Глава пятнадцатая

Эмилия

Рози покачала головой, а ее взгляд неотрывно следил за каждым моим движением. Но я и сама знала, что она собиралась сказать.

– Ни слова об этом, – предупредила я и, повернувшись к ней спиной, принялась убирать все, что осталось вокруг мольберта.

Сестра расположилась за обеденным столом и смотрела, как я навожу порядок в своем живописном уголке, так и не притронувшись к своему супу.

Я не жалела, что поцеловала Вишеса. Впервые в жизни я решила рискнуть. Отбросила осторожность. Писала свою жизнь не масляными красками, а акриловыми, которые быстро сохли, отражая то… что мне давно хотелось с ним сделать.

– Да пожалуйста, – саркастично отозвалась Рози. – Но знай: я тебя предупреждала.

Она подтолкнула по столу в мою сторону плотный конверт. Открыв его, я уставилась на деньги, а затем принялась пересчитывать их. Но вместо того чтобы обрадоваться продаже картины, я почувствовала беспокойство.

Совершала ли я огромную ошибку, поддавшись Вишесу? Возможно. Но я не собиралась отказываться от того, чего давно хотела. Да и мы уже давно не дети.

Так что это случится.

Он собирался воспользоваться мной, а я воспользуюсь им в ответ.

Да, это была ошибка космического масштаба, и я отдавала себе в этом отчет.

И прекрасно понимала, что за этим последует болезненная расплата. Но к сожалению, я была готова заплатить эту цену.

* * *

Следующим утром я пришла в офис пораньше. Почему-то мне захотелось, чтобы новый день начался идеально.

Впервые кофе и завтрак ждали Вишеса на рабочем столе.

Я заперлась в своем кабинете – через пару дверей от его – и заказала Рози билет до Сан-Диего. Мне хотелось, чтобы она провела Рождество с родителями. По правде говоря, мне очень хотелось поехать вместе с ней и провести праздники всей семьей, но даже один билет обошелся в кругленькую сумму, а я планировала и дальше придерживаться режима экономии. К тому же я сомневалась, что Вишес даст мне отгул.

Но не стоило думать, что я отправляла Рози на другой конец страны из-за ее вчерашнего предупреждения. Ничего подобного.

Сообщив Рози радостную и неожиданную новость про билет, я разобрала электронную почту Вишеса. Ответила на запросы благотворительных организаций, удалила спам, пометила сообщения от инвесторов, которые требовали его внимания. Мне стало грустно, что все письма в его почтовом ящике касались лишь работы. За исключением нескольких сообщений от Джейми и Трента с добродушным подшучиванием, а также короткого вопроса о слиянии от Дина. Я не шпионила. В мои обязанности входило поддерживать порядок в его почтовом ящике. Правда, в них не входила проверка сообщений на «Фейсбуке» и чтение всех его переписок с женщинами за последние полгода, но я сделала и это, потому что… ну, скажем так: я очень трудолюбива.

Но когда я подняла голову и увидела, что Вишес стоит в дверях и смотрит на меня так, словно я – его завтрак, то невольно вскрикнула и вздрогнула.

– Опять пытаешься посмотреть порно на рабочем компьютере? – заметив, как я покраснела, спросил он. – У нас хорошая система безопасности. И сайты заблокированы.

Я нервно рассмеялась и откинула волосы со лба. Он выглядел слишком хорошо, чтобы вести себя так грубо. Сегодня Вишес надел очередной темный костюм, но уже успел снять пиджак и закатать рукава рубашки, обнажив мускулистые предплечья, легкий загар, который он приобрел под лос-анджелесским солнцем, и шрамы, при виде которых мое сердце начинало биться быстрее.

И единственное, о чем я могла думать, – это то, как мы чуть не поцеловались прошлым вечером. И как я молча проклинала Рози, пока переливала ее суп в тарелку после того, как пришлось уйти от него.

Изогнув бровь, я откинулась на спинку и посмотрела на Вишеса.

– Кажется, твои системные администраторы не слишком хорошо справляются. Я все утро только этим и занималась.

Он рассмеялся и, как мне показалось, вполне искренне, что случалось так же редко и длилось так же недолго, как цветение вишни по весне. Но так же, как и цветы, быстро умирало.

– Я и не знал, что у тебя такие вкусы, Эмилия. – Он засунул руки в карманы. – Но какие бы желания ни возникали в твоей голове, я буду рад их исполнить.

– Пошляк. – Я сделала вид, будто меня сейчас стошнит. – Знаешь, теперь я практически уверена, что ты девственник.

Да, я дразнила его, но не собиралась останавливаться. Хоть он и был ужасно испорченным человеком, но на это находились свои причины. И нет, я никогда не прощу ему того, как он поступал со мной. Но это не означало, что я не могла с ним немного поразвлечься, пока не разберусь со своими финансовыми проблемами. И мне ничего не мешало брать от него все, что он предлагал, раз уж мне была предоставлена такая возможность. Потому что, по сути, сейчас мы лишь использовали друг друга.

Вишес с усмешкой медленно скользнул взглядом по моему телу с головы до ног, а затем вернулся к лицу.

– Твоя задница должна быть в моем кабинете через десять минут. Нам нужно обсудить несколько вопросов, связанных со слиянием.

