Глава двадцать четвертая

Эмилия

Вишес не обманул и действительно встречал меня у станции метро каждый день ровно в восемь вечера. Стоило мне пройти сквозь двери, как он присоединялся ко мне, а затем мы в полном молчании шли к моему дому.

Поначалу он пытался заговорить со мной, спрашивал, как прошел день, о работе и о моем боссе, пытаясь выудить у меня хоть что-то о моей жизни. Но я не отвечала. И через какое-то время наши прогулки стали молчаливыми. Пока мы не подходили к моему дому. Там он, не проронив ни слова, смотрел, как я достаю ключи и открываю дверь. И каждый день ровно за секунду до того, как я закрывала ее за собой, он задавал один и тот же вопрос:

– Можешь выслушать меня? Я прошу уделить мне лишь десять минут.

И каждый день я отвечала:

– Нет.

А затем поднималась в квартиру.

Через две недели он просил дать ему хотя бы пять минут, но я не меняла своего решения. Наверное, мне следовало настойчиво попросить его убраться и перестать преследовать меня, но я понимала, в каком ужасном районе жила, поэтому чувствовала благодарность за то, что он каждый вечер провожал меня до двери.

А еще меня удивляла его решимость и целеустремленность. Мы провели в постели всего пару дней, так что я никак не ожидала, что его похоть продержится так долго.

Но иногда у меня все еще возникали мысли, что это он просто придумал какую-то очередную игру. Вишес ненавидел проигрывать. И доказательства этому я видела не один раз. Если он хотел чего-то добиться, то достигал этого, не задумываясь о последствиях, будь то сожженные мосты или залитые кровью поля сражений. И теперь, когда он узнал условия завещания, оставалось лишь гадать, что он задумал сотворить с Джо.

Я не понимала, чего он хотел от меня. Более того, я сомневалась, что не поддамся ему снова. Но то, что он провожал меня каждый день, успокаивало мою ноющую гордость. Особенно после случая с Джорджией. Правда, это никак не влияло на мои отказы выслушать его.

Примерно через месяц после того, как мы с Рози переехали, к нам в квартиру заявился Дин. Он выглядел отлично, особенно если вам нравились сексуальные веселые мужчины наподобие Брэдли Купера. Раньше я думала, что мне нравятся именно такие, но, видимо, мне больше по вкусу придурки вроде Колина Фаррелла. Это произошло в субботу. Я как раз собиралась выйти в магазин на углу. Но когда распахнула дверь, передо мной стоял Дин с огромной улыбкой и волнистыми волосами в голливудском стиле.

– Боже мой, Дин! – крепче сжимая дверь, выдохнула я, а в голове тут же всплыла записка, которую он мне оставил. – Если ты пришел подоставать меня, то можешь не стараться: Вишес не только опередил тебя, но и ведет себя довольно настойчиво.

– Милли, – поцокав, сказал он, а затем толкнул дверь и зашел в мою квартиру, словно хозяин.

Он надел белую водолазку, темные джинсы и серое твидовое пальто, а на лице сияла ухмылка, в которой читалось «Я лучше тебя» и с которой родились все Беспутные Хулиганы. При виде Рози, сидевшей на диване и читавшей что-то на iPad, который ей выдали в колледже, он остановился. Сузив глаза, он смотрел на нее, а я сверлила взглядом непрошеного гостя.

Ни за что.

– Ну, здравствуй, Рози. Ты превратилась в такую красотку.

Он подмигнул ей, а я едва не подавилась от злости.

– Ну, здравствуй, Дин. А ты превратился в высокомерного ублюдка. – Она подмигнула ему в ответ и, нахально пожав плечом, добавила: – Ах нет, постой, ты ведь всегда таким был. Ошиблась.

– Зачем ты пришел? – спросила я, схватив Дина за плечо и разворачивая к себе.

Мне совершенно не нравилось происходящее. Когда Дин посмотрел на Рози, в воздухе повисло напряжение. Нечто подобное происходило, когда я оказывалась рядом с Вишесом.

Я часто размышляла о том, что почувствую, если Дин вновь появится в моей жизни, особенно после того, как переспала с Вишесом. Мне казалось, меня окутают стыд, боль и сожаление, а может, и печаль. Но сейчас, когда он стоял в моей гостиной, я ощущала лишь гнев и легкое раздражение. А он смотрел на меня как на незнакомку, а не бывшую девушку.

И в какой-то степени так оно и было.

Дин неохотно перевел на меня свой пристальный взгляд, будто изначально пришел сюда только ради Рози.

– Верно. Я просто хочу, чтобы ты знала: что бы ни произошло между вами с Виком, мне совершенно на это плевать. И я говорю это не потому, что он вынудил меня уехать из Нью-Йорка, чтобы самому остаться здесь и умолять тебя поговорить с ним, бегая за тобой, как собачонка.

