Глава двадцать третья

Вишес

Стоило мне пройти сквозь двойные стеклянные двери ЧБХ, как меня встретили ошеломленные лица работников нью-йоркского филиала, которые надеялись, что им больше не придется иметь дело с таким засранцем, как я. А вот на моем лице не отражалось ни единой эмоции, а внутри царило спокойствие. Я оставался все тем же старым недобрым Вишесом независимо от того, с чем сталкивался в своей жизни. Офис наполняла трель послепраздничных звонков, перекрывающаяся голосами, гулом работающих принтеров и болтовней людей, прихлебывающих теплый кофе из кружек с надписями: «Лучшей маме/бабушке».

Я решительно направился к кабинету Дина. Я не мог его занять, потому что его уже занял Дин, но и не собирался покидать Нью-Йорк, так как не хотел находиться в каком-либо другом городе.

После разговора с Эмилией у галереи я отогревался в обжигающе-горячей ванне, пытаясь вернуть чувствительность своим онемевшим, превратившимся в ледышку ногам. Тогда-то у меня и созрело решение. Я не уеду из города, пока она не согласится уехать со мной. Даже если вместе с ней отправится ее болтливая сестрица Рози.

Эмилия, я состою из мести. Ты – из прощения.

Ты лучше меня. И я тебя не заслуживаю.

Но все равно не смогу отпустить.

Вот только Джейми говорил правду. Я вел себя с ней как гребаный кусок дерьма. Так что самое меньшее, что я мог сделать, – это не позволить ей ускользнуть из моих рук.

Я без стука открыл дверь в кабинет Дина, пересек его и уселся в кресло перед его столом.

Он разговаривал по телефону, никак не отреагировав на мое появление.

– Конечно. Я скажу Сью, чтобы кто-то занялся этим вопросом как можно скорее, – проговорил он и записал что-то в блокноте с логотипом ЧБХ. – Думаю, нам не понадобится много времени, чтобы составить проект договора.

Подтолкнув ко мне блокнот по стеклянному столу, он с ухмылкой ткнул пальцем в то, что написал.

Дерьмово выглядишь.

Я выхватил ручку из его руки, взял блокнот и, нацарапав ответ, поднял так, чтобы он видел его вместе с моим безразличным лицом.

А Сью – дерьмовая кандидатура для секса.

Дин усмехнулся, но вновь вернулся к телефонному разговору.

– Вообще у нас есть прекрасный представитель в Лос-Анджелесе. Один из генеральных директоров ЧБХ. Его зовут Барон Спенсер. Сью отправит вам его контактные данные вместе с нашим предложением. Как вам такая идея?

Я положил блокнот и ручку на стол, и Дин тут же что-то написал на листке, а затем вырвал его и хлопнул им меня по груди. Я подхватил бумагу и прочитал:

Но ей еще далеко до твоей мачехи. И мы не станем меняться филиалами.

Пришла моя очередь писать.

Хорошо. Я просто присоединюсь к тебе здесь. Не возражаешь, если я буду сидеть у тебя на коленках?

Он уставился на меня. Я подмигнул ему в ответ.

Мы снова превратились в задиристых подростков, которыми и были, пока Эмилия не приехала в Тодос-Сантос и наши отношения не полетели коту под хвост.

– Стивен? Простите, что перебиваю вас. Но у меня важный звонок по другой линии. По личному вопросу. Вы не будете возражать, если я перезвоню вам через десять минут? Спасибо. Хорошо. Спасибо. И вам тоже. Удачи! – попрощался Дин и положил трубку.

Я заметил, что несколько человек с любопытством поглядывали на нас из приемной, но подавил желание закрыть жалюзи, потому что понимал: сейчас не стоило так борзеть. Казалось, Дин готов помочиться прямо посреди кабинета, чтобы пометить свою территорию.

– Эмилия уволилась, – прошипел он и, открыв ящик, швырнул мне ее заявление об уходе.

Я даже не дернулся, чтобы поймать его.

– Знаю, – пожав плечами, сказал я. – Она может делать все, что ей вздумается. Но я не уеду без нее. Так что мне придется задержаться здесь.

