Глава тринадцатая

Эмилия

Наши дни

Я не собиралась этого делать.

И в этот момент меня совершенно не волновали деньги. На самом деле они меня вообще никогда особо не волновали. Конечно, мне хотелось жить так, чтобы не считать каждый цент и отдохнуть от выплат по кредитным картам, но какой ценой?

Я не стану разрушать чью-то жизнь ложью. Ни за что. Я – не Вишес.

Всю ночь я проворочалась в постели, обдумывая и анализируя последние несколько часов. Слишком многое произошло за это время. Вишес хотел, чтобы я солгала Джо, глядя прямо ей в глаза, что, если дойдет до суда, мои показания будут против нее. Что Вишес рассказал мне то, чего на самом деле никогда не говорил.

Вот только я никогда не умела врать. Но тихий внутренний голос продолжал твердить: «А что, если это правда?» И я ему отвечала: «Даже если это правда, то не моя». Я не сомневалась, что существовали и другие способы, которыми Вишес мог добиться своего, не втягивая меня в свою заварушку.

В четыре часа утра я сдалась, сбросила одеяло и сунула ноги в тапочки. Решив все-таки не помогать Вишесу, я уже и не надеялась заснуть, поэтому захотела что-нибудь почитать. А за книгой отправилась в библиотеку, которую хотела посетить все эти годы, что моя семья живет здесь.

Скорее всего, у меня больше не появится возможности посмотреть на нее, ведь Вишес выгонит не только меня, но и моих родных. Да и сама я избегала этого места больше десяти лет, потому что оно вызывало у меня удивление и затаенную боль. Так что я позволяла себе лишь коситься на эти двери, но не более того. А теперь мне захотелось узнать, что за ними скрывалось.

Я не собиралась поддаваться на его шантаж. И продавать свою совесть. На этот раз деньги ему не помогут.

Вспомнив мамин код безопасности, я попала в особняк через кухню. Он ничуть не изменился за последние десять лет.

Я на цыпочках кралась по идеальному деревянному полу в холле, следуя тем же маршрутом, который использовала в первый раз, чтобы добраться до библиотеки. Перед сном я надела футболку на пару размеров больше с фотографией группы «The Libertines», которую использовала вместо пижамы, но Вишес уже наверняка крепко спал наверху. Я собиралась лишь насладиться ароматом старых книг, немного почитать для успокоения нервов и вернуться к родителям.

Вокруг царила тишина. Вот почему мой вопль прозвучал так громко, когда я толкнула дверь в библиотеку и увидела Вишеса. Он сидел за дорогим резным деревянным столом, окруженным четырьмя мягкими креслами с высокими спинками. Эта мебель напоминала ту, что часто ставят в общественных библиотеках, только выглядела более причудливо.

Услышав мой вскрик, Вишес оторвал взгляд от ноутбука и пристально посмотрел на меня, пока мое бешено колотящееся сердце немного не успокоилось. Затем, не говоря ни слова, он подтолкнул ногой кресло, которое стояло напротив него, безмолвно приглашая составить компанию. Но я даже не шелохнулась.

– Почему ты еще не спишь? – дрожащим голосом спросила я.

– А что ты, черт побери, делаешь здесь посреди ночи? – спокойно, но устало возразил он.

Вишес переоделся в белую дизайнерскую футболку с V-образным вырезом и джинсы. И мне даже не требовалось просить его подняться, чтобы догадаться, что штаны висели низко на бедрах.

– Я не могла уснуть и решила немного почитать. Забудь. – Я резко развернулась и направилась обратно в холл.

– Служанка, – позвал Вишес, останавливая меня. Его голос звучал твердо, но все же не вынудил меня повернуться. – Можешь почитать здесь. Обещаю, что не стану приставать.

Я провела ладонями по бедрам и мысленно усмехнулась от идеи присоединиться к нему. Особенно после того, как он вел себя в машине.

– Я увольняюсь, – сказала я, так и не повернувшись к нему лицом. Так было проще. Я всегда уступала Вишесу, стоило ему посмотреть мне в глаза. – Я не смогу сделать то, о чем ты меня просишь. И пожалуйста, не надо угрожать мне увольнением родителей, здоровьем Рози или началом Третьей мировой войны. Решение принято. Я не стану лгать ради тебя.

