Доверие переоценивают
Утром я проснулась с паршивым настроением и ощущением, что всю ночь старательно копала самой себе могилу. Поглубже, да попросторнее, чтобы точно не промахнуться. Но, делать было нечего: одной мне не разобраться, что подруга задумала. Во-первых, мыслю я однобоко, с оглядкой на прошлое. А в прошлом подруга была мне подругой. Во-вторых, у меня нет ни связей, ни денег, ни транспорта. И даже если он ищет выгоду для себя, в чем я уже практически не сомневалась, пусть так. Каждый получит своё, а я заживу своей обычной жизнью.
Немного приободрившись, я облачилась в спортивный костюм и спустилась вниз. Было так тихо, что поначалу я решила, что в доме одна. Открыла дверь ванной и нашла Дениса. Чистящим зубы в костюме Адама. Я моментально побагровела, а он заржал, фыркнув зубной пастой на зеркало.
— Закрываться надо! — рявкнула, хлопнув дверью, и снова принялась бормотать под нос иностранные ругательства.
— Снова ты ко мне ворвалась и снова виноват в этом я? — спросил весело, проявляясь на кухне, где я готовила в попытке отвлечься.
Я бросила на него суровый взгляд через плечо, увидела, что оделся он ровно наполовину, снова раскраснелась, бросила все и пошла в ванну, семеня так быстро, как только могла. Его лицо было на столько самодовольным, что захотелось разбить ему что-нибудь об голову, хотя и были сомнения, что это поможет.
«Эк тебя разбирает» — съехидничал внутренний голос, когда я посмотрела на себя в зеркало.
Я просто стояла и смотрела, через эти брызги от зубной пасты, которые он не потрудился вытереть. Подозреваю, чтобы я ещё раз вспомнила все то, что успела увидеть, потому как он, помимо прочего, ужасный чистюля: после завтрака на столе не остаётся ни крошки. Как долго он тут проторчал, поджидая в таком виде? Ведь ни звука не было слышно. Зачем все это? Очередной манипулятор… как-то слишком много подобных людей стало в моей жизни.
Внезапно с непреодолимой силой потянуло к родителям. Посидеть рядом с ними, пожаловаться, поплакать, в конце концов.
Когда я вышла, он уже доел свой завтрак. Я увидела на столе тарелку для меня, но от одной мысли о еде подступила тошнота. В горле стоял ком, паршивое настроение усилилось на столько, что вот-вот должно было выйти из берегов. Я медленно вдохнула, чтобы не разреветься, как маленькая девочка, и попросила тихо:
— Отвези меня в город, пожалуйста.
— Мы собирались к матери Белозерцева, а ещё поспрашивать Руслана, — нахмурился в ответ. — Слушай, если ты из-за этого недоразумения, не бери в голову. Ну, забыл закрыться, я привык жить один… — а потом добавил весело: — Да и не все так плохо, чтоб так расстраиваться.
— У тебя прекрасные данные, — кивнула серьезно и он снова нахмурился.
— В чем дело?
— Мне надо заехать в одно место. По личному делу.
Он посмотрел внимательно, в глазах читался вопрос, но задать его он не рискнул. Молча кивнул и через пять минут мы уже выходили. Я села на заднее сиденье, он потемнел лицом, но снова промолчал. Уже на подъезде к городу спросил:
— Где тебя высадить?
— Где пожелаешь, — отозвалась равнодушно.
Он скрипнул зубами так громко, что я услышала со своего места, но от комментариев воздержался. Высадил меня недалеко от моего дома и до своей квартиры я дошла за пять минут. Ещё пять и я поднялась, чтобы взять немного денег из скромной заначки на чёрный день. Ещё пять и я уже стояла на остановке в ожидании автобуса. А через час сгребала сугроб на лавке нервными движениями. Устало опустилась на неё и сказала тихо:
— Привет, мои хорошие…
Выдавила из себя улыбку и тут же расплакалась, уткнувшись носом в мокрые ладони. Я плакала беззвучно, горько, содрогаясь всем телом. Старые обиды на судьбу, за то, что моих родителей так рано не стало, перекликались с новыми, и я все никак не могла успокоиться, целиком отдавшись во власть эмоций.