– Скажи мне… – Дин наклонился вперед и переплел пальцы. – Как бы ты отреагировал, если бы я так поступил с тобой? Сказал тебе, что заставил твою бывшую девушку уехать из города, потому что не мог видеть вас вместе, а десять лет спустя трахнул бы ее в твоем кабинете, в твоей постели и на всех гребаных поверхностях? Прямо у тебя под носом? Как бы ты отнесся к этому, Вишес? Потому что я действительно начинаю верить, что ты социопат, раз не понимаешь всей мерзости своего предательства. Да, мы никогда не сближались, как я с Трентом или ты с Джейми, но все равно оставались братьями.

Я тоже подался вперед.

– Да, Дин, я – козел, но разве это для тебя новость? Неужели ты забыл про тот вечер, на вечеринке у меня дома, перед тем как она пришла за тобой, чтобы вы отправились на первое свидание? Ты знал, как я к этому отнесусь. Но не остановился. Я злился на тебя много лет, но теперь понимаю тебя. Потому что она того стоила. Эмилия – ходячее искушение. И ты просто хочешь ее, наплевав на последствия.

Хотя, – через мгновение продолжил я, – если копнуть глубже, то стоит признать, что именно я первым привлек ее внимание. И ты, наверное, замечал, как учащалось ее дыхание при встрече со мной. Видел это в классе и в коридорах. Видел, как она смотрела на меня в столовой. Видел, что она приходила лишь на те футбольные матчи, на которых играл я. Хотя ты играл каждую неделю, а я большую часть сезона просидел на скамейке запасных. Она никогда не показывалась на голубых трибунах, если меня не выпускали на поле. Мы все это знали. Джейми это знал. Да и Трент тоже. Мы с тобой это знали. Думаю, единственный человек, который отказывался это признавать, – сама Эмилия. Ты уже давно позабыл о ней. И даже не попытался бы ее вернуть сейчас. Ты слишком любишь разнообразие.

Он задумался над моими словами, а затем кивнул в знак согласия.

– Но мы не можем находиться в одном филиале вместе. У нас есть сделки в Лос-Анджелесе, которыми мы не можем пренебречь. Да и если останемся здесь вдвоем, то обязательно схлестнемся за власть, чего точно не стоит допускать. К тому же, Вик, я так чертовски зол на тебя, что даже смотреть на тебя не могу. И не только из-за того, что ты сделал десять лет назад, но и из-за того, что ты сделал в моей постели. В моей квартире. С ней.

Я стиснул зубы, но не стал отводить глаза. Мы так пристально смотрели друг на друга, что, казалось, сейчас вцепимся друг в друга. Вот только после стычки в отеле мой левый глаз все еще украшал синяк, а его нос до сих пор не зажил.

– Полагаю, я мог бы посидеть в Лос-Анджелесе, пока ты, как придурок, гоняешься за задницей Милли и умоляешь простить тебя, – первым не выдержал Дин.

– И во что мне это обойдется?

Я знал, что он не уступит просто так, и готов был пойти на жертвы. Но они обоснованны. Я понимал это. Я сам все испортил, и пришло время искупить свои грехи.

– Продай мне десять процентов акций, – пожав плечами, ответил Дин. – И я соберу чемодан, а затем укачу в Лос-Анджелес на полгода.

– Ты ведь знаешь, что они обойдутся тебе в семь миллионов? – выдавил я.

Каждому из нас принадлежало двадцать пять процентов акций ЧБХ, и мы обладали равной властью. Продав ему акции, я лишусь своего влияния, и мое мнение вообще перестанут учитывать. Мне хотелось рассмеяться ему в лицо, но он выглядел слишком серьезным. А значит, Дин не шутил. По тому, как он стискивал мобильник, пока постукивал им по губам, становилось понятно, что он напряженно ждет моего ответа.

– Да черт побери! Ты прикалываешься? – фыркнул я. – Я ведь не сестру твою трахнул.

– Вообще-то я давно подозревал, что ты как-то переспал с Кили, но для твоего же блага не стану об этом расспрашивать. Ты поинтересовался, во сколько тебе это выльется, Вишес, и я ответил. Либо соглашайся, либо проваливай.

– Пять процентов, – выпалил я.

Мне так часто приходилось вести переговоры, что я решил попытать счастья сбить цену в два, а то и в три раза.

– Десять процентов за шесть месяцев. А если ты еще раз рискнешь поторговаться, я заберу свое предложение назад. И, думаю, ты понимаешь, чем все это закончится.

