Глава 46

Билеты? Шереметьево — Шарль де Голль.

Москва — Париж.

Уже в комнате, девушка стискивала влажными от переживаний пальцами, билет в один конец. С открытой датой. На дне футляре лежал ключ. От его дома.

«Если ты захочешь… ты станешь хозяйкой этого дома». Произнёс чуть слышно. Словно боялся быть услышанным.

Сейчас Влада смотрела на его подарок и не знала, что с ним делать. Это снова игра какая-то? Она должна выбрать? Неужели не понятно, что её выбор падёт на свободу?

Вздрагивает, когда дверь в спальню открывается и впускает в комнату брюнета. Он бросил взгляд на постель. В её ногах лежал подарок. Пальчики сжимали билет. Что? Уже не терпится удрать?

— Руслан? — почти ласково. Мёд для ушей.

— М?

Он огибает кровать, и быстрыми движениями расстёгивает пуговицы на белоснежной рубашке. Стягивает её с плеч, бросая ту на стул.

— Не проси меня выбирать. Ты же знаешь, что мой выбор будет не таким, как ты желаешь…

— Я не прошу тебя выбирать, Влада. Это подарок. Просто оставь это у себя. Просто. Оставь. — проводит пятернёй по лицу. — Не клади этот ключ на тумбочку перед тем, как уехать. Положи его в свою сумочку.

Брюнетка непонимающе смотрит на его спину, украшенную множеством татуировок. Что всё это значит, чёрт возьми? Нижняя губа предательски дрожит, а глаза слегка пощипывает.

— У меня есть ещё кое-что… — разворачивается к ней полностью, и лезет в карман своих брюк. — Это просто сувенир. Я понимаю, что у тебя останутся не лучшие воспоминания обо мне, но всё же…

Протягивает ей… что это? Она не сразу понимает. Прокрутила в руке коробочку, размером с половину ладони.

— Это карты… — откашливается в кулак, прочищая горло. — Эксклюзивные. Сделанные на заказ. Ведь, если бы не карты, ты бы не появилась в моей жизни.

Сам не понимает, что на него нашло. Как вообще у него язык до сих пор поворачивается? Эта ведьма творит чудеса, чёрт возьми!

Девушка явно смутилась. Конечно же, думая о своём. О наболевшем…

Открыла упаковку, высыпая колоду себе в ручку.

— Боже, какие красивые! — не сдержала восхищения, рассматривая на рубашке узоры, которые, казалось, были переплетены тончайшими золотыми нитями.

— Здесь Тузов нет. — перебивает её восторг. — Я забрал их. Себе.

***

2 дня спустя

Влада смотрела, как тёплые блики пляшут по напряженному лицу. Завораживающе. И немного пугающе. В правой руке Руслан держал стакан с горячительным, крепко стискивая на нем пальцы. Левая была спрятана в кармане брюк. Не хотелось ничего говорить. С новогодней ночи прошло два дня. Два утомительных и долгих дня. Она была вымотана и опустошена. Завтра утром вылет.

И, кажется, Руслан как мог, оттягивал неизбежное. Вставал рано, ложился поздно. Под его глазами залегли синяки. Хотел как можно дольше ощущать её присутствие. Боялся… да, именно, сука, боялся сделать лишнее движение. Обронить одно неосторожное слово. Спугнуть то, чего так долго добивался от неё. Доверие? Оно ли это?

Но ведь, он тоже не железный…

Девушка попросила навестить стариков, а он, как пёс ручной, виляя хвостом, ждал её в машине через пять минут. Хотя, в его планы не входила поездка в соседнее село. Намеревался провести этот день с ней.

Как там Аркаша сказал? Точно… пёс.

Скоро его собаки выделят ему место в своём вольере. А он, поджав хвост, забьётся в дальний угол. Чтобы скулить там. Выть от тоски.

Что же ты сотворила со мной, девочка? Сколько ещё раз он будет задавать себе этот вопрос? И не находить на него ответ.

