Одни домыслы

Я завалилась на кровать, но Морфей сегодня не спешил принимать меня в свои объятия. Давно надо было признаться самой себе, что я влюбляюсь. Разумеется, в очередной раз не в того. Поделать с этим ровным счетом ничего было нельзя, единственное, что могло вправить мозги на место — исключить его из своей жизни. Наступать на те же грабли, название которым «Тимур» ох как не хотелось… И единственным способом было — разобраться со всем и окунуться в свою обычную, скучную жизнь. И поскорее.

Я встала и принялась расхаживать по комнате. Первым делом стоит отметить, что началось все далеко не с холодильника, а гораздо раньше. С Таней мы познакомились на моем первом месте работы, она-то и была тем самым менеджером, оценившим мое творчество. После моего увольнения, она неожиданно позвонила и предложила встретиться, выпить кофе. С тех самых пор мы были практически неразлучны, если не считать ее внезапных поездок на моря да океаны, которые я просто не могла себе позволить, а она лишний раз не травила душу, сматываясь по-тихой. То, что она воспользовалась моей квартирой, чтобы спрятать карту, в принципе, извинительно. Думаю, она в самом деле не рассчитывала, что мне что-то угрожает. С Сашкой она перемудрила, это факт, но, опять же, если бы она просто спрятала карту, никто бы об этом, скорее всего, не узнал. То есть, эффект обратный. Да и я тоже хороша — подчистила ее тайник, глазом не моргнув…

Вернёмся на несколько лет назад… Мы начали тесно общаться, а она ещё теснее с моим бывшим начальником. Все бы ничего, да дядя уже был женат, о чем ей было прекрасно известно. Как водится в подобных ситуациях, он с год кормил ее обещаниями от супруги уйти, но делать этого не планировал. Таня купалась в подарках, но всегда мечтала стать именно женой богатого человека и иметь не просто средства, но и статус. Поэтому, не раздумывая, она и выскочила за Камышева. Была одна странность, которую я заметила на видео… она так нелепо натолкнулась на тот столик. Моя Танька, которая не ходит, а плывет, как гордый крейсер рассекая могучие волны. И тут какое-то трюмо по стенке, в огромном коридоре. Неужели она знала о пристрастиях своего муженька и нарочно его спровоцировала? Но зачем? Чтобы не винить себя, подменив таблетки? Где она их взяла вообще? Надо быть очень глупой, чтобы выкинуть таблетки с сердцем и положить в коробку круглые. А глупая — это тоже не про неё. Скорее всего, их ей дали вместе с банкой и она заменила одну на другую. Вопрос — кто? Смерть Камышева была выгодна только ей и, пожалуй, Тимуру. В сговоре с самого начала? Но Камышов-старший точно знал, что пьёт не те таблетки. Ему-то это зачем? Цирк какой-то… А может, это видео — постановка? Было бы логично, если бы он исчез, но он точно труп, я сама видела его в гробу — мертвее некуда. Может, он думал, что пьёт мел, а на самом деле это была отрава? Но тогда экспертиза бы показала… если ее вообще проводили. Это тоже под вопросом. Плюс первая жена. Она была на видео с Тимуром или какая-то другая девушка? Вопрос номер два. Ещё этот слух… проще всего спросить у Тани. Она обязана ответить, раз уж по ее милости я влезла во все это дерьмо. И откуда у неё это видео с компроматом на Тимура? Сняла сама или где-то выкрала? Вряд ли он такой идиот и отдал ей его сам. Значит, стырила. У кого? Тимур ни разу не смотрел в камеру, он, скорее всего, даже не знал, что его снимали, но видео сделано вблизи, получается, этот человек был с ним в прямом сговоре. Если это первая жена Камышева, то тем человеком, помимо Таньки, мог быть и сам Камышев. Правда, не ясно, почему руки пачкает Тимур…

— Если, если… — проворчала вслух и посмотрела на настенные часы: пять утра.

Вздохнула и легла в кровать, но тут в дверь осторожно постучали, а следом Денис сунул голову в проем, спросив:

— Чего надумала?