Когда за спиной послышался скрип стула, я закрыла глаза. Потому что понимала, что моя решимость станет слабеть с каждым его шагом. Ведь как бы глупо это ни звучало, я все еще испытывала чувства к Вишесу. Чувства, которые не следовало сюда приплетать.

Через мгновение я почувствовала исходящее от него тепло и поняла, что он остановился прямо передо мной. На миг меня пронзило удовольствие, несмотря на то, что он сделал со мной.

– Открой глаза, – приказал Вишес.

И я послушалась. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Не разрывая контакта, он медленно стянул футболку через голову. Но я так боялась опустить глаза, что смотрела лишь на его черные зрачки. Мне не впервой доводилось видеть мужской торс так близко.

Но сейчас передо мной стоял Вишес.

Его белая футболка почти беззвучно упала на пол у самых моих босых ног в открытых тапочках.

– Опусти глаза, – мягко попросил он.

Мой взгляд медленно и настороженно скользнул вниз, изучая идеальную фарфоровую кожу его шеи и плеч, пока не остановился на груди. Мускулистой, накаченной груди… покрытой шрамами. Какие-то из них оказались розовыми. Какие-то белыми. Но при этом старыми и поблекшими. Длинными и короткими. Глубокими и поверхностными. Они покрывали его грудь. Практически каждый сантиметр. Как царапины на стекле старого вагона метро. Его грудь и живот выглядели так, будто кто-то решил порисовать на них швейцарским ножом.

К горлу подкатила желчь, а подбородок задрожал.

– Помнишь, я устраивал драки на теннисном корте? – невозмутимо спросил Вишес. – Не буду врать. Отчасти я делал это для того, чтобы позабавиться и выпустить пар. Но еще и потому, что мне не хотелось, чтобы люди задавали вопросы о моих шрамах, Служанка.

Он поднял руки, демонстрируя внутреннюю сторону запястий и предплечий.

Их покрывало еще больше рубцов.

Конечно, я и раньше замечала их, но, как и все, верила, что это – следы его бесконечных драк.

Я попыталась сглотнуть, но не смогла. Казалось, будто его раны выжигаются на моей собственной коже.

– Это дело рук Джо?

– Нет. – Он провел языком по зубам. – Ее брата Дэрила Райлера. Того мужчины, которого ты видела в библиотеке лет десять назад. Джо не истязала меня. В первое время после свадьбы с моим отцом она лишь шлепала меня. Частенько. А когда мне исполнилось двенадцать, сюда переехал Райлер. – Вишес помедлил, но мне не показалось, что ему с трудом дается рассказ. Его лицо оставалось таким же бесстрастным, как и всегда, а голос тихим и уверенным. – Она запирала двери снаружи, и наказывал меня уже он.

Я судорожно втянула воздух. Мне хотелось убить эту женщину. Даже после всего, что он со мной сделал, мне хотелось, чтобы его мачеха умерла. Но затем у меня возник еще один вопрос.

– А твой отец знал?

– Я рассказывал ему, но он редко появлялся здесь. Его всегда занимал лишь бизнес. А когда меня исключили из школы-интерната и я вернулся сюда, Джо убедила его, что я сам наношу себе увечья. Режу себя. Что я «проблемный» ребенок. Она даже наняла психиатра, чтобы тот осмотрел меня. Которого сама и выбрала, разумеется. И они даже обсуждали возможность отправить меня куда-нибудь на лечение. Поэтому я научился держать рот на замке, пока не подрос и не стал сильнее, чтобы дать отпор. Пока мне не исполнилось шестнадцать лет.

Сглотнув, я еще раз обвела взглядом его торс. И меня тут же накрыло волной стыда, когда я осознала, что испытываю не только жалость. В груди запорхали крошечные крылышки бабочек, а соски превратились в тугие бусинки. Мне нравилось его тело. Оно казалось идеальным даже со шрамами. Прекрасным своей небезупречностью. Но при этом принадлежало Вишесу.

