Необходимый минимум

Лето было в самом разгаре. Я мечтательно прикрыла глаза и представила себя на обжигающем южном песке, мягком и обволакивающем бренное тело, мысленно закопав в нем кончики пальцев ног, чтобы ощутить влажный, прохладный, пропитанный морской водой нижний слой. С моря непременно должен дуть лёгкий бриз, лаская кожу, запутывая волосы и даря ощущение прохлады. А вечером — скромный ресторанчик у воды, с приветливым хозяином и вкусным домашним вином, таким приятным, что, лишь поднявшись, понимаешь, что подкашиваются ноги. И, найдя опору покрепче, прогуляться с ним в отель, провести незабываемую, но ничего не значащую ночь, а вернувшись в родной город случайно встретиться на главной площади, среди дорогих магазинов, где я просто смотрю, а он из тех, кто покупает, не глядя на ценники…

Я резко мотнула головой, понимая, что ещё минута и дело закончится пышной свадьбой и любовью до гробовой доски, а между тем, обои сами себя не переклеят.

Путешествовать, в том числе на море, было решительно не на что. Приняв, как мне тогда казалось, весьма здравое решение, я обзавелась личной жилплощадью в тридцать восемь квадратов плюс просторная лоджия. Разумеется, в кредит. Разумеется, на последние. Разумеется, без ремонта.

Три раза приезжали рабочие травить клопов, пока я решительно не избавилась от всего, что только было, в том числе от пресловутых обоев. Тараканы с кухни ушли сами с гордо поднятыми усами, сообразив, что еды в этом доме нет и не предвидится в ближайшие тридцать лет.

Конечно, я могла бы отдохнуть так, как мечтала ещё пару минут назад, но будем откровенны, вместо того, чтобы обрести любовь, я поимею разве что ожог всего тела от неумеренного нахождения на солнце и, возможно, отравление. Плюс ко всему, по возвращению, непременно буду грызть себя за бесцельно потраченные средства, ворчать и то и дело пересчитывать остатки в надежде, что ошиблась. И разумеется, никакой ошибки не будет, от чего расстройства станет еще больше. Знаем, проходили. Как и попытки получить ровный шоколадный загар имея кожу цвета сметаны.

В общем, поздравив себя с разумным и единственно верным решением, включив бодрую музыку погромче, подплясывая, я приступила к делу, уверяя себя, что стоит лишь начать, а дальше все пойдёт как по накатанной.

К двенадцати ночи, придерживая отваливающийся в пятый раз бумажный лоскут, я поняла, что что-то делаю не так. С этими обоями и вообще по жизни.

Поморщившись, я набрала Танькин номер.

— Провал? — весело отозвалась та в трубке после первого же гудка и стало очевидно, что подружка весь вечер ждала этого звонка, чтобы оказаться правой.

— Провал, — вздохнула я нехотя в ответ и получила уверение, что через двадцать минут она прибудет.

На попытки перенести пытки на завтра, желательно после обеда, она молча повесила трубку.

Продолжая стоять и поддерживать кусок обоев, я глубоко задумалась о бренности бытия. Хватило меня на пару минут, по истечении которых я демонстративно отошла в сторону, как бы давая обоям понять, что им меня не сломить. В отместку, они тут же упали на пол с омерзительным слюнявым хлопком, заставив меня презрительно поморщиться.

Чтобы не лицезреть воочию свой провал, я пошла дожидаться Таньку на кухню, но назвать ее так можно было лишь с натяжкой. Не Таньку, кухню. Все убранство заключалось в старенькой плитке-фартуке, местами отвалившейся, а где-то потрескавшейся, ее ровеснице газовой плите с до того загаженными конфорками, что смотреть было тошно, пары табуреток с обивкой из коричневого кожзама и следами краски, старенького квадратного стола, который, вопреки ожиданиям, возлагаемых на него при первом взгляде, был довольно крепок, да еще и раскладывался, и пузатом красном горшке с фиалкой на подоконнике. Горшок этот я приобрела на свои кровные, в попытке внести немного уюта в новое скромное жилище, но не преуспела. Он лишь мозолил глаз и напоминал об убогости этой квартиры в целом.