Женщины. Коварные существа. Он всегда это знал. Нет милых лапочек, что заглядывают тебе в глаза, ища в них одобрения. Это ты заглядываешь ей в глаза. Ждёшь её ласки, высунув язык.

Покромсала его на куски, вывернула душу наизнанку. Заставила захлёбываться чувствами, о которых понятия не имел. Он пропитался ею. Каждый уголок дома пропах девчонкой. Она стала такой привычной. Необходимой.

Жар из камина облизывал его грудь сквозь ткань рубашки, а ему так хотелось, чтобы это были ее ладони. Мягкие, горячие, нежные.

Чёрт! Он так сильно хотел её! Всегда, постоянно! А сейчас, осознавая, что действительно, сука, отпускает, хотел в сотни раз сильнее! До скрежета зубов. Тянуло к ней невидимой упругой леской. И было страшно. Страшно всё испортить.

— Ты всё собрала? — разворачивается к девушке, что сидела на диване, кромсая мандарин.

— Кажется. — она жмёт плечами и закидывает в рот одну дольку. Посомневавшись секунду, поднимается со своего места, откладывая на стол кожуру, и делает несколько шагов. К нему. Приближается к Руслану, останавливаясь напротив камина. — У меня не так много вещей.

— Ключи от твоей квартиры… у тебя есть?

— Нет. Но у моих соседей есть запасные. — девушка протягивает руку, предлагая мужчине угоститься, но тот качает головой, демонстрируя ей коньяк в бокале.

— Тебе нужно будет разобраться со всей кутерьмой. Оформление наследства, бумажная волокита…

— У моей семьи есть юрист. — перебивает Руслана, глядя на его точеный профиль. — Я свяжусь с ним.

— Как знаешь. Есть контакты?

— Найду.

Брюнетке и самой сложно поверить в то, что всё вот так закончится. Как? Быстро? Просто? Это напрягало.

Напрягали собственные мысли. Здравые. И не очень. Они терялись в тех ощущениях, что она испытывала, когда он рядом. Совсем не таких, какими они были прежде.

— Уже поздно. — взглянул на часы, которые показывали полночь. Ровно. Стрелочка к стрелочке. — Ты поднимайся. Завтра рано вставать. А мне нужно ещё пару звонков сделать.

Влада молча кивнула, и направилась к лестнице. Сама не знает что ей двигало, но зачем-то оглянулась. Столкнулась с тяжёлым взглядом свинцовых глаз, что провожали её спину. Рвано выдохнула, и взбежала вверх по лестнице.

Зачем она это сделала? Дура! Набитая! Была и остаёшься…

***

Туз зашёл в спальню, тут же пробегаясь взглядом по знакомому интерьеру. Небольшой чемодан возле входа в комнату, который почему-то захотелось пнуть. Её сумочка на стуле. Она забрала её из своего дома. Он помнил.

Остановился возле шкафа и взглянул на себя в зеркало. Тихо хмыкнул, отмечая, что стал похож на зомби. Обернулся на звук открывшейся двери, пересекаясь с янтарными глазами. Клубы пара выползали из уборной вслед за ней. Обволакивали её голые щиколотки.

Мужчина замер, мысленно слизывая капельки воды с тонкой шеи. Каждая мышца в теле напряглась. Он ведь и, правда, не железный.

От непреодолимого желания, спальня качнулась перед глазами. Не мог пошевелиться. Вслушивался в удары своего сердца.

— Уже поздно. — произносит брюнетка, сжимая края халата на груди. Надломленным голосом. Зачем? Зачем ты это произносишь?!

Потерял грань. Оступился.

Сделал к ней пару широких шагов. Словил замешательство в глазах напротив. Испуг.

— Что ты..? — Влада делает шаг назад и натыкается лопатками на дверной срез. Вздрагивает, когда рука Руслана быстрым движением пробирается в густые тёмные локоны. Притягивает. Мягко сжимает корни волос. — Руслан?