– А ты не пытался рассказать кому-то еще? Заявить в полицию? Пожаловаться учителям?

Он снова моргнул, но в глазах так и не появилось ни одной эмоции.

– В тот момент это уже не имело особого смысла. Джо с отцом много путешествовали, а Дэрил почти не появлялся. Подсел на наркотики. – Вишес пожал плечами. – Он умер вскоре после того, как ты уехала из города. Отключился от передозировки и утонул в своем джакузи. – Он склонил голову набок и добавил: – Какой позор.

От этой новости у меня пробежала дрожь по спине. Я помнила каждое слово из их разговора в тот день в библиотеке. Нет. Вишес не мог кого-то убить. Или мог?.. Я не хотела спрашивать об этом. Потому что не была готова услышать его ответ. И потому что знала – это вызовет еще один спор с совестью, а моя голова и так раскалывалась.

– Вишес… – выдохнула я.

Он шагнул ко мне, и наши тела соприкоснулись. Мне хотелось раствориться в нем, но я понимала, что не стоило поддаваться этому искушению. Он поселился в моих мыслях и вызывал смятение. Но я все еще ненавидела его.

Боже мой, да он же постоянно называл меня Служанкой.

Но когда наши тела соприкоснулись, меня окутало тепло и странное спокойствие, которое никак не ассоциировалось с этим мужчиной и которое лишало желания сопротивляться. Мы стояли невероятно близко друг к другу, но его руки висели по бокам. И, уверена, мы оба лгали себе, что пока не прикасаемся друг к другу руками, это не считается. Но прекрасно понимали, что это не так. Мое сердце воспринимало это не так.

– Все весьма запутанно, но я не отступлюсь, – сказал он. – Я не стану втягивать тебя в судебные распри. Джо не заслуживает и пенни, но что бы ни указал мой отец в завещании, это останется между ней и мной. – Вишес опустил взгляд на мои губы. Он стоял так близко, что я чувствовала соленый вкус его теплой обнаженной кожи и обжигающее дыхание, вырывающееся из его рта. – Тебя это не затронет. Знаю, ты считаешь меня куском дерьма и у тебя есть на это довольно веские причины, но я не стану просить тебя давать ложные показания. Я бы никогда не стал так усложнять тебе жизнь. Никогда. Я просто прошу тебя помочь мне запугать Джо настолько, чтобы она отступила, если возникнут трудности с завещанием.

Я растерянно покачала головой.

– Уверена, твои друзья с радостью помогут тебе.

– Они ни о чем не знают, – признался он. – Я ничего им не рассказывал. Ни о Дэриле Райлере, ни о Джо. Это не то, чем стоит гордиться, Служанка. Ведь я позволял им творить это со мной. Причем годами. За исключением Илайи Коула и психотерапевта, которого я посещал несколько лет назад, лишь ты одна знаешь об этом.

Я могла бы многое ему сказать. Что это не его вина. Что этого не стоит стыдиться. Что он не единственный, кто столкнулся с подобным. Но я достаточно хорошо знала Вишеса, чтобы понимать – это не то, что он хотел услышать. Он слишком горд для ободряющих речей. К тому же сейчас его заботило лишь мое согласие помочь ему.

– Так попроси своего психотерапевта, – предложила я.

– Это не только всколыхнет ненужное дерьмо и выльется мне в кругленькую сумму, но и привлечет ненужное внимание. Нет. Мне совершенно этого не хочется. Я собираюсь разобраться с Джо по-тихому, а мы оба знаем, что ты умеешь хранить секреты.

Цветок. Мрак.

– Откуда мне знать, что ты честен со мной?

Я старательно сохраняла равнодушные нотки в голосе, не обращая внимания на прозвучавший комплимент. Ведь это вполне резонный вопрос. Я не забыла, что слышала в библиотеке много лет назад. Но после того как Вишес обращался со мной, я убедила себя, что это была неприятная семейная ссора.

– Тебе придется поверить мне на слово.

– И какой же из твоих поступков должен убедить меня довериться тебе?