А затем он вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Не успела я даже перевести дух, как зазвонил телефон. И я с широкой улыбкой ответила на звонок.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты летишь со мной! – воскликнула Рози.

Меня радовало, что она почувствовала себя лучше, а еще больше радовало то, что сестру так воодушевила возможность встречи с нашими родителями.

– Мне жаль, Маленькая Роза. Но у меня куча работы, к тому же с тех пор, как я переступила порог нашей новой квартиры, мне хочется насладиться ею в одиночку. Врубить на полную песни группы Panic! At The Disco, потанцевать голышом, поесть пиццу и порисовать, пока тебя нет.

Несмотря на легкую грусть от того, что я не смогу провести праздники со своей семьей, эта идея мне действительно нравилась. И это, конечно, намного превзойдет то, как мы отмечали два последних Рождества, в одно из которых я подарила Рози полупустой флакон духов, а она притворилась, будто он совершенно новый.

– Я никуда не поеду без тебя, чокнутая шлюшка. Только не на Рождество.

– Рози… – вздохнула я и, отодвинув стул, поднялась на ноги.

Следующие десять минут я провела в туалете, где, расчесывая волосы пальцами, чтобы выглядеть как можно лучше, продолжала убеждать сестру.

– Это просто смешно. Я только вернулась от родителей. А ты их не видела последние два года. Перестань.

– Поехали со мной, – настаивала она.

– Я хочу сэкономить немного денег.

– Да ты зарабатываешь целое состояние!

– Это сейчас. А кто знает, что случится через месяц или два?

В трубке повисло молчание. Она знала, что я права. Я все еще искала другую работу, понимая, что задержусь здесь ненадолго. Вишес сам меня предупредил. Да он даже не жил в Нью-Йорке.

– Нет, серьезно, ты хоть понимаешь, как давно я не оставалась в доме совершенно одна? – решив привести последний довод, поддела я. – К тому же я до старости буду припоминать тебе, если ты не воспользуешься билетом. Он невозвратный. И мне не хочется видеть твою жалкую физиономию все праздники. Езжай.

– Я люблю тебя, – с грустным смешком сказала Рози.

– И я тебя, сестренка. – Я улыбнулась. – А теперь принимайся собирать вещи. Тебе нужно успеть на самолет, который улетит уже через несколько часов.

– Хорошо, а ты рассказала маме про «Крысу»? Я подумала, что стоит упомянуть, что мы с ним решили завести змею.

– «Крысу»? – Я сморщила нос.

– Моего парня-байкера!

Я рассмеялась.

– О да. Она знает про него и сказала, что с удовольствием познакомится с ним при первой возможности. Да и на чердаке Спенсеров водится столько паразитов, что змея будет чувствовать себя как дома.

По дороге в кабинет Вишеса я отчаянно пыталась унять сердцебиение. О чем я думала, желая завести интрижку с парнем, который разрушил мою жизнь? Но я хотела его, и мне уже надоело отказываться от своих желаний.

Я постучала в дверь, как того требовали приличия, и, проведя ладонями по бедрам, покосилась на стеклянную стойку секретарши Пэтти, на лице которой появилась теплая улыбка. Конечно же, я улыбнулась ей в ответ.

– Войдите, – прорычал Вишес.

Он стоял за своим стеклянным столом, упираясь в него ладонями.

– Ты хотел обсудить слияние компаний? – Я прижала айпад к груди и порадовалась, что могла составлять связные предложения, учитывая мою реакцию на него. – Нужно сделать что-то еще?

– Повернись лицом к двери, – приказал он, совершенно игнорируя мои вопросы.

Хотя сам при этом продолжал смотреть на экран ноутбука.

Я нахмурилась.

– Что? Но зачем?

– Потому что я твой босс и приказываю тебе это сделать.

Он поднял голову, и его взгляд разбил вдребезги тонкую маску уверенности, которую я надела.

На его лице не отражалось ни единой эмоции, но глаза под полуопущенными веками блестели. То, как он смотрел на меня, словно раздевал сантиметр за сантиметром, распаляло желание броситься на него, как это делали бесстыдные девчонки в старшей школе. Я медленно развернулась и уставилась на дверь. Сердце, словно бешеное, колотилось в груди, наполняя уши яростными ударами. И меня порадовало, что, в отличие от других кабинетов, у него была лишь стеклянная стена. А дверь, находящаяся в самом центре, выполнена из темного дерева.

– Это из-за произошедшего вчера вечером? – уточнила я.

– Нет.

Я чувствовала каждый его шаг, сотрясавший мою душу изнутри. Лоно сжалось, а горячая волна похоти обжигала таз. Через несколько секунд его тело прижалось к моему, и это прикосновение оказалось жарче, чем я помнила. Намного жарче. И более опьяняющим, чем десять лет назад. Его губы опустились на чувствительное место на моей шее, едва касаясь кожи. Не целуя, а дразня обещанием чего-то большего.

– Это из-за того, что ты лгала себе в семнадцать. И продолжаешь обманывать себя даже в двадцать семь. Ты трахнулась с одним из моих лучших друзей, хотя мечтала оказаться в моей постели. Пришло время загладить свою вину, мисс ЛеБлан.

Он обвил рукой мое плечо и обхватил щеку, а затем прижал голову к своей груди. Его губы отыскали мой висок, опаляя запахом кофе, похоти и его самого.