Это звучало так отрепетированно, словно передо мной разыгрывалось бродвейское шоу.

Я приподняла брови и скрестила руки на груди.

– Тебе плевать?

Он кивнул. И его ответ показался мне искренним. Это отразилось не только у него на лице, но и в позе. Так что я ему поверила.

– Мы были подростками. Он ревновал, а ты… – Дин облизнул губы, подбирая слова.

Он все еще оставался моим первым. Первым возлюбленным. Первым парнем. Первым сексуальным партнером.

Дин опустил глаза и тихо закончил:

– А ты выбрала не того парня. Мне никогда не следовало вставать между вами. Но я влез и ни капли не жалею об этом. Нам было хорошо вместе, Милли, но вы с Вишесом…

Он вновь замолчал. Рози внимательно прислушивалась к нашему разговору. Кажется, она тоже купилась на его слова. Но Дин просто был мастером в этом. Мог что угодно говорить искренне и правдоподобно.

– Думаю, именно с ним тебе следовало встречаться. И если раньше я не верил в это, то теперь у меня не осталось сомнений. Потому что он многим пожертвовал ради тебя. Он сделал это впервые. И, думаю, больше не решится на подобное. Так что дай ему шанс, Милли. Он заслуживает его.

Мне очень понравилось молчание, которое последовало за словами Дина. Когда мы обдумывали все, что было сказано. Дин не стал излишне драматизировать, а просто дал понять, что не сходит с ума из-за того, что я переспала с Вишесом. Из-за того, кем мы были и не были друг для друга, а еще кем могли бы быть или стать, если бы я этого захотела.

– Может, ты останешься на чашечку кофе? – не отрывая взгляда от айпада, предложила Рози.

– Нет.

Он пожал плечами и, дернув меня за рубашку, сжал в удушающих объятиях.

Они показались мне приятными. И дарили чувство комфорта.

Но по большей части походили на дружеские, нежели на объятия влюбленных.

– Если я останусь, то начну приставать к твоей сестре. А тебе бы вряд ли это понравилось, да, Милли? – прошептал он мне на ухо.

И вся трогательность момента испарилась, как дым.

* * *

Мне безумно нравилась моя новая работа. Брент оказался талантливым светским человеком, который знал все и обо всем. Каждый день мы обсуждали искусство и готовились к новой выставке, на которой планировали показать двадцать современных картин, объединенных темами природы и любви.

И одну из них предстояло написать мне.

Я задумала кое-что интересное. И это будет не цветущее вишневое дерево, как мне того хотелось вначале.

Но картина в полной мере отразит слово «любовь».

Рози вновь чувствовала себя прекрасно и начала работать баристой. Мы часто ели пасту, а иногда покупали говяжий фарш и готовили фрикадельки. Она понимала, как много значила для меня эта выставка, поэтому отсиживалась в спальне, позволяя мне рисовать до поздней ночи. (В нашей квартире была только одна спальня, но мы радовались и ей.) А я, несмотря на холодную погоду, открывала все окна и погружалась в творчество.

Но с каждым днем у меня возникало все больше вопросов, которые хотелось задать Вишесу. Почему он до сих пор торчал в Нью-Йорке? Что произошло с его отцом? Неужели он остался без денег? Хотя это не совсем верное определение. Скорее уж, не миллионер. А еще меня интересовало, какие у него планы на Джо.

Но, выходя из метро и видя его высокую широкоплечую фигуру в восхитительном костюме и пальто, я прикусывала язык. Он коротко кивал и пристраивался рядом, чтобы идти в шаг со мной.

Но через два с половиной месяца после того, как он начал провожать меня домой, случилось неизбежное. То, чего я очень боялась.

Однажды его не оказалось у выхода из метро.

Мое лицо вытянулось, а ноги едва не подкосились, когда я поняла, что он меня не ждет. На улице немного потеплело, хотя весна только вступала в свои права, поэтому я поправила пальто и вышла из вестибюля, чтобы осмотреть улицу. Может, я просто не заметила его? Может, он зашел в турецкий продуктовый магазин на углу, чтобы купить чашечку кофе? Ему нравился их горький, наваристый кофе. Каждый раз, когда ему удавалось прийти немного пораньше, он покупал себе стаканчик, чтобы насладиться напитком.

А еще он читал «Уолл-стрит джорнэл» и проверял на телефоне азиатские фондовые биржи. Казалось, будто он заключил какое-то соглашение с самим собой о вынужденном бездействии.

Я огляделась вокруг, скользя взглядом по кирпичным зданиям, толпе людей, спешащих куда-то, старой пивоварне напротив и промышленным зданиям, которые возвышались надо мной глыбами грязного крошащегося бетона.

