Глава 27

Затягивание начала похода в Разрыв принесло плоды. Когда я пошел договариваться о крестинах, отец Василий спросил, почему я не выполняю взятых на себя обязательств, под которыми внезапно понимал именно поход на ту сторону и уничтожение реликвий там. Я не стал говорить, что обязательств на себя таких не принимал, а только выразил желание, зато ответил, что удалось найти очень мало информации о том, что там происходит, и я не могу рисковать, отправляясь в неизведанное место. И, о чудо, через какую-то неделю он передал мне довольно подробную информацию по землям той стороны, расположенным рядом с Проколом. Даже просить ничего не пришлось, только потянул немного с отправлением — и церковь наконец сообразила, что просить я у них ничего не буду, а вот пойти на ту сторону очень даже могу отказаться. Потому что у меня семья и княжество.

Рождение сына мы отпраздновали с максимальной помпой, со всеми положенными в княжеской семье атрибутами, фейерверком, раздачей еды и выпивки жителям города. На центральной площади возникло стихийное гуляние. Откуда-то появились разухабистые музыканты, песни и танцы не стихали до утра. Нас они не особо беспокоили — Румянцев сделал артефакт, обеспечивающий тишину в отдельно взятом помещении, поэтому спали мы спокойно.

Крестины уже отмечали в тесном семейном кругу. В крестные я позвал Верховцева, как и он чуть раньше — меня к дочери. А в крестные Наташа неожиданно предложила позвать Анастасию, теперь уже Беляеву. От наречения сына в честь отца я отказался, как и в честь деда. Последнее неожиданно предложила Даньшина. Ее расстраивать не хотелось, но еще больше не хотелось называть сына в честь человека, который столько накосячил. Поэтому мы посовещались с Наташей — и назвали сына Колей, именем, которое ни у кого не вызывало никаких отрицательных ассоциаций и было расположено в Святцах близко ко дню рождения.

Мария Васильевна тоже разрешилась от бремени, у нее родилась дочь, так что, похоже, власть в княжестве Куликовых будет переходить по женской линии. Если, разумеется, Козырев на Куликовой не женится и не заведут они еще детей. Но он на номинальную власть, будучи супругом Марии Васильевны, не согласится, а она наверняка захочет оставить себе хоть что-то. Но это не те проблемы, которые меня волновали. Волновал меня сейчас только Прокол, поэтому я связался с Козыревым и предложил обсудить поход, используя полученную информацию. Сравнить данные из трех источников: Долгина, Куликова и Церкви. Заниматься этим в одиночку было нерационально со всех сторон. Нужно участие еще одного заинтересованного лица.

Договорились мы о встрече в том же трактире, и в этот раз я прибыл первым, успел заказать пирожки с грибами — прошлый раз они действительно были неплохи — и чай. Перекусить при возможности — дело не лишнее. Я нынче даже не всегда успевал пообедать, обходился завтраками и ужинами. Наташа уже начала выражать обеспокоенность от того, насколько я похудел. Ничего, отъемся зимой.

Я успел ополовинить блюдо с пирогами, когда Козырев наконец пришел. Присоединился к моему чаепитию, но из еды ничего заказывать не стал. Я доел пироги, вытер руки и только после этого разложил все имеющиеся у меня бумаги, и мы принялись сравнивать информацию. Как выяснилось, даже в случае церкви не было точных данных, иной раз они вообще противоречили друг другу.

— Такое впечатление, что на той стороне земля может двигаться, — задумчиво сказал Козырев.

— В точке привязки Прокола — вряд ли, а вот дальше…

Что-то в этой идее было, потому что карт в церковных бумагах было несколько, и все они имели отличия? Мог ли не сказать о таком Долгин? Запросто. Сообщил об одной из вероятностей. Это не вранье напрямую, я у него ничего не спрашивал, а то, что он что-то утаивал, понимал. Собственно Долгин мне не союзник, он меня побаивается, а в случае если я погибну, развернется и получит бонусы от своего покровителя за мое устранение.