Да. Трент и Джейми прилетят в Нью-Йорк, чтобы нянчиться с нами. А потом Джейми утащит меня за шкирку в Лос-Анджелес, как какого-то брыкающегося и кричащего малыша. И я потеряю Эмилию. Навсегда.

А она принадлежала мне. Я зашел так далеко не для того, чтобы сейчас развернуться и уйти.

– Отлично, – наконец сказал я. – Десять процентов. Завтра я составлю проект договора.

– Не утруждайся. Я попрошу это сделать своего адвоката, – ответил Дин. – Я больше не доверяю тебе, засранец. О, и я хочу, чтобы Сью осталась здесь. Ты прав. Она не лучшая кандидатура для секса, к тому же ей вздумалось познакомить меня с родителями, хотя я и сказал, что ни с кем не строю отношений. Никогда. В. Жизни.

– Хорошо.

Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Что за гребаный кошмар?

– Я также не хочу, чтобы ты жил в моей квартире, – невозмутимо продолжил Дин. – Ты больше не будешь трахать мою бывшую в моей же кровати. Можешь занять квартиру, которую отдал Милли. Она как раз пустует.

Я молча обдумывал его слова. Наверное, выражение моего лица стало мрачным, потому что Дин с каждой секундой улыбался все шире.

– Проклятье, чувак. Ты действительно на это согласен? Без шуток?

Он кинул в меня мячик-антистресс.

Но я не попытался поймать его или отбить. Черт побери, я заключил сделку с долбаным шутником.

Дин встал с кресла и наклонился ко мне:

– Как далеко ты готов зайти ради нее, а, Вик?

Я зарылся пальцами в волосы и сильно дернул.

– Мы оба скоро это узнаем.

* * *

Следующая пара дней прошла довольно напряженно. Я подписал контракт, составленный адвокатом Дина (но не его отцом, а каким-то жалким ублюдком, только что окончившим юридическую школу, который оставил в договоре столько лазеек и прорех, что у меня так и чесались руки ими воспользоваться, когда придет время), а затем перенес вещи в квартиру, где раньше жила Эмилия. Дин собирался уехать в Лос-Анджелес в конце недели. Мы объявили его сотрудникам, что я остаюсь здесь, чтобы нанять и обучить двух юристов в нью-йоркский филиал. На самом деле мы почти не соврали. Мы действительно наняли двух людей несколько месяцев назад, но я не собирался обучать их в Нью-Йорке.

Но люди купились. Хотя я и не понимал, зачем нам вообще что-то им объяснять. Это они, черт побери, работали на нас.

Джейми чуть не слетел с катушек, когда узнал, что у меня осталось всего лишь пятнадцать процентов акций компании.

Трент рассмеялся и сказал, что ему совершенно меня не жаль. Особенно после того, как ужасно я повел себя, узнав, что он обрюхатил стриптизершу.

Я предоставил Эмилии два дня. Два гребаных дня, прежде чем вновь заявиться к ней. Мне не составило большого труда выяснить, где она проживала. «Чемпион-Бизнес Холдингс» все еще не выплатил ей зарплату за последнюю неделю работы, так что я просто узнал у начальника отдела кадров ее новый адрес.

И я решил проявить любезность и лично доставить чек.

Честно говоря, я не представлял, что делать. Понимал, что преследовал ее и что многое отдал за то, чтобы остаться рядом с ней в Нью-Йорке, отложил свою месть Джо и отодвинул свои цели на задний план. Но на этом все. Я старался не навешивать ярлыков на свои чувства к ней. И не придавать этому слишком большого значения. Эмилия – настоящее искушение, так что я решился поддаться ему и подчиняться своим инстинктам. Своему желанию. Чему-то дикому и примитивному.

Она переехала в захудалый квартал Бронкса.

Ее квартира находилась над китайским ресторанчиком, от которого за километр несло жиром и чьим-то потом, а стены украшала плитка для ванной. На улицах то и дело попадались старые машины с разбитыми лобовыми и ветровыми стеклами. В сточных канавах скопился промокший мусор, а тоненькие, как тростиночки, женщины с широко раскрытыми глазами неслись с продуктами по тротуарам, надеясь избежать опасности, поджидающей их на каждом углу. Одно дело жить в старом квартале, потому что у тебя проблемы с деньгами, но другое – выбрать район, который, судя по виду, занимает первое место по уровню преступности в городе.

О чем, черт побери, она думала? Да они с Рози просто ходячие жертвы.