– Мне надоели эти детские игры, – прохрипел он так тихо – невероятно тихо, – что я почувствовала, как его горячие губы скользят по моей коже. – Мы оба сейчас здесь, оба одиноки и страстно желаем друг друга. Это уже не остановить. Мы трахнемся. Только скажи «да».

– Вишес… – начала было я.

Но он слегка потянул меня за волосы, запрокидывая голову, а затем второй рукой притянул еще ближе к себе, отчего моя задница уперлась в его выпирающий, пульсирующий член. И теперь не оставалось сомнений, насколько сильно он хотел меня.

Да и мое желание ощущалось не менее убедительно. От этого обжигающего и пьянящего чувства мои бедра сжались. Мне хотелось откусить кусочек запретного плода, который, как я убеждала себя, сочился ядом. Вишес причинил мне боль, но, по иронии судьбы, эта боль дала мне жизнь.

– Скажи «да», – повторил Вишес.

Мне следовало ответить «нет», но тело буквально кричало «да», поэтому я ограничилась лишь легким молчаливым кивком.

– Хорошая девочка, – выдохнул он. – Я знал, что ты примешь правильное решение, если не будешь смотреть мне в глаза.

Он развернул меня к себе, но прежде чем я успела что-то сказать – хоть что-то, – его рот накинулся на мой. И все сомнения испарились. Его язык раздвинул мои губы, в этот раз не робко, а требовательно, отчего в голове вспыхнули воспоминания о том, как я не позволила этому случиться в первый раз. Но теперь между нами ничего не стояло. Ни Дин. Ни Беспутные Хулиганы. Ни Тодос-Сантос. Остались лишь два жаждущих, вожделеющих взрослых человека, которые желали друг друга до дрожи.

Мне хотелось превратиться в дымку, проникнуть в Вишеса и никогда его не покидать.

Это казалось безумием, но именно до такой степени я желала этого мужчину.

Его губы обжигали, а поцелуй вышел жадным и грубым. Словно он пытался выжечь все следы любого другого мужчины, который когда-либо целовал меня. А когда он слегка умерил пыл, сердце пропустило несколько ударов. Я чувствовала такое сильное возбуждение, что, казалось, сейчас умру прямо в его руках, если он не снимет с меня одежду. Вот только я и сама не допустила бы этого. В большей степени потому, что наступило девять утра и этаж заполонили служащие. Но когда Вишес подхватил меня за бедра и поднял вверх, отчего я тут же обвила его ногами за талию, стало понятно, еще несколько секунд, и мы совершим кое-что очень непрофессиональное прямо у двери в его кабинет.

– Нас могут увидеть, – простонала я ему в губы.

– И что с того? – Он слегка прикусил мою нижнюю губу, а затем с силой втянул ее в себя.

В его полуприкрытых глазах не осталось и капли скуки. От осознания, что именно я довела его до такого состояния, мое сердце затрепетало.

– А то, что это совершенно непрофессионально, – озвучила я свои мысли, но не отстранилась.

Вишес говорил правду. Еще в старших классах мы хотели друг друга. Но я по своей глупости пыталась переложить эмоции, которые испытывала к нему, на одного из его лучших друзей. А он оказался настолько переполнен ненавистью, что выгнал меня из города, вместо того, чтобы обозначить свои права на меня.

Я осознавала, что у нас нет будущего. Слишком многое произошло между нами. Но это не означало, что мы не могли наслаждаться настоящим, пока он не отомстит и не вернется в Лос-Анджелес к своей жизни.

– Эмилия, – прохрипел Вишес у моего уха. Он все еще не называл меня Милли, но хотя бы перестал звать Служанкой. – Мне плевать, кто нас увидит. А может, это даже и к лучшему, ведь тогда они точно будут знать, что не стоит связываться с девушкой, которая принадлежит мне.

– А как же правила компании, о которых ты говорил Флойду?

– К дьяволу правила. Я владелец этой компании.

Но, несмотря на его слова и прикосновения, мне удалось собраться с силами и, уперевшись руками ему в грудь, оттолкнуть его. Мои губы припухли после обжигающего поцелуя, а у виска отчетливо бился пульс.

– Мы не можем сделать это здесь, – возразила я, пытаясь убедить в этом не только Вишеса, но и себя.

Казалось, его не сильно расстроили мои слова, когда он подошел к столу, с которого поднял ключи и телефон. После этого, не сводя с меня взгляда, он ткнул пальцем в кнопку интеркома.

– Секретарша, – рявкнул он. – Отмени все дерьмо, запланированное на сегодня. Мое расписание найдете на компьютере мисс ЛеБлан, к которому у вас есть доступ.

– Все в порядке? – донесся до меня мягкий женственный голос Пэтти с другого оконца провода.

– Я неважно себя чувствую, и моя помощница поухаживает за мной.

Он оборвал разговор и принялся складывать документы в аккуратную стопку, совершенно не обращая на меня внимания. Но я прекрасно понимала, что это означало, как и мое сердце, лихорадочно забившееся в груди.

– Неважно себя чувствуешь? – спросила я, постучав пальцем по подбородку.

– Да. – Вишес даже не взглянул в мою сторону. – Я невероятно хреново себя чувствую из-за того, что не могу находиться внутри тебя, хотя это следовало сделать уже давным-давно. Пошли.