В этом отношении записи Церкви были честнее, потому что пришедшие к ним хотели расстаться со всем отягощающим душу и поэтому выкладывали мельчайшие подробности. Погорячился я, посчитав, что мы вдвоем с Козыревым быстро разберем.

— Но вот эти точки все равно неизменны на всех картах, — продолжил Козырев, который пристально рассматривал все карты от всех источников.

— Я думаю, там есть несколько вариантов перетасовок, — заметил я. — Вот эти три точки они никуда не деваются, потому что находятся на том куске, к которому привязан Прокол. А остальные двигаются и, скорее всего, не хаотично, а по каким-то правилам. При этом в определенных границах участки принадлежат определенным гм… хранителям? То есть перемещение должно идти внутри этого участка. Но и внутри его должны быть некие реперные точки.

— Дольмены?

— Думаю, да. Привязываться надо к ним.

— Вот ведь не было печали, если так. И как при этом составлять карту вообще? — проворчал Козырев.

— Мы можем ограничиться одним участком, — предложил я. — Тем, куда пойдем. В нем выделить блоки. И ориентироваться по ним.

Задача оказалась посложнее, чем я думал, но не невыполнимая. Нам всего-навсего необходимо добраться до одной из реликвий на той стороне, взорвать ее и вернуться. И это вполне реально сделать за сутки.

Козырев кликнул ожидавшего его дружинника, тот сгонял за бумагой, карандашами и ножницами, и мы принялись заниматься тем, чем развлекаются детишки — пазлами, то есть подбором кусков карты друг к другу.

Ограничившись одним направлением, мы действительно выделили перемещающиеся участки. Выяснили, что перемещаются они хаотично и незаметно для тех, кто находится на них. И происходит это, похоже, не постоянно, потому что некоторым удается выйти тем же путем, что и вошли. Заодно выяснили, что направление отверстий в дольменах всегда в сторону Прокола, четкая ориентация, которая позволит нам не заблудиться и выйти туда, откуда пришли, даже если кусок территории, на которой мы будем, внезапно переместится.

— Это уже нормально выходит, — сообщил повеселевший Козырев. — Можно и попытаться в ближайшее время.

Просидели мы несколько часов, дальше уже изучая записи Церкви, поскольку и Козырев, и я уже обменивались информацией по остальным источникам. И выяснилась интересная вещь. Сразу перейти и куда-то отправиться было нежелательно: нарушалась координация, кружилась голова, даже крепкие мужики с высокоуровневыми навыками падали в обмороки как кисейные барышни. Выхода было два: пережидать некоторое время с той стороны под присмотром людей, уже ходивших в Прокол. Или несколько раз заходить и выходить, пока симптомы не перестанут быть резкими. И это была та информация, которой не поделился ни Долгин, ни с Куликовым. И я всё больше склонялся к мысли, что Долгин рассчитывал на мою смерть. Вариант со взрывом чужой реликвии его тоже устраивал, но предпочтительней был именно тот, где я умираю, а он получает практически неограниченную власть. За Долгиным мы следили, он перемещался еще несколько раз и тоже не на базы, а в убежища, но сейчас вернулся на базу, и я решил, что этим стоит воспользоваться, чтобы закрыть с ним вопрос. Он покушался на меня, будет справедливо, если я отвечу ему тем же. Да и Валерон будет рад запас скверников увеличить. Но Долгина нужно будет помещать к Ольге Юрьевне, вынести на ту сторону и скормить тварям. И это будет справедливо: они хотели заполонить нашу землю тварями зоны, вот пусть и поймут перед смертью, насколько плохой была эта идея. И Гуляева туда же, чтобы неповадно было присылать убийц. Как говорится, кто к нам с чем придет, с тем и уйдет вперед ногами.

— А вот это неприятно, — заметил Козырев. — Убежищ совсем рядом с Проколом нынче нет. Отдыхать там не выйдет.

— На вертолете полетим, — предложил я. — Только его надо будет от зоны защитить как убежища. Иначе там спать невозможно. А так зависнет рядом — и сможем отдыхать.

— Есть специалисты? Или прислать?