Я поморщилась и отступила на шаг. Потому что близость к нему никак не помогала сосредоточиться.

Вишес поднял руку и коснулся моей щеки тыльной стороной ладони, заставляя сердце биться сильнее. А меня – отступить еще на один шаг.

– Может, я и веду себя как придурок, но никогда не лгал тебе. Ни разу. Джозефина вместе со своим братом нацелились заполучить деньги моей семьи. Они даже не побрезговали грязными приемами, чтобы заполучить их. Так что смерть отца для нее – словно день премии. Но она не получит того, чего так страстно жаждет.

Я закрыла глаза и тряхнула головой.

Не дождавшись ответа, Вишес взял меня за руку и потянул к креслам. Уже наступило пять утра и мне больше не хотелось читать.

– Останься.

– Зачем?

– Потому что я тебе приказываю это сделать.

– Нет.

Опустив голову, Вишес потряс ею и резко втянул воздух.

– Черт, тогда сделай это, потому что я этого хочу. Сегодня был долгий день. Не принимай решений прямо сейчас. Просто посиди здесь, пока я работаю, чтобы вновь привыкнуть к моему кислому виду. Я больше не стану пытаться подкупить тебя. Вместо этого я прошу тебя подумать о том, что для тебя, Эмилия, означает справедливость. Потому что, какой бы хорошей ты ни была и каким бы монстром ни считала меня, думаю, у нас примерно одинаковые моральные принципы.

Я уселась в кресло, стоящее напротив него, но лишь потому, что чувствовала себя невероятно потрясенной, чтобы переживать все это на ногах. Признание Вишеса и мои подозрения насчет смерти Райлера практически парализовали меня.

Я медленно потянулась за книгой в кожаном переплете, лежащей на углу стола. Но прочитав название на корешке, удивленно подняла бровь.

– «Маленькие женщины»?

Вишес в ответ лишь пожал плечами.

Я открыла книгу, но мне не удавалось сосредоточиться на тексте. Потому что каждую пару секунд мои глаза устремлялись к Вишесу.

– У тебя возникли еще какие-то вопросы, Служанка? – не отрываясь от экрана, спросил он.

Меня взбесило, что он вновь обращался со мной так, словно ничего не произошло.

– Я что, дура, раз сижу здесь с тобой? – поинтересовалась я, искренне желая узнать, что он думает об этой ситуации.

На его лице мелькнула тень улыбки.

– Я бы дал тебе много эпитетов. Но «дура» явно в этот перечень не входит.

– И как бы ты меня назвал?

– Ты…

Он поднял голову и посмотрел на меня.

Иногда люди умели общаться лишь взглядом, и сейчас его глаза говорили: «Моя». Но вот с губ слетело совершенно другое.

– Непростая. Настоящая головоломка. Но это не так уж и плохо.

Мне хотелось сказать, что он не заслуживает моей помощи и что я ненавижу его. Но я понимала, что солгу. По крайней мере, о своей ненависти. И даже если я и соберусь солгать ради него, мне не хотелось превращать это в привычку. Поэтому я прикусила язык.

Он намеренно вытянул ногу и протиснул ее между моими, вынуждая отстраниться. Но я не стала этого делать. Мне нравилось тепло, исходящее от его тела. То, как его длинная мускулистая нога прикасалась к моей. И как через несколько минут он надавил чуть сильнее, разводя мои ноги в стороны, отчего с моих губ сорвался глубокий вздох.

Вот только он даже не взглянул на меня. Ни разу. Я делала вид, что продолжаю читать, пока Вишес не постучал по столу ручкой с покусанным кончиком. А когда я заметила имя, выведенное на одной из граней, руки невольно стиснули книгу. Эта была моя ручка. Та, которой я пользовалась, когда он пришел в бар «У МакКоя».

– Кстати, – подняв голову, сказал Вишес с еще одной расслабленной улыбкой на лице. – Я взял на себя смелость сказать твоей маленькой подружке Рашель, что ты больше не собираешься работать в баре. Уверен, вам с сестрой хватит твоей нынешней зарплаты. Так что теперь ты моя, ЛеБлан. И можешь не благодарить.