Но так и не нашла его.

Сердце замерло в груди. Мне следовало догадаться, что когда-нибудь его маленькой миссии придет конец. Не каждый мужчина сможет вынести подобное, а в особенности такой, как Вишес, ведь ему раньше не приходилось молить о свидании. А я отказывалась уделить ему ни десять, ни пять минут своего времени. Поэтому было ожидаемо, что он передумает ходить сюда.

Я понимала все это, но мне не становилось легче.

Вновь надев наушники в уши, я спрятала руки в карманы и направилась домой, шагая мимо наркоманов, которые стояли вдоль стен со слезливыми историями своей жизни. Я всегда отдавала им половину валявшейся в кармане мелочи. А вторую половину ссыпала в баночки попрошаек с собаками.

Перейдя улицу, я направилась к своей квартире. И уже почти дошла до дверей, когда увидела его. Слегка раскрасневшись, он бежал ко мне от метро. Вишес. Я старательно спрятала улыбку и вытащила наушники. Когда между нами осталось полметра, он остановился и поправил галстук.

– Привет, – сказал Вишес.

Его волосы растрепались от бега, но мне это понравилось. Очень понравилось.

Я вспомнила, как зарывалась в его волосы руками, когда он прижал меня к двери кабинета Дина. Отбросив воспоминания, я прочистила горло и кивнула.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Да, конечно. Но я хотел предупредить, что в четверг на следующей неделе не смогу тебя встретить. Кое-что произошло. Так что я вызову такси, чтобы тебя забрали с работы.

– В этом нет необходимости, – отмахнулась я. – Ты ничего мне не должен. К тому же в четверг вечером у меня выставка. И я, скорее всего, задержусь допоздна.

Он странно посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на здание за моей спиной, словно старался это запомнить.

– Уделишь мне пять минут? – спросил он, как делал это каждый божий день пять раз в неделю.

– Нет. Пока, Вишес.

Я повернулась и захлопнула дверь перед его носом.

На самом деле мне это не доставляло никакого удовольствия. Даже в первый раз мне было не по себе, а со временем становилось все хуже и хуже. Так что сейчас я просто ненавидела себя за то, что так поступала с ним.

Но все же продолжала делать это.

Потому что всячески старалась защитить от него свое сердце. Ведь десять лет назад я оказалась права. Когда любишь человека, хочется, чтобы он чувствовал себя хорошо, а не наоборот.

И независимо от того, что Вишес чувствовал ко мне, я точно знала, что чувствовала к нему.

И это точно не ненависть. Даже с большой натяжкой.

* * *

А через несколько дней раздался звонок. После этого я попросила отпустить меня на обед пораньше, прыгнула в метро и помчалась к офису Вишеса. Секретарша в холле помнила меня еще с тех пор, когда я работала помощницей, поэтому без проблем выдала мне пропуск. Но стоило мне подняться в приемную ЧБХ, я увидела новенькую секретаршу, которая заменила Пэтти.

Я знала, что Пэтти вышла на пенсию, потому что иногда общалась с ней, в основном по электронной почте. И хоть это не стало для меня новостью, мне не хотелось тратить время на любезности.

– Мне нужно увидеть мистера Спенсера, – постучав по стойке костяшками пальцев, безапелляционно объявила я.

Каждый волосок на моем теле встал дыбом, а по спине расползались обжигающие мурашки. Я просто дымилась от злости.

Симпатичная секретарша окинула меня скучающим и равнодушным взглядом.

– Простите, мэм, у вас назначено?

– Я не нуждаюсь в том, чтобы назначать встречи, – выдохнула я и всплеснула руками. – Я его…

Но кем я приходилась Вишесу? Другом? Нет. Любовницей? Ха! Бывшей соседкой? Да разве все так просто? Я покачала головой, не желая углубляться в размышления.

– Он захочет со мной поговорить. Пожалуйста, скажите ему, что пришла Эмилия.

– Боюсь, я не могу этого сделать.

Ее тон никак не способствовал успокоению моего душевного и физического состояния. Она выглядела изнуренной и сонливой, а я скорее напоминала зернышко попкорна, которое вот-вот лопнет.

– Он не любит, когда его отвлекают от работы.

– Слушай… – Я перегнулась через стойку, старательно сдерживая себя, чтобы не схватить ее за воротник белой блузки. – Я знаю, что он придурок, и ты боишься, что он начнет вести себя как полный засранец, если нарушишь его правила. Но, поверь мне, если Вик узнает, что ты не пропустила меня к нему, он тебя уволит. На раз-два. – Я щелкнула пальцами. – Так что, пожалуйста, скажи ему, что я пришла и хочу с ним встретиться.