— Своими обойдусь, — ответил я. — Как раз должна скоро группа вернуться, которая убежища проверяла. Они и поставят.

И подновляла в них заклинания, если нужно.

Конечно, я мог найти и сам информацию по заклинаниям защиты помещений от зоны, но зачем, если есть специалисты?

— Тогда что? Двигаемся, как только вертолет будет готов? Даже если не пойдем сразу, проверим, как там с привыканием к зоне. У меня всё готово к дороге.

— Договорились.

Я кивнул, собрал все бумаги обратно в папку, кроме одной из тех карт, что мы с Козыревым собирали из клочков бумаги. Ему больше не надо, а так всё вместе будет находиться. Попрощался с Козыревым и отправился готовиться уже прицельно. Откладывать больше смысла не было.

Да и собирать особо я тоже ничего не собирался. В принципе всё будет в вертолете, даже запас еды и спальники. На той стороне мы точно ночевать не будем, сродства к Скверне нет — и на нас постоянно будут выходить желающие сожрать.

Валерона я озадачил похищением Долгина, предупредил, в какой контейнер его надо будет запихать, и он радостный отправился к Мите, чтобы получить всю команду паучков в свое распоряжение.

— Петь, ты собираешься на ту сторону? — подошла ко мне Наташа. Причем ее вопрос звучал скорее утверждением.

— Собираюсь. Нужно показать, что возмездие приходит всегда, — ответил я.

— Я бы хотела попросить тебя оборвать последнюю связь с моей семьей.

— Ты сейчас о клятве? — вздохнул я. — Наташа, это опасно. Я боюсь тебя потерять.

Она тепло улыбнулась и сказала:

— Пройдет ли это хорошо и плохо, зависит от того, хочу ли я расстаться с клятвой. Я хочу и очень. Екатерина Прохоровна уверена, что я достаточно восстановилась, чтобы всё прошло хорошо. Петя, это должно быть сделано сейчас. Я уверена, что Машка доберется до записей отца, пока не будет Козырева, и постарается выкрутить ситуацию в свою пользу.

— Предвидение?

— Да, нехорошая вероятность, — честно ответила она. — Нахлынуло так, что я поняла: решать надо срочно.

И это было такое дело, к которому сколько ни готовься — всегда будет мало. Затягивать мне не дали. Даньшина сама ко мне подошла и предложила, что будет постоянно отслеживать и в случае чего сразу скажет прекращать.

— Вы, Петр Аркадьевич, очень слабо вытягивайте, чтобы успеть отреагировать. И всё будет нормально, — оптимистично сказала она. — Не волнуйтесь, Наталья Васильевна в прекрасной форме, у нее сильный источник и большое желание отделаться от мешающей ей клятвы. Она знает, чего ей нужно.

Вдвоем они меня уговорили провести все в тот же вечер. Честно говоря, было очень страшно. Я ни разу так не волновался, потому что любой, даже самый хороший человек, которого я освободил от клятвы, был для меня куда менее важен, чем супруга. Однако ее дар накладывал определенные обязательства и на меня, поэтому, если уж она говорит, что пришло время, значит так оно и есть.

Мы с Даньшиной встали по обеим сторонам кровати, на которой лежала Наташа. Глаза она закрыла, чтобы не отвлекать нас, а руки сцепила в замок, так что пальцы побелели. Как бы она ни хотела казаться спокойной, но мелкие детали ее выдавали.

Клятва на удивление пошла легко. Возможно, дело было в том, что давалась она роду, а не конкретному человеку, поэтому была в некоторой степени неопределенной.

Но легкость извлечения для меня не давала легкости Наташе: процедура была очень болезненной. Супруга еле заметно выгибалась, стараясь удержать крик, а когда клятва все-таки выскочила, потеряла сознание. Прореха в ауре сразу же начала затягиваться, а сама магическая структура клятвы развеялась.

— Пару дней Наталья Васильевна будет чувствовать себя нехорошо. Заниматься магией ей крайне не рекомендуется, — сообщила Даньшина, которая решила не приводить Наташу в чувство. — А так всё отлично. Даже следов не останется. Опасное у вас умение, Петр Аркадьевич.