— Слишком много неизвестных, — поморщилась я, натягивая одеяло. Тут же вспомнила, что он меня однажды раздевал и залилась краской, радуясь при этом, что свет выключен, а за окном ещё темень.

Денис прошёл в комнату, так и не дождавшись приглашения, и плюхнулся на кровать в одних трусах.

— Чего притащился? — буркнула сквозь зубы.

— Ты так громко думала, что стало интересно. Совсем ничего нового?

Я вкратце пересказала, а он в задумчивости прилёг, закинув руки за голову. Первой части моих размышлений, которую я, разумеется, умолчала, это совершенно не способствовало: на счет прекрасных данных я не шутила и он об этом прекрасно знал.

— Тогда завтра первым делом навестим твою подружку, — выдал минут через пять, на протяжении которых я пыталась на него не смотреть.

— Ага, — отозвалась, глядя в окно. — Может, уже пойдёшь к себе? Я спать хочу.

— А я тебя, — выдал, не моргнув и глазом. — Иди сюда уже, а?

И я пошла, наплевав на все.

Я проснулась от ужасной жары и не сразу поняла причину. Слабо шевельнулась и тут же замерла, моментально начав краснеть. Денис хохотнул по обыкновению, я начала отползать в сторону, но он рыкнул:

— Замри, — и притянул обратно к себе.

Было ужасно неловко, я зажмурилась, то ли прогоняя воспоминания о прошедшей ночи, то ли пытаясь запомнить все до мельчайших подробностей. Щеки запылали огнём, я не выдержала и закрыла лицо руками.

— Серьезно? — спросил он со вздохом и слегка отстранился. — Нет, правда, серьезно?

— Что ты хочешь услышать? — пробурчала сквозь ладони.

— Да сам не знаю, если честно. Но такое вижу впервые.

— Какое такое? — спросила с вызовом, убрав руки и бросив на него злобный взгляд.

Он тихо засмеялся и лёг на бок, положив на меня руку.

— Ещё скажи, что сожалеешь. Это прям сделает мое утро, — и я задумалась. Но, судя по всему, делала это слишком долго: он резко отдёрнул одеяло и поднялся, бормоча ругательства себе под нос.

Хлопнул дверью, а я, наконец-то, выдохнула.

«Дура» — констатировал внутренний голос, а я поморщилась: по всем пунктам.

Вообще, ночь, а точнее утро, были идеальными. При одном воспоминании все тело охватывала дрожь, на губах появлялась блуждающая улыбка, внизу живота сладко ныло, а в голове появлялась пелена тумана. И, будь я поумнее, сказала бы ему правду, тогда, быть может, и расследование пошло в более дружественной атмосфере. Но я себя знала… стоит только дать волю чувствам и сразу же находится тот, кто вытрет о них ноги, не задумываясь. Я и так допустила огромную ошибку, которую иначе, как помешательством, и назвать-то не могла.

Ругая себя на разных языках, я выждала полчаса, надеясь, что за это время он освободит ванную, оделась и пошла смывать свой стыд. Разумеется, мне это не удалось, я вышла на кухню, пряча глаза, и обнаружила, что он завтракает в одиночестве. Мне завтрака приготовлено не было, я тихо хмыкнула, убедившись в своих мыслях, и включила чайник.

— Поешь и выезжаем, — бросил в мою сторону, слегка повернув голову.

Я выключила чайник и сказала спокойно:

— Я готова.

До города мы доехали в абсолютном молчании, поднялись к подруге и позвонили в дверь, но открыть никто не удосужился. Я достала ключи из сумки и вошла, тут же увидев на столике записку: она делала так не раз.

«Полетела погреться, достала эта зима. Не скучай, целую» — написала Таня, явно мне.

Я хмыкнула и передала записку Денису.

— Кто-то явно не хочет делиться своими мыслями, — сказал он двусмысленно в пустоту.

Мне хотелось сказать, что я не сожалею. Правда, хотелось. Но это было бы лишь отчасти правдой, поэтому я промолчала.

— Что теперь? — спросила, переминаясь с ноги на ногу.

— Навестим Стаса, — ответил сквозь зубы, — поторопим.