Девушка странно посмотрела на меня, а затем набрала его внутренний номер и поднесла телефон к уху.

– Сэр? Пришла женщина по имени Эмилия. И очень хочет встретиться с вами.

Она подождала несколько секунд, затем что-то промычала, кивнула и резко вскинула голову, встретившись со мной взглядом.

– Он сказал, что не знает никакой Эмилии, но знает девушку по прозвищу Служанка.

Да чтоб тебя черти слопали, Вишес. Я закатила глаза и оперлась локтями о стойку.

– Скажи ему, что это очень важно, и он ублюдок.

Ее рот раскрылся, а светло-карие глаза смотрели на меня так, будто я только что попыталась завербовать ее в войска нацистов.

– Скажи, – спокойно попросила я.

И она послушалась.

На мгновение я почти позабыла о своей злости. А на губах появилась слабая улыбка.

Через минуту Вишес распахнул двери своего стеклянного кабинета и шагнул в приемную. Мне хватило доли секунды, чтобы понять, что секретарша влюблена в своего начальника. Тяжело сглотнув, она практически пожирала глазами его тело. Но когда она увидела, как Вишес посмотрел на меня, то тут же пронзила меня ненавидящим взглядом.

– Соскучилась? – Он одарил меня одной из своих самоуверенных ухмылок, когда я направилась к нему.

– Не дождешься, – ответила я и втолкнула его обратно в кабинет.

Он не сопротивлялся. И даже улыбнулся, как идиот, а затем многозначительно подмигнул своей секретарше. Слава богу, она находилась у меня за спиной, и я не видела ее реакции. Захлопнув за нами дверь, я толкнула его в сторону дивана и села на другой край, чтобы мы могли смотреть друг на друга. На его лице все еще сияла улыбка, словно я пришла сюда для очередной порции поцелуев.

– Твоя мачеха уволила моих родителей, потому что я работала на тебя, – спокойно сказала я.

Улыбка тут же сменилась хмурым взглядом.

– Вот стерва.

Я кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются обжигающие слезы.

– Как она узнала? – спросил он.

На этот вопрос ответить проще всего. К тому же я и сама задавалась им по дороге сюда.

– Наверное, мама ей об этом сказала. Послушай, Вишес, им некуда идти. Твоя мачеха – их единственный работодатель в Калифорнии. Они жили и работали в вашем поместье десять лет. Что мне делать? Я бы полетела к ним, но у меня выставка… Хотя, думаю, я могла бы… Я должна. Просто…

Я покачала головой.

Вишес несколько секунд обдумывал мои слова, не поднимая глаз от своих рук, а затем решительно посмотрел на меня.

– Я закажу билеты на ближайший рейс в Сан-Диего и все улажу.

Мои глаза расширились.

– Разве ты не говорил, что у тебя дела в четверг?

Сейчас уже вторник, и мне не верилось, что у него не было своих дел. Так что вряд ли у него получится впихнуть поездку в свое расписание и все успеть.

Вишес пожал плечами.

– Я отложу дела.

– А что за дела?

– Разве это имеет значение?

Я на секунду задумалась над его вопросом. Имела ли я право спрашивать о его делах? Нет. Особенно учитывая мои отказы дать ему хоть пять минут, чтобы объясниться.

Я покачала головой.

– Спасибо. Ты напишешь мне потом?

Он выгнул бровь, и в его взгляде явно читалось: «Ну а ты как думаешь?» После чего направился к своему стеклянному столу.

Оказавшись в его кабинете, я вновь вспомнила, кем мы совсем недавно стали друг для друга. На миг мы поддались своим желаниям, и это оказалось божественно. Бурно. Остро. Исключительно. Эти пару дней казались прекрасными и отпечатались в памяти навечно. Как дерево, которым я стала одержима.

– Что-то еще? – Вишес уселся в свое кресло и даже не попытался попросить у меня времени, чтобы объясниться. А затем нажал кнопку интеркома и проговорил: – Сью, закажи мне билеты на самый ранний рейс до Сан-Диего, а затем купи сандвич с индейкой и клюквой. И, черт побери, скажи секретарше, чтобы она перестала присылать мне открытки с пожеланиями хорошего дня. Потому что мы все прекрасно знаем, насколько дерьмово проходит каждый мой день в этом гребаном унылом городе.

Он отпустил кнопку и вновь посмотрел на меня.

– Ты все еще здесь. Хочешь вновь занять место моей помощницы?

Я спешно закачала головой.

– Мне просто трудно понять, как ты можешь быть милым, сострадательным и в то же время ужасным мудаком, – пробормотала я.

На его лице вновь появилась улыбка.

– Это очень сложно. Но кому-то же нужно это делать.