Из-за всех этих событий, я так давно не была на могилах родителей, что они стали выглядеть заброшенными. Сухостой нахально торчал из сугробов омерзительными подгнившими палками, памятники были загажены птицами. От этого стало ещё обиднее, я вскочила и начала с остервенением выдергивать сорняки, бросая прямо за ограду. Потом снегом чистила фотографии и руками расчищала цветники. Когда окончательно вымоталась, снова опустилась на лавку и посмотрела на могилы по очереди.
«Подбери сопли, дорогая» — услышала в голове мамин ласковый голос и, кивнув, поднялась.
Мама всегда права.
Его машина стояла прямо напротив главных ворот, чтобы я не пропустила. Я снова села назад и посмотрела на него заплаканными глазами, сказав:
— Можем ехать к матери Белозерцева, если планы не изменились.
Он положил пальцы на руль и я увидела, что они красные от мороза. Слегка ухмыльнулась и отвернулась к окну.
— Я звонил одному приятелю, узнал адрес, — сказал, трогаясь с места. — Тут близко, — покосился на меня через зеркало и спросил: — Почему ты так расстроилась?
— Потому что ты сделал это специально, — слегка пожала плечами, а он поморщился, спросив со вздохом:
— Так очевидно?
— Ты уже успел высохнуть после душа, — снова хмыкнула, глядя в окно. — Нормальные люди столько зубы не чистят.
— До сих пор пасть горит, — хохотнул в ответ.
— Какие бы цели ты не преследовал, прошу, не делай так больше.
— Моя цель тебе известна, — сказал сквозь зубы и свернул во двор.
«Вот и я так думаю» — парировала мысленно, решив тему дальше не развивать.
Он остановился возле типовой пятиэтажки, которыми был застроен весь север города. Детская площадка аккуратно очищена от снега, тротуары посыпаны песком, на лавочках у подъездов сидят по одной-две старушки. Я тут же вспомнила Сашу. Классическая прическа, какую предпочитают уже мужчины в возрасте, неизменные брюки и рубашка.
— А какую он занимал должность? — спросила, когда мы с Денисом достигли нужного подъезда.
— Какой-то там менеджер, — поморщился Денис.
Я кивнула, определение «какой-то там» вполне ему подходило. Но не слишком-то подходил Танькин рассказ про дружка-взломщика и сумасшедшие амбиции, которыми совершенно точно должен обладать человек, решившийся на кражу у собственного начальства.
Мы медленно поднялись на четвёртый этаж и позвонили. Признаюсь, ноги совершенно не желали слушаться. Подсознание настойчиво подсказывало ответ, но проверить я была обязана. Моя интуиция подводила меня уже не раз, и, несомненно, сделает это снова, лишь только я расслаблюсь.
— Кто? — спросили из-за двери, а Денис достал из кармана ксиву и сунул ее к глазку, бросив коротко:
— Следователь.
Дверь тут же распахнулась и мы увидели женщину, невысокую, худощавую, с мешками под глазами и испуганным взглядом. Она нервно теребила в руках полотенце, пока не решилась спросить:
— Нашли?..
— Нет, — мотнул головой Денис, а она вздохнула с облегчением. — Можем зайти? — она кивнула и попятилась в узком коридоре.
— Проходите на кухню, — сказала тихо и пошла сама, приложив руку к груди. — Не разувайтесь, — я все равно сняла кроссовки, а когда зашла в кухню увидела в ее руках баночку с таблетками. — Простите, — сказала она, высыпая себе на ладонь две таблетки в форме сердца, — иногда прихватывает.
Денис сел за стол и достал из кармана блокнот и ручку. Серьезный, даже слегка суровый, сосредоточенный и собранный. Так, должно быть, он выглядел, когда в самом деле работал в полиции.
«Или нет» — хмыкнул внутренний голос и я осталась стоять, подпирая стену.