Наш долгий путь от его кабинета до лифта больше напоминал аллею позора. И все из-за того, что всю дорогу Вишес собственнически сжимал мой локоть, словно охранник, сопровождающий меня на выход. Поэтому неудивительно, что все уставились на нас двоих. Все до единого. Люди провожали нас взглядами, ощущавшимися даже сквозь стеклянные стены кабинетов, выглядывали из кухни и украдкой косились в приемной.

Вот только это задевало меня сильнее, чем следовало. Ведь, по сути, для меня эта работа временная, да и Вишес не совсем законный босс. Мы с ним заключили соглашение, которое могло быть прекращено в любой момент, поэтому я собиралась наслаждаться моментом и брать все, что только возможно, пока мое время не истекло.

Когда мы шагнули в лифт, следом за нами попытался зайти еще один сотрудник в костюме.

– Выйди, – спокойно сказал Вишес, и тот беспрекословно выполнил приказ.

У меня отвисла челюсть, а Вишес просто ударил по кнопке и, дождавшись пока закроется дверь, прижал меня к серебристой стене.

– Итак, на чем мы остановились?

* * *

Я молилась, чтобы никто не заметил, что Вишес за короткую поездку на лифте едва не перевернул мой мир с ног на голову, но все надежды оказались тщетными. Когда лифт со звоном открылся, и мы, спотыкаясь, вышли в оживленный вестибюль, моя губа кровоточила из-за одного из наших безумных поцелуев. Честно говоря, я укусила его первой, но лишь чтобы подразнить. А он… просто слетел с катушек. По-другому и не скажешь.

Мы устремились к выходу, и хотя здание, где мы жили, находилось всего в десяти минутах ходьбы, мне казалось странным совершать этот путь пешком. Ведь мы так возбудили и разгорячили друг друга. К тому же мои трусики уже можно было отжимать, так что оставалось лишь надеяться, что люди не заметят этого сквозь легинсы с рождественскими узорами. К счастью, они были сшиты из плотной ткани.

Вишес все так же удерживал меня за локоть, что со стороны, наверное, выглядело галантно и учтиво, но я не питала никаких иллюзий насчет этого. Несмотря на то что мы не виделись десять лет, я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что слово «романтика» не входило в его лексикон. А сам он был так же эмоционально открыт, как и отбойный молоток. Сейчас его чувствами владела чистая похоть, взявшая верх после десяти лет бурления под кожей, вызванного разочарованием, ревностью и ненавистью.

Как только мы вышли сквозь вращающиеся двери навстречу декабрьскому морозу и толпам покупателей, сметающих полки в преддверии Рождества, я расхохоталась. Мы шагали так быстро, словно наши задницы пылали.

– И что же тебя рассмешило? – Его лицо выглядело таким напряженным, что мне пришлось подавить очередной смешок.

На самом деле у меня не было поводов для смеха. Моя нижняя губа кровоточила, а Вишес щеголял с явно видимой эрекцией. Но при этом выглядел таким серьезным, будто вел меня в отделение «Скорой помощи», а не в свою постель.

– Просто мы ведем себя как два подростка, которые узнали, что родители одного из них уехали на всю ночь, – сказала я, сдерживая очередной взрыв смеха.

Вишес еще сильнее сжал мой локоть и, прибавив скорость, потянул за угол.

Мой смех стих, когда мы прошли сквозь стеклянные двери в небоскреб, в котором жили. Вишес трижды нажал на кнопку вызова лифта, а потом принялся расхаживать взад и вперед, ожидая, пока тот приедет. И при этом еще проводил рукой по своим чернильно-черным волосам.

– Рози дома, – с трудом сглотнув, выдавила я.

Повернувшись, Вишес посмотрел на меня, и, клянусь, мне показалось, что его член вот-вот прорвет молнию. Или молния вот-вот вонзится в его член. Но и в том и в другом случае ему будет больно.

– Значит, поднимемся в пентхаус, – сказал он, вновь запуская руку во взъерошенные волосы и нетерпеливо дергая их.

– Мы можем столкнуться с ней в лифте. Или в коридоре. Или…

Честно говоря, меня не волновало, что Рози нас увидит. Я уже взрослая, и мы обе порой приводили парней, пока жили в старой квартире. И когда это случалось, вторая просто уходила гулять. Но сейчас я явно тянула время. Хотя и сама не понимала почему.

– Хорошо. Давай вызовем такси. Отель «Мандарин» не так уж и далеко. В это время года они часто забиты. Но вдруг нам повезет, и мы сможем снять комнату. А если нет, то в «Старбаксе» отличные туалеты. – Вишес развернулся и зашагал к выходу.

Я схватила его за руку и потянула на себя, отчего наши глаза встретились.

– Серьезно? После десяти лет ожидания ты хочешь, чтобы это произошло вот так? Да, Вишес? В гостинице в разгар утра?

– Черт. – Он скрипнул челюстями, а затем выдохнул и закрыл глаза. – Чего ты ожидала, после того как мы ушли из офиса? Что мы будем смотреть фильм с Дженнифер Лоуренс, накрывшись гребаным пледом?

Вишес выглядел таким взвинченным, что казалось, еще пара секунд, и он взорвется посреди мраморного холла. Я прижала ладонь к воротнику его рубашки, и это слегка успокоило его.

