Глава 28

Валерон честно выложил контейнер в вертолет, как только на него нанесли нужные плетения. Будет у меня теперь персональное убежище. Разве что в зоне его на землю всё-таки не стоит ставить. И в воздухе ночью тоже держать смысла нет, так что оптимально возвращение на базу. Двигатель, разумеется, втягивает в себя ману как пылесос, но во избежание внезапной полной траты энергии нужно ему всё-таки давать время на восстановление.

Чтобы минимизировать затраты времени до Крайска, вертолет отправился без пассажиров заранее, а нас с Козыревым перенес туда же Птос. А уж из Крайска мы полетели на вертолете. На хорошей скорости там расстояние преодолевается незаметно.

Козырев попялился какое-то время в окно, потом сказал:

— Как-то это… Где опасности, которые должны преодолевать настоящие герои?

— Во-первых, мы не герои, — возразил я. — А во-вторых, вы думаете, вам не хватит опасностей в Проколе? Лучше туда дойти уставшими и измотанными, Алексей Фомич?

— Да это я так шуткую, Петр Аркадьевич, — усмехнулся он. — Непривычен мне способ передвижения. Но штука полезная. Сколько такая стоит?

— Такая не продается, — ответил я. — Исключений не далаю ни для друзей ни для родни. Разве что даю пользоваться при необходимости.

— А снегоходы свои тоже не продаете? — неожиданно спросил он. — А то в паре мест пытались производство наладить, но штука не для зоны выходит, а ваши там работают и не ломаются.

Я, честно говоря, задумался. После того как занялся вертолетами, снегоходы вообще в сторону отставил. А ведь их можно выпускать и комплектовать двигателями с элементалями. На выходе — очень удобное средство передвижения зимой, в том числе и в зоне.

— Думаете, Алексей Фомич, спрос будет? — с сомнением спросил я. — Вещь недешевая выходит.

— Я бы пару купил, — заметил Козырев. — На автомобиль в очереди стоим. Очень уж она у вас неторопливо движется.

— А Мария Васильевна не была против? — удивился я.

Мне казалось, что всё, что исходит от нас с Наташей, воспринималось старшей сестрой Куликовой в штыки.

— Не захочет — не будет ездить, — усмехнулся Козырев. — Только знаете, что я вам скажу, Петр Аркадьевич, она скорее не захочет оказаться в ситуации, когда у всех приличных семейств есть автомобили, а у нее — нет. Очень она зависимая от чужого мнения.

И жадноватая. Завистливой к чужому благополучию, Марии Васильевне никогда не было достаточно того, что у них имелось. И ладно бы до восстановления княжества — хотя и тогда ей выделялись куда большие средства, чем сестре. Но сейчас, когда ситуация в княжестве налаживается, она всё равно была всем недовольна.

— В принципе заказы я могу брать, — признал я. — Там ничего особо сложного нет, времени изготовление занимает меньше, чем автомобиль. Можно делать из металла с механизмусов, а можно — из обычного. Будет дешевле.

— Но менее прочно, — возразил Козырев. — Я бы с механизмусов взял. Могу материалы предоставить.

— Вернемся — и поговорим, — решил я. — Цену я вам сейчас не скажу. Нужно стоимость рассчитать на все варианты, и тогда уж будете решать. Так-то можно автомобили и для зоны сделать вездеходные, но это другие колеса и другая форма. И для княжеских выездов не подойдет, только для дружины.

— Было бы интересно, — прищурился Козырев. — Но опять же от цены зависит.

— И эту не скажу. Это ж для начала прототип надо сделать.

За разговором на тему, весьма меня интересующую, дорога прошла незаметно. Я даже испытал разочарование, когда вдали показалась воронка Прокола. Лезть туда активно не хотелось. Почему-то подумалось, а надо ли? Всех, кто мог взрывать реликвии, мы нейтрализовали тем или иным образом, остальные скверники притихли, нескоро головы поднимут.

И всё же надо, потому что иначе той стороне не покажешь, что на их территории можно вытворять то же самое, что и на нашей. Осталось реликвию найти. Чую, квест будет занятный. Потому что у нас все князья свои реликвии хранили предсказуемо: в сейфе особняка. А где найдется эта, я даже предположить не мог.