— Мне только передали дело, — сообщил Денис, — хочу ещё раз уточнить все факты пропажи Вашего сына, если Вы не против.
— Если это поможет, — слегка пожала она плечами и села напротив него, спиной ко мне. Сложилось впечатление, что моего присутствия она даже не заметила, всецело сосредоточившись на «следователе», что меня скорее порадовало. Было тошно от того, что мы, преследуя личные цели, бередим ее раны.
— Как Вы поняли, что что-то случилось?
— Мы созваниваемся… созванивались каждый вечер, а по воскресеньям он заезжал на обед, вот уже несколько лет, с тех пор, как переехал в свою квартиру.
— И ни разу не было такого, что он, скажем, не брал трубку? — удивленно вскинул бровь Денис. — Молодой мужчина, своя жизнь…
— Конечно, бывало, — согласилась женщина. — Но он всегда перезванивал. А если уезжал куда-то или появлялись другие планы — предупреждал заранее.
— Вы подали заявление в понедельник, выходит, в воскресенье он не приехал?
— И не предупредил, — кивнула она в ответ.
— Когда вы созванивались в последний раз?
— В пятницу. Он сказал, что занят и позвонит завтра, то есть в субботу.
— Но не позвонил?
— Нет.
— И тогда Вы начали переживать?
— Нет, тогда нет, — мотнула она головой. Я вскинула бровь, а Денис спросил:
— Почему?
— Решила, что он с девушкой… Не хотела мешать, сама звонить не стала.
— У него была девушка?
— Нет, — замялась Белозерцева.
— Тогда откуда вывод? — Денис стал похожим на клеща, которого тянут из раны пинцетом.
— Когда мы созванивались в четверг, я слышала женский голос. Она засмеялась, а он торопливо попрощался, думаю, смутился…
— Он называл ее имя?
— Нет, ничего такого.
— Вам не кажется, что Вы сделали поспешный вывод? Он мог быть и не дома, или у него было несколько гостей, или это просто коллега, или соседка зашла за солью…
— Не продолжайте, — грубо перебила она Дениса, нахмурившись. — Я знаю своего сына. Его голос звенел от счастья, я его таким раньше никогда не слышала. Уверена, он позвонил мне, когда она была в душе или что-то подобное. К тому же, он точно был дома, я спрашивала.
— Но о девушке не рассказал?
— Может и рассказал бы, если бы она не вернулась и не засмеялась. Или хотел дождаться воскресенья и поделиться лично. Я знаю, он был влюблён в кого-то, поэтому ни с кем не встречался, думаю, это была та самая девушка.
— Вы рассказывали об этом предыдущему следователю?
— Нет, — растерялась она, — как-то к слову не пришлось… — и тут же подобралась, спросив с надеждой в голосе: — Это поможет? Господи, почему я раньше не вспомнила…
— Не торопите события, — поморщился Денис, — это может ровным счетом ничего не значить. Молодой мужчина…
— Да-да, — отмахнулась она, перестав слушать, а мы поняли, что больше ничего полезного для себя не узнаем, потому что в ее голове теперь только одна мысль.
Сухо попрощавшись, мы спешно вышли и почти бегом спустились вниз, не сговариваясь. Сели в машину, я машинально плюхнулась на переднее сиденье, а Денис едва сдержал ухмылку, садясь на водительское. Я мысленно махнула на него рукой, боясь сбиться с мысли.
— Думаю, у него была Таня, — сказала вслух.
— Похоже на то. Причем, осчастливила она его тогда впервые, если мать действительно знает своего сына.
— Судя по всему, даже лучше, чем должна, — невольно поморщилась я. — Танина история трещит по швам.
— Она и без того никакой критики не выдерживала, — пожал он плечами. — Какой идиот будет что-то прятать в сейфе в офисе? Что-то действительно важное.
— Так думают далеко не все, раз нашлось столько желающих.
— Логично. Давай прикинем, что получается. Твоя подружка пригрела бедного мальчика аккурат перед тем, как припереть тебе холодильник. Наверняка только ради этого. Согласна?