Эти глаза… два маленьких озера. Маленьких и таких бездонных.

— Я так хочу тебя, Влада. — в губы. Почти касаясь. Дразня самого себя.

— Руслан… — у неё нет нужных слов. И не нужно, милая. Я очень прошу тебя. — Я…

Что я? Что?!!

— Я с ума сойду. Если отпущу тебя, не коснувшись ещё раз.

Чёрт, я и так не прикасался к тебе эти дни! Сколько? Пять? Шесть? Блять, для него это слишком много!

Туз запрокидывает её голову назад, обнажая бархатистую и всё ещё влажную шею, и делает то, что хотел. Проводит языком, собирая капельки, и присасывается к коже за ушком.

— Я ведь не священник, Влада. Я не могу…

Не договаривает, и цепляет пальцами ворот халата, стягивая его по плечам вниз. Обнажая маленькую упругую грудь и, не давая девушке опомниться, припадает к шоколадной бусинке губами. Всасывает сильно, обводит ореолу и слегка прикусывает сосок, срывая с женских губ возмущённый всхлип.

И, кажется, этот звук был подобен щелчку спускового крючка. Пропасть. Бездна. Чёрная, засасывающая, вязкая трясина. Никто его не вытащит оттуда. Только она.

Туз подхватывает девчонку под бёдра. Чувствует, как стройные ножки обхватили его талию. Не раздумывая. Крепко. Уверенно.

Поймал губы, и толкнулся языком через зубки, мгновенно находя её язычок. Милая. Маленькая дьяволица. Ты сведёшь меня в могилу, детка.

Осторожно укладывает Владу на постель, и дрожащими руками дёргает за пояс халата. Вытряхивает из него девушку, и вдыхает горячий воздух сквозь стиснутые зубы. Обнаженная. Совершенная. Ненастоящая.

Проводит ладонью по груди, огибая нежные полушария. Ниже к животу. Расставляет широко пальцы, и снова стягивает, сгребая мягкую кожу.

Моя. Желанная. Горячая.

Свободной рукой проводит по её полным губам, слегка растягивая и раскрывая их. Девушка послушно открывает ротик, впуская внутрь его палец.

Блять!

Давит сильнее, чувствуя, как острые зубки впиваются в фалангу, и не сдерживает хриплое рычание.

— Владаа… — тянет, склоняясь к ней. Его шёпот скользит по её коже, вызывая волну мурашек, сползающих от затылка к пояснице. — ты — моя. Ты всегда будешь только моей.

Брюнетка слышит, но мало что понимает. В барабанных перепонках булькает кровь, что со скоростью смерча неслась по венам. Ей казалось, что она умирает. Вот так. Больно, медленно. Закипает. Ещё чуть-чуть…

— Мне так нужно. — Руслан обхватывает грудь ладонью, прокручивая пальцами сосок. — так нужно… в тебя.

Девушка привстаёт, опираясь на руки, и заворожено смотрит на то, как он стягивает с себя рубашку. Любуется. Да, она любуется тем, как под его кожей перекатываются тугие мышцы. Мужчина лязгает пряжкой ремня, и стаскивает с себя брюки вместе с бельём. Не отрывает от неё потемневшего взгляда. Не отпустит. Не сейчас.

Избавляется от одежды и просовывает ладони под её ягодицы. Рывком тянет на себя. Почти на самый край.

Опускается перед ней на колени. Мать вашу, на колени! Разводит девичьи ножки шире. Преодолевая слабое сопротивление и впитывая её шипение, когда он касается её там… проводит по складочкам языком. Нежно. Почти невесомо скользит им по влажности. Размазывает, и ударяет по набухшему клитору. Влада вскрикивает, и её пальчики сжимают простынь в кулачки. Она изгибается, словно кошка и ахает, когда к его языку присоединяется палец. Так мокро. Горячо. Открыто.

