари — им нужно быть уверенными в том, что найдут дорогу домой. А жажда крови и желание сожрать противника у нормальных людей отсутствуют. А те, у кого они есть… Что ж, пусть такие прыгают, их точно не жалко.