— Скорее да, чем нет. Мне она сказала, что пригрела его задолго до, на всякий случай.
— Не факт, что это не правда. Может поэтому у него башню-то и снесло.
— Возможно, — не стала я спорить: оба варианта вполне вероятны. — Но то, что он водит дружбу с кем-то, кто может взломать сейф, да даже то, что ему вообще пришла в голову эта мысль — весьма сомнительно.
— Но возня пошла, значит, сейф все-таки вскрыли.
— Не факт, — хмыкнула я, — но проверить стоит. Есть идеи?
— Есть одно местечко… — поморщился Денис, — но тебе туда идти не стоит.
— Я пойду, — нахмурилась в ответ, а он тяжело вздохнул:
— Как знаешь…
Машину мы опять сменили, в том же гараже, в который приезжали, когда сбегали, только на этот раз нас никто не встречал. Пересели в повидавший жизнь (и мою прекрасную головушку) внедорожник и поехали в старую часть города. Денис остановился у кафе, очень уютного на вид, я посмотрела с недоумением, а он удивился ещё больше:
— В интересное местечко рановато. А вот пообедать давно пора, тем более что ужин нам не светит.
В животе тут же заурчало, я вспомнила, что с утра так и не поела, и согласно кивнула.
— У покойного Танькиного супруга первая жена скончалась в автомобильной аварии. Села пьяная за руль, не справилась с управлением, вылетела с дороги в овраг, машина кубарем, куча синяков и ссадин, — сказала задумчиво, быстро набив желудок.
Денис же никуда не торопился и кушал медленно, с чувством, тщательно пережевывая каждый кусочек, который непременно отрезал ножом.
— Думаешь, не сама? — спросил, наконец-то проглотив.
— Может и сама, но не факт, что она этого не хотела, — пожала плечами. — Если вторую колотил, почему бы не делать то же самое с первой?
— Допустим, нам-то с этого что?
— Камеры были расставлены грамотно. Все так видно хорошо, плюс качество на высоте. Думаю, их было довольно много по всему дому, а домик там не маленький. Никто же не знает, где у него припадок случится и он начнёт колошматить Таньку. Установили, скорее всего, когда они в медовый месяц улетели задницы греть. Времени было предостаточно.
— Думаешь, кто-то основательно подготовился? И зачем кому-то компромат на твою подружку? Обычная девка.
— Может, собирали не на неё?
— Любопытно. Некто в курсе о пристрастиях этого ублюдка и решает погреть ручки.
— Или отомстить за смерть женщины. Может, родственник или друг. Хотя, в существовании дружбы я уже сомневаюсь… — я усмехнулась невесело, а он спросил:
— А любви?
— Тем более, — хохотнула в ответ и продолжила по делу: — Этот некто спокойно наблюдал за развитием событий, а потом Танька начала травить своего мужа и это его вполне устроило. Возможно, в последствии он решил, что чего добру пропадать и Таньку начал шантажировать.
— Но карта у неё, причем, она ее не уничтожила, а потащила к тебе, да ещё и в нелепом холодильнике.
— Да просто у меня спрятать больше негде, — пожала я плечами. — Плита ещё старенькая, но вдруг я ее включу?
— В смысле больше негде? — нахмурился он.
— Голые стены, — широко улыбнулась я в ответ. — Стенной шкаф и надувной матрац.
— Как-то по-спартански… с чего бы?
— Только переехала, — отмахнулась лениво, потом хохотнула: — Обои, кстати, Танька клеила.
— Вот и закатала бы ее под эти самые обои, если хотела спрятать, — задумался Денис, оставшись равнодушным к талантам подруги. — Чего уж проще, плинтус дернуть и поставить на место. Ни в жизнь бы не нашли.
— Выходит, хотела, чтобы я нашла. Только понять не могу — зачем?
— Отвлечь внимание на тебя. Дойную корову потеряли, надо вернуть. С этой картой можно жить припеваюче годами.
— С таким же успехом можно было сказать, что это всего лишь копия.