Маленькие, красивые, невинные и одинокие.

Я проторчал у двери, ведущей на второй этаж, два часа, дожидаясь ее возвращения домой. Чтобы не умереть от скуки, пришлось проверять почту и разговаривать по телефону. По сравнению с жителями квартала я выделялся, словно инопланетянин. Но меня это не заботило.

Как только Эмилия подошла к зданию и увидела меня, то тут же закатила глаза и вздохнула.

– Уходи, Вишес. Ты выглядишь как щенок, умоляющий забрать тебя с улицы к себе домой. Только совсем не милый.

Она сморщила нос.

Но я не стал удостаивать ее ответом, а молча вытащил из кармана чек и протянул ей. Эмилия выхватила его из моих пальцев и скользнула по нему взглядом. На мгновение мне показалось, что она подумывает швырнуть его мне в лицо, но не стала этого делать, видимо, вспомнив, насколько бедна.

– Спасибо, – пробормотала она и засунула чек в свой шоппер.

– Мне не нравится, что ты живешь в этом районе. – Я шагнул к ней.

Скрестив руки на груди, она уставилась на меня.

– Хорошо, что это не твое дело.

– С каких пор ты стала вести себя так холодно со мной?

– С тех пор, как ты вновь ворвался в мою жизнь, а я, как последняя дура, впустила тебя. Снова. Но я пообещала себе, что не допущу третьего раза. Чего ты хочешь, Вишес?

Она задала хороший вопрос. Я прикусил нижнюю губу и окинул взглядом ее маленькое тельце в желтом в красную клетку пальто.

– Я хочу снова трахать тебя, – вздохнув, признался я.

– Трахать и воспользоваться мной, чтобы отомстить мачехе?

– Дело не в ней. К черту деньги. К черту мачеху, – сказал я и тут же осознал, что ничуть не соврал.

Сейчас меня волновало лишь то, что еще чуть-чуть, и я ее потеряю.

Если уже не потерял.

– Я тебе не верю.

– Я никогда больше не попрошу тебя помочь мне в этом. Но прошу, дай мне время, чтобы я смог все объяснить.

– Спасибо, но не стоит.

Эмилия вставила ключ в замочную скважину и проскользнула на лестницу так быстро, что я даже не успел просунуть ногу в проем.

От досады я врезал кулаком по окрашенному металлу. По крайней мере, дверь оказалась крепкой.

– Ну, теперь я знаю, во сколько ты возвращаешься домой, так что буду ждать тебя у метро каждый вечер, чтобы проводить домой в целости и сохранности.

До меня донесся ее равнодушный смех, которому она научилась у меня. Из-за всего, что я с ней сделал.

– Если тебе больше нечем заняться, я не стану тебе мешать. Но и прощать не собираюсь. Но даже если и сделаю это, то не вернусь к тебе.

– Это мы еще посмотрим.

Я несколько секунд впустую прождал ответа, а затем усмехнулся про себя. Мы вновь играли в кошки-мышки. Она могла сколько угодно сопротивляться, но в конце концов окажется там, где ей самое место. В моих руках.

Я продолжал сверлить взглядом дверь, когда она вдруг открылась, и наружу вышел тощий белый парень с пакетом в руках. Судя по гнилым зубам, затуманенному взгляду и шаркающей походке, он был прожженным наркоманом.

– Ты здесь живешь? – рыкнул я.

Он растерянно кивнул.

– Да, на третьем этаже. Какие-то проблемы, чувак? Ищешь, где ширнуться?

– Нет, придурок, я едва сдерживаюсь, чтобы не разнести это место к чертям собачьим. Держись подальше от девчонок на втором этаже. И предупреди всех своих дружков-нариков и всех, кого только знаешь в этой долбаной дыре. – Я сунул ему в руку пятьсот баксов, стараясь не думать о том, почему она такая грязная. Мне совершенно не хотелось об этом знать. – И каждый день, пока они остаются в безопасности и к ним никто не пристает, ты будешь получать еще сотню. Договорились?

Его глаза недоуменно расширились, а челюсть отвисла. Не думаю, что он сможет связно мыслить какое-то время.

– Конечно, дружище, конечно.

Я развернулся и пошел прочь, надеясь, что не зря ввязался во все это. Что оно того стоило.

И меня не покидало предчувствие, что я об этом не пожалею.