Холодильник отсутствовал. То есть он, конечно, был в наличии у прежних владельцев, но, когда квартира была куплена, выяснилось, что уже давно не работает и используется как шкаф для хранения всего, чему не нашлось места. Причём, не нашлось бы не только в квартире, но и на всем белом свете. Вспоминать страшно. Апогеем стала нахально вытаращившаяся на меня живая мышь, которая разве что не захлопнула у меня дверцу перед носом, но явно дала понять, что будь это в ее силах — непременно бы так и поступила. Прочитав все это в ее глазках-бусинках, смотревших недобро и даже враждебно, я закрыла дверцу, наняла двух пьяниц с первого этажа и в тот же час распрощалась и с холодильником и со всем его содержимым.

Дело было неделю назад, после очередной провальной травли клопов, из-за которой и пришло решение выкинуть все, что только можно было. Не пощадила ни старинной и довольно приличной настольной лампы с тряпичным абажуром с вышивкой, ни ковра со стены, выглядевшего как новенький, ни часов с кукушкой, ещё вполне функционировавших и исправно выполняющих свои обязанности, то есть куковать в положенное время.

Часы было особенно жалко и вспоминать о них без боли душевной не получалось. Впрочем, я выручила за них довольно приличные деньги, если судить по нищенским меркам. Признаюсь, это душу все же согревало. Я всегда считала себя натурой творческой, а выходит — меркантильная.

При этой мысли я лишь пожала плечами и пошла открывать, так как уже довольно долго кто-то настырно стучал во входную дверь.

Танька стояла на пороге ничуть не опечаленная тем обстоятельством, что пришлось подождать. Вообще, увидеть её опечаленной мне довелось лишь однажды, но и то по вполне понятным причинам — внезапной кончиной её супруга. Впрочем, и тут она не долго горевала, лишь только вступив в права наследования ее скорбь улетучилась и настали праздные, размеренные и полные приятных моментов дни.

Таня, фигуристая блондинка с широкой улыбкой, большими глазами и всегда идеально подобранным образом, безусловно вызывала восхищение. Рядом с ней я была той самой некрасивой подругой, хоть она и пыталась уверить меня в обратном. По ее словам, мы обе были красавицы, но сейчас, едва взглянув, она презренно вздернула верхнюю губу и проворчала, проходя и оттесняя меня:

— Выглядишь болезненно.

На ходу скинула туфли, ничуть не гнушаясь грязных полов, и прямым ходом проследовала в единственную комнату.

Одета она была, по обыкновению, в красивое платье, простое, но стоящее, наверняка, бешеных денег. Думаю, если взять ее гардероб и посчитать сколько на него потрачено, то выйдет больше, чем я отдала и ещё должна буду отдать за эту квартиру. Но я не завидовала. По крайней мере, я всячески пыталась себя в этом убедить.

— Поля, ну сколько можно повторять, не умеешь — не берись… — вздохнула подруга, небрежно пнув отвалившиеся обои. — Для всего есть специально обученные люди или, на худой конец, я.

К слову, Татьяна была мастером на все руки. Не то что полку прибить, она эту полку сама сделает, причём из подручных материалов, подручными средствами, да так, что любой позавидует. Думаю даже, была бы охота, она бы сделала ее резной. В общем, поклеить обои для неё — раз плюнуть, но делать этого она явно не собиралась.

Достав из красивого бумажного пакета с фирменным логотипом бутылку рома, она уселась на мой надувной матрац, служащий кроватью, и тут же открыла завинчивающуюся крышку, хлебнув прямо из горла, но при этом умудрившись выглядеть как богиня.

— Смотрится отвратительно, — заметила Таня, кивнув на валяющиеся скомканные обои на полу.

— Не понимаю, как так вышло… — вздохнула я покаянно и приземлилась рядом с подругой как мешок картошки, приняв бутылку из ее заботливых рук со свежим маникюром.

— Слишком много клея, — пожала она равнодушно плечами, а следом ухмыльнулась: — Вылила прямо из ведра на стену?

— Что я, больная что ли? — тут же возмутилась я в ответ, невольно переводя взгляд на другую стену, с которой была терпелива и подобных фортелей не проделывала.

Подруга в ответ лишь ухмыльнулась и более темы обоев даже не касалась. Вечер прошёл размеренно, за приятной беседой. Последний размеренный вечер в моей жизни.

— Тебе нужен хотя бы холодильник… — сквозь сон, ворочаясь на матраце в попытках пристроиться поудобнее, пробормотала Таня, а мне всю ночь снились мыши.