— Может и скажут ещё, — хмыкнул Денис, но тут же скис: — При любом раскладе поведение этой девки совершенно неадекватно.
— Оставим это пока… — поморщилась я, устав искать причины Таниному самодурству. — Давай разберёмся хотя бы в том, что можно проверить.
Денис кивнув и достал телефон, о существовании которых я уже успела забыть. Придвинулся почти вплотную, чтобы я слышала диалог, но я услышала запах его одеколона после бритья и слегка зажмурилась, как кошка на солнце. Тут же нахмурилась и отогнала все мысли подальше.
— Дружище, — начал он задорно, — сделаешь одолжение?
— Ты только за одолжениями и ходишь, — фыркнули ему в ответ, а я узнала голос Станислава.
— Нужна первая жена господина Камышева, тот, что почил.
— Конкретнее, — проворчал Станислав.
— А все, что сможешь. По ней дело должно быть, авария, ну и родственники, где живут, чем дышат.
— Морда у тебя не треснет? — спросил ехидно, а Денис хохотнул. — Не треснет… — констатировал собеседник со вздохом. — Ладно, попробую. Но ты должен будешь.
— Запиши на мой счёт, — заржал Денис.
— Сволочь ты, Дэн, — бросил Стас и отключился.
Денис отодвинул свой стул на прежнее место и взглянул на часы, а я стала усердно смотреть в окно и думать о том, что, вообще-то, ни разу не называла ему ее фамилии.
Денис расплатился картой, даже не взглянув на чек, поднялся, подал мне куртку и оделся сам. Все движения были такими естественными, непринужденными, что я невольно начала гадать, кто же рядом со мной, и так увлеклась своими мыслями, что не успела сориентироваться, когда из-за поворота на полном ходу вылетел какой-то идиот на спортивной тачке и обдал меня грязной жижей с дороги с ног до головы.
Я страшно разозлилась и прокричала вслед виртуозное ругательство на немецком, с чувством и выражением, стараясь, чтобы он меня услышал, хоть его давно и след простыл. Этого мне показалось мало, я сжала кулаки и топнула ногой в сердцах, а Денис заржал в голос и согнулся пополам. От этого я впала в ещё большее буйство, сделала два быстрых шага, пихнула его в плечи, пользуясь тем, что в наклоне он стал гораздо ниже. Он такого явно не ожидал, повалился на спину, но успел-таки утащить меня за собой. Я плюхнулась сверху, он продолжил ржать, как конь, а я надула губы и все-таки расплакалась.
— Ну чего ты? — спросил ласково, убирая волосы с моего лица и даже не думая подниматься. — Все равно в твоём прикиде в интересное местечко нельзя, пришлось бы переодеваться.
— Ты придурок, — сказала с чувством, перестав плакать, но глядя на него с обидой.
— Я знаю, — пожал он плечом, продолжая держать мое лицо в своих ладонях.
Мимо сновали люди, но кроме мелькающих ног я ничего не замечала. Только его лицо, совсем рядом, его тёплые руки, его взгляд, в которым я начала тонуть, отчаянно барахтаясь руками из последних сил.
— Больные, — сказал кто-то громко, прошествовав мимо.
Это привело в чувство, я начала резко подниматься, а Денис раздраженно покосился вслед комментатору и легко встал вместе со мной. Отряхнул меня с деловитым видом, потом повернулся спиной в немом предложении ответить взаимностью. Я неловко отряхнула его спину, справедливо рассудив, что с остальным он справится сам, и пошла к его машине. Возле дверей я слегка замешкалась, но выбрала переднюю, не желая видеть его насмешливо-самодовольный взгляд в зеркало.
— Так что это за место? — спросила, стараясь, чтобы мой голос звучал как обычно.
— Один подвальчик, — хмыкнул Денис в свойственной ему манере, — нужно выглядеть по-развязней. Есть у тебя что-нибудь подобное или сразу по магазинам?
— Есть, — буркнула недовольно, потому как в самом деле было, правда, со времён университета.