– Я купила Рози билет на самолет, чтобы она провела праздники с родителями. Около шести она отправится за своими лекарствами, а оттуда прямиком в аэропорт. Мы можем вернуться в офис, а когда она уйдет, придем сюда.

– Нет уж, черт побери, – практически выплюнул он. – Мы проведем этот день вдвоем.

Он молча взирал на меня так, словно собирался взять прямо на полу.

– Тогда давай я покажу тебе Нью-Йорк, – предложила я, переплетя пальцы вместе.

– Что? – Вишес нахмурил брови.

– Давай я покажу тебе Нью-Йорк. Куда люблю ходить и где люблю поесть. Покажу, почему этот город намного лучше Лос-Анджелеса, и почему Фрэнк Синатра, Вуди Аллен и Мартин Скорсезе восхваляют его так, будто это рай на земле, несмотря на сводящую с ума погоду.

– Милая, меня не интересует моногамия. – Он хмыкнул так, словно я попросила его раздвинуть море. – А это очень похоже на свидание.

– Это не свидание, – чувствуя, как пылает лицо, запротестовала я. – К тому же, насколько я помню, ты вчера сам пригласил меня поужинать с тобой. Что же сейчас изменилось?

– Это было не свидание. Просто я охрененно проголодался.

– Да и с чего ты взял, что мне захочется встречаться с таким противным и черствым человеком, как ты? – Я наклонила голову вбок, прожигая его взглядом.

– Не знаю. Да и мне плевать. И я не хожу на свидания, – отступая на шаг назад и качая головой, повторил он.

Его щеки порозовели, и в этот раз точно не от холода.

Господи боже и святые угодники.

Мне уже осточертела вся эта чепуха, и я решила закончить наш разговор.

– Ты серьезно? – фыркнула я.

– Более чем, – подтвердил он.

– Значит, если я скажу тебе, что хочу уложить наш выпускной год в один день… и поехать кататься на коньках в Рокфеллеровский центр, где позволю тебе добраться до второй базы, как нетерпеливому подростку… – Я сократила расстояние между нами и прижалась губами к его обнаженной шее, отчего с его губ сорвался тихий вздох. – А затем поесть в ресторане «У П. Джей. Кларка», где позволю затащить меня в туалет и довести до третьей базы… – Я прошептала эти слова у его кожи, после чего подняла глаза и встретилась с его обезумевшим взглядом. – И наконец, отправиться на бродвейское шоу, где я слегка пошалю в темноте… – Мы растворились в поцелуе, и я, конечно же, почувствовала, как твердеет член в его брюках, прижимаясь к моему животу. – Ты откажешься?

Меня давно ничто не веселило так, как его лицо в этот момент, когда на нем за минуту отразились удивление, нетерпение и, в конце концов, возбуждение.

– Черт побери, – пробормотал он, прижимаясь ко мне твердым членом. Со стороны, наверное, это напоминало самые пошлые объятия на свете. – Я собираюсь отправиться кататься на коньках, чтобы пообжиматься с девушкой, а ведь мне уже давно не шестнадцать.

– И при этом согласился на свидание длиной в целый день, – пошутила я.

Он закатил глаза, но последовал за мной на улицу, а затем к ближайшей станции метро, застегивая на ходу пальто, чтобы скрыть внушительных размеров выпуклость между ног.

– Показывай дорогу.

* * *

Несмотря на мои поддразнивания, я не собиралась вести его на каток. Но и говорить ему об этом сейчас не хотела. Да, я наслаждалась тем, с каким видом он сидел напротив меня в метро. Вишес сжимал челюсти. Хмурил брови. А взгляд то и дело встречался с моим. Мы не обращали внимания на окружавший нас шум – вонючие пальто, то и дело задевающие наши ноги, – электронные и в мягкой обложке книги, пакеты с едой навынос, от которых доносился запах азиатской кухни. Мы видели только друг друга.

У меня не получалось вспомнить, когда в последний раз я проводила день, развлекаясь в городе, не беспокоясь при этом о том, что придется отработать дополнительную смену или побегать по делам.

А еще не выходило вспомнить, когда в последний раз я проводила день с мужчиной, от которого подкашивались коленки, сбивалось дыхание и учащалось сердцебиение.

– Мы просто прогуляемся, но на этом все, – вдруг сказал он, возвращая мне мои же вчерашние слова.

– Я попросила тебя покататься со мной на коньках, а не пытаюсь растопить лед вокруг твоего невероятно холодного сердца, – парировала я, как это сделал он менее двадцати четырех часов назад.

На его лице мелькнула редко появляющаяся улыбка.

– Так куда мы на самом деле едем? Рокфеллеровский центр в другой стороне.

– Вы как всегда проницательны, мистер Спенсер.

Услышав, что мы подъезжаем к 77-й улице, я встала и ухватилась за одну из перекладин. Вишес последовал за мной.

– Мы едем в «Метрополитен-музей».

Оказалось, что в музее проходит выставка анатомии человека с настоящими и чересчур кровавыми экспонатами. Пока мы стояли в очереди за билетами, я рассказала Вишесу, что чуть не грохнулась в обморок, когда впервые увидела настоящую мумию. Он рассмеялся и в ответ поведал мне, что однажды вместе с классом отправился в Музей медицинской истории Мюттера, где его вырвало, когда он увидел остатки мозга Эйнштейна.