— Готовимся? — подобрался Козырев.

Вот у кого никаких сомнений не было. Готов был рисковать с самого начала и ни разу не подумал, что может отойти в сторону и оставить меня разбираться с проблемами одного.

— Готовимся, — согласился я. — Не боитесь, Алексей Фомич?

— Не боятся только идиоты, — отрезал он. — Главное, чтобы страх думать не мешал.

Вблизи воронки тварей было куда меньше, чем по окрестностям. Возможно, стоит кому выбраться — сразу линяют подальше, ошарашенные самим фактом перехода.

Вертолет нас высадил на небольшой возвышенности и сразу поднялся в воздух.

Козырев быстро на него глянул и спросил:

— Там же никого не осталось? Как он поймет, что нужно спускаться?

— Там механическое управление. Вертолет нас будет отслеживать сам. Рукой помашем — опустится.

Вертолет завис над нашими головами, сделавшись частью пейзажа. Признаться, мне очень не хватало Валерона, который мог быстро проверить на опасности рядом. Моя Эхолокация Эфира никого рядом не выявляла, но это не означало, что опасность не появится.

— Прыгаем по очереди, — предложил Козырев. — И сразу выходим. Я первый.

Спорить с ним и отталкивать его от воронки я не стал. Хочет рисковать — его право. Мне туда лезть всё равно не хотелось. У меня было княжество и семья. Мне было чем заниматься и к кому возвращаться. И пустой риск для меня был не тем, что будоражит кровь и делает жизнь ярче.

Слова Козырева с делом не расходились. В воронку он сиганул сразу же. И вылез секунд через тридцать с расфокусированными глазами. В таком состоянии он был не боец, пришлось мне задержаться с проверкой, пока он в себя придет.

— Словно по голове шарахнуло, — сообщил Козырев. — С трудом сообразил, что нужно обратно лезть. Давление там куда сильнее, чем здесь.

— Вы как? Если что, отобьетесь? — спросил я.

Он потряс головой, не иначе как пытаясь поставить мозги на место, и кивнул.

— Слабость есть, но проходит быстро.

Я тоже тянуть не стал и прыгнул на ту сторону. Как в воду, зажмурив глаза, чтобы туда ничего лишнего не попало. Открыл я их, уже стоя на той стороне. Воронка оказалась передо мной, но это было единственное, что напоминало место, с которого я только что стартовал. Осматриваться не стал, вернулся на нашу сторону.

— Да вы живчиком, — заметил Козырев. — Не сильно приложило?

Я прислушался к своим ощущениям. В голове самую малость шумело, причем шум с каждой секундой становился всё слабее и слабее.

— У меня несколько двойных сродств. Может, это повлияло? — ответил, умолчав, что два сродства у меня были уже с двойным усилением — Огонь и Тень, а с одиночным добавлена Вода. Воздух и Земля пока были обычными, но я из них мало использовал навыков.

— Возможно. Я вот так и не рискнул двойное в чем-то взять. Говорят, лучше под присмотром целителя.

— У меня он почти постоянный от Даньшиной. Еще и Наташу… Наталью Васильевну готовит.

— А вы еще и моложе, Петр Аркадьевич.

Козырев вздохнул и прыгнул в воронку без предупреждения. Вышел опять не в норме, но в себя пришел быстрее. Так мы с ним и прыгали до вечера, возвращаясь на нашу сторону с каждым разом всё позднее и позднее. Я уже мог прогуляться и дальше, я чувствовал давление той стороны и мог ему противостоять, но не хотелось идти в одиночку. Козыреву же для адаптации неожиданно понадобилось куда больше времени.

Пару раз на нас выходили твари, крупные и не очень, от которых мы успешно отбились.

Трижды мы поднимались на вертолете и делали себе передышку, заодно совершая перекус. Так что подготовка проходила в довольно щадящем режиме. Возможно, на той стороне адаптация прошла бы быстрее, но у нас не было ни сродства к Скверне, ни группы защиты, которая могла бы отстоять наши жизни, пока мы адаптировались. Поэтому только так: туда за дозой — и обратно ждать, пока она усвоится.