Мы домчали до моего дома, я сразу же прошла в комнату, оставив дорогого гостя изучать обстановку. Порылась в шкафу и нашла на столько обтягивающие джинсы, что, казалось, они вот-вот треснут. Впечатление обманчивое, я знала это наверняка, они служили мне верой и правдой около полугода, прошли огонь, воду и все остальное, пока я не устала краснеть, постоянно ловя на себе взгляды сокурсников. В комплект шла не менее обтягивающая чёрная кофточка с шикарным квадратным вырезом, оставленная мной по тем же причинам. Соорудила на голове небрежный пучок и вышла в свет, то есть, на кухню, где на табуретке пристроился Денис, таращась на холодильник.
— Он бы влез, — сказал он, не оборачиваясь.
— Он стоял рядом, — в сотый раз повторила я, вздохнув. Прикинула габариты и вынуждена была согласиться: — Но ты прав.
Он развернулся и окинул меня взглядом с ног до головы. Я начала краснеть, а он сказал сухо:
— Сойдёт.
Краска тут же ушла, почему-то стало обидно, и все силы я потратила на то, чтобы остановить настырно оттопыривавшуюся нижнюю губу. Мои потуги не остались незамеченными, он шумно выдохнул и поднялся. Подошёл на расстояние шага, держа руки в карманах и сказал тихо:
— Что бы я не сказал — все будет воспринято в штыки.
Правда снова была на его стороне, я отвернулась и сказала тихо:
— Поехали.
Губа все-таки задрожала, на глазах навернулись слёзы и, как на зло, именно в этом состоянии он резко развернул меня к себе. От неожиданности я слабо охнула, а через мгновенье он поднял меня, ухватив за ноги и придавил спиной к стене.
— Так лучше? — спросил раздраженно.
Было лучше, хотелось обхватить его руками и ногами покрепче, но от его горящих гневом глаз из моих брызнули слёзы, я отрицательно мотнула головой, а он прижал меня ещё теснее, вцепившись руками так сильно, что, наверняка, оставил на моей заднице пару-тройку лишних синяков.
— Может, так? — прошипел на ухо и начал целовать шею.
Меня охватила какая-то дикая смесь из желания, обиды и злости, я начала отпихивать его от себя, а когда не выдержала, заорала:
— Отпусти!
Он тут же поставил меня на пол, а я продолжила изливать свой гнев по-испански. Все-таки, самый горячий язык, на мой взгляд. Я метала молнии и искала, к чему бы приложить руки. На глаза попался идиотский горшок с засохшим при царе Горохе цветком, я приняла решение на ходу, быстро преодолела расстояние до подоконника, схватила его и швырнулась об пол со всей силы.
— А с виду — тихоня, — скорчил рожицу Денис, а я посмотрела на него с недоумением, уточнив:
— Ты больной?
— Был абсолютно здоров, до встречи с тобой, — ответил язвительно, а взгляд вспыхнул.
— Сильно сомневаюсь, — фыркнула презрительно. — Какого хрена ты вытворяешь?!
— А ты?! — взревел, пнув землю у себя под ногами. — Я и так на стену лезу, а ты то в глаза заглядываешь, то обижаешься, а то нос воротишь! Определись уже, деточка!
— Да пошёл ты! — рявкнула в ответ и начала искать, чем бы в него запустить, но кроме осколков и грязи на полу ничего не было.
Я уставилась под ноги, а потом вся злость мгновенно улетучилась. Денис проследил мой взгляд и увидел то же, что и я — грязную флешку на полу.
— Твоё? — спросил спокойно.
— Неа, — протянула задумчиво.
— Ноутбук есть?
— Есть.
— Тащи.
— Без сопливых скользко… — проворчала недовольно, уже направившись в комнату, и получила шлепок по заднице, проходя мимо. — Скотина, — прошипела, печатая шаг, но совершенно не злилась: все мысли занимала флешка.