— Увы, оно не всем может помочь, — напомнил я. — А в случае со Скверной убрать что-то вообще не представляется возможным. Если бы великий князь не умер, я бы не смог избавить Надежкина от Скверны.

— Глупый мальчишка этот Надежкин, — фыркнула она. — Очень внушаемый и не очень умный. И нужен вам такой артефактор?

— Мне всякие артефакторы нужны, — возразил я. — Не отпускать же его было с такими знаниями о моих умениях? Вы сами сказали, что он внушаемый. Лучше пусть работает на меня, чем против.

— Разве что, Петр Аркадьевич. Но он как флюгер: куда ветер подует, туда и повернется. Сейчас он вам благодарен и готов ради вас на всё, но что будет потом?

— Значит, нужно будет сделать так, чтобы ветер всегда дул в нашу сторону, чтобы с нами было выгодней сотрудничать, чем иметь свое дело, — пожал я плечами. — У Надежкина вариантов нет.

Не могу сказать, что мне так уж нравился этот парень, да и крови он мне попортил знатно, но не в моем положении разбрасываться специалистами, пусть и пока недоучившимися. Может, позже и отпущу его на вольные хлеба, но пока пусть отрабатывает.

Даньшина осталась с Наташей, выгнав меня из комнаты со словами, что супруге нужно будет привести себя в порядок без посторонних глаз и что самой целительнице нужно будет провести несколько диагностических и восстанавливающих процедур, когда пациентка придет в сознание.

Валерон появился несколько разочарованный итогами налета.

— Петь, они всё вывезли, — с трагической миной на морде сообщил он. — Мы следили за Долгиным, а это был отвлекающий маневр. На самом деле они вывозили с базы всё ценное. Помнишь стол, за которым он тебя принимал? Так вот. Стола нет. Бутылок нет, запас зелий мизерный. Они явно собрались куда-то перебазироваться и оттащили туда всё ценное.

— Почему тогда сами не ушли?

— Почему не ушли? Ушли.

— Вместе с Долгиным оказалось всего шесть человек. Но все жирные. Нужно будет допросить, куда они ценности оттащили, а то какой-то хилый доход вышел. Мы с паучками энергии больше потратили, чем получили дохода. Я даже всю базу прошел, поднял навык поиска тайников, но нашел только контейнер с артефактами для взрыва реликвий.

— Отлично, — обрадовался я. — Принесем на ту сторону, будем взрывать.

— А если на той стороне не сработает? — забеспокоился Валерон. — Они бабахают очень и очень хорошо, но здесь.

— В зоне срабатывают. Козырев проверял. Вот и мы проверим на той стороне. Не сработают, будем искать дальше то, что взрывается там.

— Без меня? — с трагической миной сказал Валерон.

— Извини, но рядом с Проколом тебе лучше не появляться, можешь развоплотиться и улететь к себе. Призвать тебя с той стороны у меня не получится, в отличие от Птоса. Да и его я сомневаюсь, брать или не брать. Он же все равно не знает, где реликвии, я выяснил, а привлекать к себе толпу будет. Так что оставлю вас обоих.

— Ты главное контейнер не забудь. Мы же обещали кракелацу. Специально для него собирали лучшую отборную еду.

— Я бы предпочел с ним не встречаться. Но желание вытряхнуть контейнер именно там у меня есть. На одной магии без артефактов и оружия они долго не проживут.

— Я тебе контейнер прямо в вертолет поставлю, — пообещал Валерон. — Чтобы ты наверняка не забыл.

— Давай лучше после установки защитных плетений, — предложил я. — На всякий случай.

— А когда их установят?

— Маренин говорит, группа должна прийти сегодня вечером или завтра. Отдохнут и займутся вертолетом.

— Ладно, — согласился Валерон. — Я держу лапу на пульсе.

Лапу он в доказательство поднял и исчез, отправившись в обжитый дом для помощников, куда он даже артефакт для сборки пыли приволок, чтобы развешанная по стенам коллекция оружия не пылилась.