Идти вечером на ту сторону мы не решились. Не потому, что было темно. Что-что, а ночное зрение у нас обоих было, да и не было на той стороне смены дня и ночи, одна сплошная пасмурность. Нам требовался отдых и сон.

Вертолет вернул нас в Крайск, откуда Птос разнес по домам. Я предлагал Козыреву перенестись к нам и полежать в купели Макоши, но он отказался, пояснив, что если Мария Васильевна узнает — скандала не миновать.

— У нее и без того тем для скандалов хватает, — заметил я.

— На вашу тему она скандалит особенно долго, — хмыкнул он. — Так что простите, Петр Аркадьевич, не получится нам дружить семьями.

— И стоит оно того? — не удержался я. — Она, конечно, красивая, но…

— Да я же не ради нее, — ответил Козырев. — Понимаете, Петр Аркадьевич, это княжество, оно больше мое, чем ее. Фактически я его вытаскивал и после прихода зоны, и после его ухода. Оно мне как родной дом. Уйду я, начнет Мария Васильевна распоряжаться. И что тогда будет?

— Загнется все.

— Ну не все. Она не совсем дура.

— Просто упрямая и признает только свое мнение, — согласился я. — Но в такой ситуации иной раз лучше иметь на таком месте управляемого дурака.

— Анна Александровна очень помогает, — сказал Козырев. — За время жизни с Куликовым приловчилась направлять в нужную сторону. Но всё равно семейной вспыльчивости там хватает. Она сложная натура.

— Не сложная натура, а избалованная девица, привыкшая к вседозволенности, — возразил я. — Но да ладно, не буду вам дальше настроение портить. Встречаемся завтра во столько же?

— Во столько же, — согласился Козырев и посмотрел на вертолет с любовью: — А точно, Петр Аркадьевич, не продадите такую штуковину?

— Точно.

— Эх опять он тяжело вздохнул и взобрался на Птоса. — До свидания Петр Аркадьевич.

Я попрощаться не успел Птос сразу переместился вместе с пассажиром.

Стоило Козыреву отбыть, как появился Валерон.

— Ну как, удалось кого-то подкормить? — озабоченно спросил он.

— Никого подходящего не было, мы только в Прокол и обратно — устойчивость развивали к той стороне.

— Там уже побывали? Значит, запах твой там остался и завтра к тебе выйдет кракелац, — заявил он. — Не забудь взять с собой контейнер.

Ага, чтобы Козырев увидел, кем я подкармливаю кракелацев с целью приручения.

— С чего вдруг он ко мне выйдет? — проворчал я.

— Он тебя запомнил, — уверенно сказал Валерон. — Я бы тоже запомнил того, кто меня подкармливал вкусняшками. Поэтому контейнер не забудь.

— Большой он.

— В твое хранилище не влезет? Значит, надо его расширить.

В результате я грохнул почти все собранное в столице Арсентьевых. Нет, кристаллы просматривал на случай нового интересного навыка, но всё обычное отправлял на развитие пространственного хранилища. Остановился, лишь когда оно достигло уровня, необходимого для вмещения большого сундука Макоши. Двадцать пятого — и всё за счет других, возможно куда более полезных навыков. Но иначе Валерон бы от меня не отстал. Он как вбил себе в голову, что я должен подкормить почти прирученного кракелаца, так и стоял на своем. Заявил, что я должен дать имя и нести ответственность. Не иначе как за всех съеденных данным кракелацем людей. Почему-то на вопрос, не стоит ли его поощрять шоколадными тортами, Валерон оскорбился и заявил, что тортами приручаются плохо. Точнее, совсем не приручаются. Поэтому нужно использовать привычную подкармливаемому пищу. После чего воинственно махнул хвостом и исчез, посчитав инструктаж завершенным.

Контейнер я действительно поместил в пространственное хранилище, а то откроет Козырев случайно, перепутав с контейнером, где хранится еда, — и выйдет очень и очень нехорошо, когда увидит, что там у меня хранится.

На следующее утро мы с Козыревым опять встретились в Крайске и полетели к Проколу.

— Нужно было в вертолете ночевать, — заявил Козырев. — Потеряли время.

— Можно было, но потеряли мы не так много, зато отдохнули точно лучше, чем отдохнули бы в вертолете. Здесь, Алексей Фомич, защита нынче как в убежище, но комфорта меньше.