– Ничего удивительного. Некоторые вещи лучше оставить воображению… хотя не уверена, что захочу когда-нибудь представить себе это, – наморщив нос, призналась я, когда мы вошли на выставку.

Я сжимала в руках маленький буклет, чтобы слегка успокоить сковавшее меня напряжение. Мы остановились перед фотографией настоящего сердца, водруженного на белый куб. Оно выглядело таким живым в окружении лужи крови, будто еще пару минут назад билось в чьей-то груди.

И я видела в этом настоящее произведение искусства.

Черт побери, да мне захотелось поскорее вернуться домой и нарисовать его.

– Мне было тринадцать, и это показалось мне ужасным. Просто я всегда считал мозг самой важной, сокровенной частью человеческого тела. Наверное, такие мысли у меня возникли после того, что стало с мамой после аварии. Ее тело парализовало от шеи до ног, но разум не пострадал. Она оставалась самой собой.

Я молчала, потому что мне казалось важным дать ему высказаться. Несколько минут мы смотрели на фотографию, пока он не добавил:

– Мне нравится, что ты всегда смотришь реальности в глаза. Ты не трусиха, Эмилия.

Я кивнула.

– Ты тоже. Вернее, ты еще тот безумец, но при этом храбрый.

Мы прошли несколько шагов и остановились у следующей фотографии. Время бежало быстро. Слишком быстро. Мы провели в музее четыре часа, прежде чем я проголодалась настолько, что предложила отправиться перекусить. Вишес согласно кивнул. Меня удивляло, что мы провели здесь так много времени, и он даже ни разу не выказал недовольство. Но когда мы направились к выходу, он схватил меня за воротник пальто и утянул в коридор, ведущий к туалетам. Здесь оказалось тихо и уединенно. Да и во всем музее собралось не так много народу в будний день перед Рождеством.

– А как же вторая база, которую ты мне обещала? – пробормотал он, едва касаясь ртом моих губ.

Я обхватила руками его шею и замерла в ожидании его дальнейших действий.

Я была хорошей девочкой. А он – плохим парнем. И прекрасно знал, что делать.

Вишес прижался губами к моим губам, опаляя мучительно-медленным и дразнящим поцелуем. А затем отстранился и посмотрел на меня, скрывая за полуприкрытыми веками хищный взгляд.

– Восхитительно, – прохрипел он.

Я кивнула. Прекрасный, долгий поцелуй казался лучше спешного секса. Вишес вновь наклонил голову, обрушивая на меня еще один поцелуй. Но в этот раз он не сдерживался, жадно посасывая мой язык, крепко сжимая мой зад одной рукой и нежно поглаживая шею большим пальцем второй.

– Ты часто представлял себе это? Как мы целуемся вот так? – спросила я с хрипотцой в голосе.

Не торопясь открыть глаза, я почувствовала, как он кивнул в ответ. Между нами проскакивало электричество. Тело молило о большем, сгорая от его прикосновений и отчаянно желая ощутить его как можно ближе.

Моя одержимость. Моя муза. Мой враг.

– Все это гребаное время, Эмилия. Я мечтал сжать твою задницу… – Он обхватил мою попу и еще ближе притянул к своему твердому члену, пока его губы обжигали мои неторопливыми, дразнящими поцелуями, которые одновременно и опьяняли, и успокаивали меня. – Приласкать эти сиськи… – Он скользнул мозолистым большим пальцем с моей шеи к ключице и ниже, а затем, прежде чем я успела опомниться, начал потирать сквозь одежду мою правую грудь и покусывать подбородок. – Целовать эти грешные губы, которые улыбались ему.

После чего он вновь обрушился на меня с поцелуями.

Это сломило меня. Пробудило. Погубило.

Я не затрагивала тему Дина, потому что мой бывший, судя по всему, не особо переживал и стал двигаться дальше. После встречи с Вишесом я из любопытства и вновь проснувшегося чувства вины заглянула на «Фейсбук» к Дину. Но судя по постам и фотографиям, он счастлив, доволен жизнью и меняет женщин, как перчатки. Мне стало чуточку легче от осознания, что я больше не занимаю его мысли.

Но только не мысли Вишеса. Я засела в его голове. Оккупировала там себе местечко, хоть это и бесило его. Вот почему мы сейчас целовались. И почему я не верила ему, когда он уверял, что ненавидит меня. Во всяком случае, не в этот момент.

– Тогда за что ты возненавидел меня?

Я и сама не понимала, то ли сходила с ума, то ли запала на него. Каждый раз, когда он оказывался рядом, мои мысли путались.

Но он не стал отвечать мне, а вместо этого сильнее прижался стояком к моим легинсам с красноносым Рудольфом, спустился поцелуями к груди и, потянув свитер вниз, прикусил мой сосок через лифчик. Я чувствовала, как пульсировал его ствол между моих бедер, и мне хотелось, чтобы каждый его сантиметр оказался во мне. Я жаждала этого. Но вдруг его лицо стало серьезным.

– Эмилия… – предупреждающе сказал он.

– Нет, ответь мне. Да и вообще, какое сейчас это имеет значение? Ты получил, что хотел. Я уехала. Так почему бы тебе не унять мое любопытство?

Вздохнув, он отстранился и уперся руками о стену по обе стороны от меня. А затем опустил голову, устремляя свой взгляд в пол.