Её затылок проезжается по простыне, а рот широко открывается, когда к одному пальцу присоединяется второй, и слегка тянет.

— Господи, Руслан… — с отдышкой. Хватаясь за его плечи.

— Скажи это? — Туз поднимается с колен и подхватывает брюнетку, переворачивая ту на живот. Тянет на себя, спуская её ноги на пол. Вот она… брюнет очерчивает кончиками пальцев хрупкие позвонки и склоняется, сцеловывая её дрожь. — Скажи… как ты хочешь? Я всё сделаю…

Но, вместо слов, Влада лишь тихо, прерывисто хнычет, и снова выгибается, выставляя попку. Касаясь промежностью его каменного стояка.

Руслан протягивает руку и собирает её волосы, наматывая на свой кулак. Тянет, вынуждая выгнуться ещё сильней. Его девочка…

Толчок. И её крик, что на живую вспарывает ему грудь.

***

Гробовое молчание. Оно заставляло кровь в венах густеть. Слышать, как сердце замедляет свой ход, чувствуя неизбежность.

Она так близко. И так далеко. Он уверен, что мыслями она уже там. Пьёт кофе в местной кофейне и закусывает его круассаном. Или что там ещё едят французы?

Туз безмолвно наблюдал, как девушка прощалась с Анной. С Арсением. Ощущал на себе Анин взгляд. Тяжёлый. Вопрошающий. Осуждающий.

А что ты хочешь, что бы я сделал, чёрт возьми?! Не смотри на меня так! Не смотри. Отвернись.

По дороге в аэропорт он сует ей телефон.

— Это тебе.

А Влада всё так же, не проронив ни слова, кивает, и забирает из его рук коробку. Распечатывает и достаёт ещё один подарок.

— Спасибо, — всё же произнесла… только ему от этого не легче. — Руслан?

— М? — он отрывается от дороги, задерживая взгляд на желанных губах, чуть блестящих от светлой помады.

— Я спросить хотела…

— Спрашивай, — пожимает плечами.

— Почему… — ну же, девочка, смелее, — почему тузы ты оставил себе?

Неожиданно. Это что, не даёт ей покоя?

Брюнет не спешит с ответом. Улыбается уголком губ и опускает руку на её бедро. Не стряхнёт? Нет… лишь покосилась. Но не прогнала.

— Меня в твоей жизни не должно быть… так ведь? — Влада снова молчит. Правильно. Молчи. Потому что если я услышу в твоих словах подтекст, хоть малейший намёк на то, что ты хочешь остаться… я не отпущу. Уже точно не отпущу. Если понадобится, снова запру. На сотни замков. Прикую цепями, черт возьми. Но не отпущу. Чтобы ты не говорила. — Поэтому я забрал их…

И вновь тишина. Блядская, тяжёлая тишина, от которой внутренности начинают загнивать. От которой больно глотать раскалённый воздух. Меня не должно быть в твоей жизни. Так уж вышло.

И я постараюсь это принять. Пережевать, проглотить и переварить. И не подавиться. Не сдохнуть от ощущения пустоты внутри. Успокаивать себя мыслями, что ТЫ ЖЕ ДОЛЖЕН БЫЛ СДЕЛАТЬ ХОТЬ ЧТО-ТО ПРАВИЛЬНОЕ! Она ведь даже ещё учёбу не закончила. У неё своя жизнь должна быть.

Правильное? Для кого?

Добравшись до аэропорта, он просто потерялся. Тихо растворился в толпе, пока она предоставляла свои документы на стойке регистрации. Скрылся за живой изгородью, наблюдая, как девчонка растерянно озирается по сторонам. В поисках своего надзирателя. Не найдёшь. Иди.

Она ещё несколько минут ищет его. Прижимает к груди паспорт и билет, беспомощно оглядываясь. Поджала губки, и… блять! Возможно, ему показалось, что острый подбородок слегка задрожал.

Иди, глупая. Иди!

Пустота. Хуже, наверное, ничего нет.