— Петр Аркадьевич, на первом месте должно быть дело, а не комфорт.

— У нас и так на первом месте дело, — не согласился я. — Разве у вас нет в княжестве вопросов, которые могли решить только вы и которые дожидались вашего прибытия?

— Лучше бы они еще подождали, — вздохнул он.

— Отстраняйте Марию Васильевну от всего, — правильно понял я его вздох. — У нее есть свои дружинники?

— В смысле свои? — притворился он непонимающим. — У нее целая княжеская дружина.

— У вас, Алексей Фомич, — поправил я. — А я про тех, кто присягали ей лично.

— Хотел бы я понять, откуда вы узнали, — проворчал он. — Нет, таких идиотов не нашлось, хотя она и обещания щедро раздавала. Разве что кто-то из новых рискнет? Но опять же собеседование для новых проходит в несколько этапов, до нее не все доходят.

Вот как бывает. Княгиня вроде бы единоличная правительница, а даже своей дружины нет. Поди, и Козырев остался на условиях, что ни одного серьезного решения без него приниматься не будет. Не думаю, что Марии Васильевне это нравится. Она наверняка попытается выбраться из этой зависимости, но это совсем не мои проблемы. Для их решения у Козырева есть Анна Александровна, которая к нам даже выбраться опасается. Потому как если оставить старшую дочь одну, та может такого наворотить, что не дай бог.

У Прокола вертолет нас опять высадил, в этот раз мы были уже с полной выкладкой. И еду с собой взяли, и два взрывных артефакта лежали в моем ранце.

— Ну с богом, — сказал Козырев и опять первым шагнул в Прокол.

Я прошел сразу за ним. Мне времени для адаптации не понадобилось вовсе, а вот Козыреву пришлось минут пятнадцать постоять, привыкая. С этой стороны мы решили не разговаривать, общались знаками, чтобы не привлекать лишними звуками тварей. Дополнительно я на обоих набросил незаметность, после чего мы выдвинулись к намеченной цели.

Сколько придется находиться в дороге, я не знал, но спать мы здесь не собирались, придется идти на бодрящих зельях.

Время суток в этом месте не менялось, часов при нас не было, поэтому ориентировались мы на свои ощущения. Когда отдохнуть, когда поесть, а когда и подраться. Последнее, несмотря на использование незаметности, случалось частенько. Либо навык хуже действовал на этой стороне, либо уровень для тварей был слабоват. Но претензий у меня не было, сыпалось с них хорошо, даже руна выпала. В этот раз с Силой. Ауры я не использовал, хотя о них и вспоминал, но как выяснилось, они не различали друзей и врагов и действовали на всех. А зачем мне пугать или подчинять Козырева?

Хотя утверждалось, что на этой стороне нет убежищ, на одно мы всё-таки наткнулись. Это была полуутопленная в грунте землянка, рассчитанная на небольшую группу и давно не посещаемая. Но все плетения на стенах были в норме, и, оказавшись за дверями, мы смогли с Козыревым даже переговорить.

— Не получится ли так, что нас перетащит куда-то, пока будем спать? — спросил он.

— Предлагаете идти дальше?

— Да, до дольмена. Без ночевок, но с отдыхом. Это убежище на карте отметим. Если что — на обратном пути отдохнем.

Я согласился, и после короткого перекуса мы отправились дальше. Направление определяли по тем отметкам, что были на картах, поэтому я даже не удивился, когда мы наконец увидели дольмен. Отверстие в нем было значительным — даже взрослый человек мог пролезть, но реликвии внутри не было. Внутри не было вообще ничего, кроме утоптанного до каменной твердости земляного пола. Возможно, под ним находился камень, а эта земля была принесена снаружи, но проверять это я, разумеется, не стал. Поиск осколков не выявил поблизости ничего, хотя мне и показалось, что что-то дрогнуло буквально на краю сознания. И если я себе ничего не придумываю, то выявить Поиском осколков можно и эту реликвию. Главное, чтобы нам дали возможность это сделать — тварей рядом хватало.

— И что теперь? — спросил Козырев.

— Теперь я буду ходить по спирали с центром в дольмене, используя один навык, — ответил я. — Реликвия где-то рядом, и мы ее непременно найдем.