– Мое тело с ног до головы покрывали шрамы. Я оказался физически изуродован и психически сломлен. Побои, причиненные мне Дэрилом Райлером, погубили меня. Я не решался снять рубашку, когда ходил с друзьями на пляж. Не трахался с девушками при включенном свете. А в голове каждое мгновение крутились мысли, каким чудовищем я стал под своей одеждой. Под своей плотью. А потом появилась ты. Невинная, без единого шрама, с большими добрыми глазами и искренней улыбкой. Ты казалась невероятно чистой, а я – грязным. И, думаю, мне хотелось запятнать тебя.

Он вздохнул.

– А затем ты услышала наш разговор с Дэрилом, – продолжил Вишес. – И я решил, ты догадалась, что он творил со мной. И испугался, что ты кому-нибудь об этом растрезвонишь. Я не мог рисковать, поэтому начал запугивать тебя. А потом и вовсе вынудил уехать из города. Я настоящий засранец, Эмилия. И знаю это. Но не прошу исправить меня. Я такой, какой есть. К тому же мы будем просто трахаться. Использовать друг друга. Пока один из нас не встретит кого-то другого, более подходящего для себя.

Он хотел непринужденности. И это радовало.

Он был светом в непроглядном тумане. Но я лучше всех знала, насколько опасно это великолепное танцующее пламя. И если я смогу отнестись к происходящему между нами, как к мимолетной интрижке, то мое сердце не пострадает. И его тоже.

– Ты когда-нибудь встречался с кем-нибудь с серьезными намерениями? – еле слышно спросила я, когда возбуждение, охватившее нас, немного стихло, а Вишес выпрямился и повел меня на выход, а затем в сторону метро.

Не сказать, что меня удовлетворило его объяснение, но по крайней мере успокоило. Хотя бы немного.

– Никогда, – равнодушно ответил он. – А ты? Ну, кроме…

– С двумя парнями здесь, в Нью-Йорке, – кивнув, сказала я, не давая ему закончить предложение и произнести его имя.

Дин причинил ему такую же боль, как и я. И теперь я это понимала.

– М-м-м, – промычал Вишес.

Мы спустились в метро. Нам повезло: поезд как раз подъехал к станции. И хотя в вагон набилась целая толпа, у меня возникло чувство, что Вишес руководствовался не только этим, когда притиснул меня всем телом к одной из желтых стен, чтобы больше никто не смог ко мне прикоснуться.

– А ты любила хоть одного из них? – Его губы едва касались моих.

– Трудно сказать наверняка, – пожав плечами, ответила я. – Они были такими милыми.

– Милыми. Все понятно.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы он все понял. И всю поездку в метро с его лица не сходила самоуверенная улыбка.

Вот ублюдок.

* * *

Мы отправились в Рокфеллеровский центр. Я сказала, что хочу посмотреть на елку и на катающихся на катке людей. Но, по правде говоря, мне хотелось еще немного потрепать ему нервы. Посмотреть, как далеко он позволит мне зайти.

И оказалось, что чертовски далеко. Дальше, чем он позволял зайти хотя бы одной из девушек, с которыми я его видела. И одно это тешило мое эго так, что даже тело трепетало от удовольствия.

Следующей нашей остановкой стал бар «Thin Crushed Ice» в Ист-Виллидж. Я никогда раньше не бывала здесь, но часто проходила мимо, когда направлялась в художественный магазин за красками или кисточками, и всегда задавалась вопросом, как он выглядит изнутри. Так что, если уж придираться, то это место нельзя назвать моим любимым, но меня не покидало ощущение, что именно таким оно и станет.

Темное здание привлекало взгляд своим входом, оформленным в виде телефонной будки. Внутри вдоль кирпичных стен бара стояли чучела в солнцезащитных очках и с галстуками, а с учетом деревянного потолка создавалось впечатление, что ты перенесся за несколько тысяч километров от Нью-Йорка. Зал оказался заполнен хипстерами, несмотря на будний день и едва перевалившее за шесть часов время. Вишес направился к одной из кабинок и уселся на кожаный диван. Но когда я последовала за ним и решила сесть напротив, он покачал головой и похлопал по свободному месту рядом с собой. Я опустилась на указанное место, и он тут же закинул руку мне на плечо. Закрыв глаза, я вдохнула его запах – вобрала его в себя, – наслаждаясь молчаливым моментом обладания этим мужчиной.

– Выпей. – Он подтолкнул ко мне коктейльную карту, а затем схватил телефон, чтобы проверить электронную почту. – Но не переусердствуй. Не хотелось бы отказаться от секса из-за того, что ты налакалась.

Большинство девушек после этих слов сразу бы ушли. Но я понимала, что таким образом Вишес пытался компенсировать свою уязвимость, которую ощущал после признания своих слабостей в Музее Метрополитен. Признания собственного поражения.

– Ты так себя ведешь, что я и трезвая не обратила бы на тебя внимания.

Я открыла меню и, естественно, захотела попробовать каждое блюдо. Мой рот наполнился слюной, хотя я едва ли понимала половину названий. Они звучали очень изысканно. Смесь азиатской и средиземноморской кухонь. Меня не волновало, что они означают, мне просто хотелось, чтобы они как можно скорее оказались у меня в животе.