Я вернулась на кухню с ноутбуком и зарядкой, подключила все и села за стол, а он навис сверху, шумно дыша мне в голову. Когда система загрузилась, он фыркнул, увидев на заставке милого щеночка, я сцепила зубы и протянула руку, куда он вложил уже почищенный от грязи девайс.
Я вставила ее и запустила единственное видео, которое там было сохранено. Качество было не очень хорошее, но и его хватило, чтобы увидеть, как Тимур затаскивает бесчувственное тело какой-то девушки на водительское место в красный спортивный автомобиль, заводит двигатель, слегка поворачивает руль, потом кладёт на педаль газа увесистый камень и на ходу захлопывает дверь, немного пробежав рядом. Машина начинает разгоняться, давая крен вправо, а через несколько секунд вылетает с обрыва.
— Оп-па… — протянул Денис, о присутствии которого я успела забыть.
— Нужно проверить, — заговорила я, — но что-то мне подсказывает, что это первая жена Камышева.
— Уверен на девяносто девять процентов. Она точно не твоя?
Я развернулась в пол оборота, задрав голову, и злобно на него посмотрела.
— Я просто спросил, — отозвался невозмутимо и поцеловал меня в нос, чем, разумеется, смутил.
Я торопливо развернулась обратно, а он тихо хохотнул.
— Надо спрятать, — вздохнула, вытащив флешку и вертя ее в руках. — Что ты там говорил про плинтус?
— Я передумал, — ответил, наконец-то разогнувшись. — Нужно местечко понадёжнее. Скатаемся на дачу? Там даже если будут искать, ни за что не найдут.
Я согласно кивнула и пошла в комнату, собрать кое-какие вещи. Когда вышла, он уже заканчивал с уборкой. Хмыкнула и стала обуваться, выудив сапоги на шпильке.
— Интересные у тебя друзья, — выдал уже в машине. Я нахмурилась, а он удивился: — Ну не у меня же.
— Ещё вопрос, какие у тебя, — ответила недовольно, а он поднял вверх одну ладонь, хохотнув:
— Туше. Итого, они на пару замочили и жену и мужа, а сейчас один управляет фирмой, а вторая живет припеваючи на процент. Очень занимательно. На лицо преступный сговор.
— Не факт, — поморщилась я. — Это может быть вообще не связано.
— Флешку, скорее всего, спрятала твоя подруга. Или Камышов-младший тоже в гости наведывался?
— Не наведывался, — ответила язвительно. — В этой квартире были только Танька и Белозерцев. Ну, ещё грузчики, что приперли холодильник, спецы по травле клопов и пара алкашей с первого этажа, — Денис заржал, а я снова начала свирепеть, рыкнув: — Замолчи, если не хочешь закончить как бывшая жена Камышева.
Смеяться он не перестал, но за руль ухватился покрепче. Когда потешаться ему надоело, спросил:
— Сколько языков ты знаешь?
— В совершенстве — три, — ответила с достоинством. — Бегло — ещё парочку, — подумала и задала встречный вопрос: — Откуда у тебя деньги?
— Заработал, — ответил коротко, снова ничего не прояснив.
— Не думала, что в нашей доблестной столько получают, — хмыкнула язвительно.
— А я не говорил, что там, — пожал плечами, а я снова спросила:
— Чья это дача?
— Семьи одного человека.
— А конкретнее?
— В чем конечная цель этого допроса?
— Ты первый начал.
— Я начал ничего не значащий разговор, а ты прикинулась следователем.
— Это ты любишь прикидываться не тем, кем являешься, — огрызнулась с ленцой, а он тяжело вздохнул, выдохнув со стоном:
— Да за какие грехи…
Я насупилась и замолчала, проведя за этим увлекательным занятием до самого возвращения в город.
— Говорю я, — сказал Денис, останавливаясь во дворах, где не было ничего похожего на питейное заведение, которое я уже успела себе придумать. — Твоя задача — глупо улыбаться, глупо хихикать, в общем, начинай вживаться в роль идиотки.
— Посмотреть на мою жизнь, так я уже готова, — закатила я глаза, а он хмыкнул и полез из машины.