Когда я подняла голову от меню, чтобы спросить, что он хочет, то заметила его странный взгляд, устремленный на меня. Вишес смотрел на меня так все то время, что мы гуляли по музею, но я не хотела тогда портить удовольствия и допытываться почему.

– Что? – наконец не выдержала я.

– Третья база – это оральный секс. Верно?

Я закатила глаза и только открыла рот, чтобы ответить, как к нашему столику подошла официантка. Она выглядела как мать всех хипстеров с волосами такого же цвета, как у меня, и с таким количеством пирсинга на лице, что вполне могла сойти за человеческое сито. Но как только она собралась поприветствовать нас, Вишес выпалил:

– Все. – Он толкнул меню в ее сторону и, продолжая разговаривать с ней, посмотрел на меня. – Просто принесите нам все, что есть в меню. Еду, коктейли. Что угодно. Не важно. А теперь уходите.

Мне инстинктивно захотелось вскочить на ноги и уйти прежде, чем кто-нибудь задастся вопросом, что я делаю рядом с таким грубияном. И я даже слегка пододвинулась к краю сиденья, когда Вишес резко притянул меня к себе.

– Какого черта? – Я сердито посмотрела на него.

– Ты так мне и не ответила. – Он невозмутимо посмотрел на меня. – Что означает «третья база»? Я растягиваю твою киску языком, а взамен ты отсасываешь мне член?

Боже. Мой.

Мне не верилось, что я когда-то умудрилась влюбиться в этого человека. И определенно не верилось, что я переживала, как переспать с ним и при этом не заполучить разбитое сердце. А это будет совсем не трудно.

– Вик, – сквозь зубы процедила я. – Не притворяйся, будто не знаешь, что такое «третья база».

– Я предпочитаю использовать терминологию американского футбола, поскольку хорошо знаком с этой игрой. Вот почему я не сомневаюсь, что забью сегодня вечером.

– Как гладко у тебя выходит, – без намека на улыбку ответила я.

– А еще толсто, – добавил он. – И с небольшим наклоном вправо.

Мне вновь нестерпимо захотелось убежать, но к столику подошла официантка с десятью бокалами на подносе. Так что вместо того, чтобы уйти, я выпила залпом два коктейля, словно это были шоты, и вытерла рот тыльной стороной ладони. Я и так еле сдерживала себя, а тут еще мой босс решил заговорить об оральном сексе. Границы размывались все сильнее и сильнее, а алкоголь лишь способствовал этому.

Вишес сделал глоток пива. Медленно. Прекрасно контролируя себя. Охотник всегда ведет себя более расчетливо и уверенно. Я же больше напоминала загнанную беспомощную добычу.

– Почему ты никогда не пыталась стать художницей? – спросил он.

Это прозвучало скорее как обвинение, чем вопрос. Кое-что из заказанной им еды уже принесли нам, и я ковыряла блюда вилкой, пробуя все по очереди.

– Пыталась. И даже сотрудничала с другими художниками. Стажировалась в галерее на Манхэттене после колледжа. А потом сюда переехала Рози. Она часто болела, и ей не удавалось удержаться на подработках. А почему ты решил стать юристом?

– Мне нравится спорить с людьми.

Я рассмеялась. С этим сложно не согласиться.

– Но ты выбрал слияния и поглощения. Не такой уж быстрый и драматичный способ практиковать свои навыки, – возразила я.

Вишес подхватил пальцами оливку и поднес ее к моим губам.

– Открой рот, – грубо попросил он.

И я послушалась.

– А теперь глотай.

Я улыбнулась и, бросая ему вызов, зажала оливку между зубами. Вишес наклонился и жадно поцеловал меня, проталкивая оливку мне в рот языком. У меня было два варианта: поперхнуться или проглотить ее. Я выбрала последний.

Он отстранился, но при этом продолжал смотреть на мои губы.

– Вот это я называю «хорошей практикой». А что касается адвокатской деятельности, то у меня нет никакого желания покрывать чужие ошибки. Мне больше нравится смотреть, как мои клиенты удваивают и утраивают капиталы. Свои и… мои. Люди платят мне не за то, что я обучался в элитной юридической школе. Нет, я окончил дерьмовый колледж в Лос-Анджелесе, где учился вместе с теми, кто работал, отбирая дома и гоняясь за «Скорыми». Люди платят мне за то, что я зарабатываю деньги. И у меня это отлично получается.

– Почему ты так помешан на деньгах? У тебя их и так много.

Вишес наклонился вперед и приподнял прядь моих светло-пурпурных волос.

– Деньги – они как киска, милая. Ими нельзя насытиться.

– А еще они делают тебя невероятно счастливым. Ты же понимаешь, что это звучит как клише?

В его глазах блеснуло что-то дьявольское.

– Я счастлив. И никогда не был так счастлив. Сейчас семь часов, и Рози должна быть уже далеко отсюда. Так что давай вернемся домой, пока я не решил перейти на третью базу прямо на этом столе.

– Сначала я хочу заглянуть в еще одно место, – сказала я.

– Да какого черта? – процедил он сквозь зубы. – А как насчет того, чтобы вы уже выполнили свою часть сделки, мисс ЛеБлан?

– Обязательно выполню. Осталось подождать самую малость. Терпение – добродетель.

– Терпение может пойти в жопу. Но знай: куда бы ты ни решила пойти, в твоих же интересах, чтобы там было удобно. Потому что я больше не намерен ждать.