Развернулся и вышел, а я последовала за ним, беззвучно выдохнув и прикрыв глаза. Большая, большая ошибка…

По пути вниз я размышляла, в чем конкретно была ошибка: провести с ним ночь или оскорбить его самолюбие? Так и не смогла выбрать, и всю дорогу глазела в окно.

Днём эта часть города, как и участок, лучше выглядеть не стали, но на этот раз превосходно гармонировали с нашими унылыми лицами: вписались мы как нельзя лучше.

Стаса встретили в коридоре и по степени унылости он мог нас даже переплюнуть. Молча кивнул нам в сторону своего кабинета, а сам пошёл дальше. Едва мы зашли, Денис тут же схватил пачку сигарет с его стола и закурил в окно, а я пристроилась на стуле у двери и разглядывала свои ноги. За одной сигаретой пошла вторая, а третью он прикурил, поморщился и выкинул в окно, начав расхаживать по кабинету. Это занятие ему тоже быстро наскучило, он остановился и только собрался что-то сказать, как дверь открылась и вошёл Станислав, печатая шаг.

— Вы совершенно не вовремя, — бросил на ходу, дошёл до своего стола и плюхнулся в кресло, уставившись в монитор.

— Как все и всегда, — проворчал Денис и покосился в мою сторону.

Стас настроения уловил, внимательно посмотрел на нас по очереди, кивнул своим мыслям и снова полез в компьютер. Вскоре заработал принтер, а Стас сказал:

— Забирай. Это дело об аварии, там контакты отца девушки, других родственников не значится, копать некогда, сами узнаете.

— Станислав, — подала я голос со своего места, — Вас не затруднит посмотреть, не было ли заведено дело по факту смерти Камышова?

— Вот так надо просить, — тыкнул он в меня пальцем, глядя на Дениса. Тот закатил глаза, а Стас развернулся ко мне, просияв: — Не затруднит, ангелочек. Может, чайку?

— Не откажусь, — улыбнулась в ответ, а Стас снова повернулся к Денису, бросив:

— Включи чайник, я занят.

Денис вторично закатил глаза, но чайник включил, а я мысленно позлорадствовала.

— Есть такое, — хмыкнул Стас. — Но после проведения экспертизы закрыто: сердечный приступ.

— Распечатаете? — спросила с надеждой и услышала, как заработал принтер.

Чайник закипел, Стас поднялся и сделал мне чай, а сам плюхнулся рядом и стал пристально разглядывать. Я начала краснеть и сделала глоток, в попытке списать это на горячий напиток, но не преуспела.

— Ну чисто ангелочек, — пропел, подперев подбородок рукой, а локти пристроив на коленях.

— Ты просто не слышал, как она матерится на трёх языках, — фыркнул Денис.

— Ещё и умница, — умилился Стас, а Денис выхватил из принтера бумаги и буркнул:

— Пошли.

— Дай чай-то допить человеку, — возмутился Станислав, поднимаясь. — Выйдем потолкуем.

Они вышли в коридор, а я прошла до столика с чайником и умыкнула печенье: есть хотелось ужасно, а кормить меня сегодня явно не намерены.

Они вернулись минут через пять, когда я приканчивала уже третье, смущённо потупив глазки. Станислав вздохнул, Денис нахмурился, а я проглотила то, что успела откусить, и промямлила:

— Я тут похозяйничала…

— Кушай-кушай, — улыбнулся Стас и пододвинул коробку с печеньями поближе ко мне.

— Станислав, — протянула я задумчиво, — а Вот если, скажем, человек полетел куда-то, скорее всего заграницу, это можно как-то проверить?

— Легко, — пожал он плечами, — но нужно отправлять запрос, а это время.

— Которого у Вас нет?

— Которого нет у вас, — вздохнул в ответ. Я сделала круглые глаза и сложила ручки в немой мольбе и он сдался, выдохнув: — Пиши данные.

Через пару минут мы вышли из кабинета, молча прошли по коридорам, но в машине он все-таки не выдержал:

— Если была голодная, почему на даче не поела?

— Тогда не хотелось, — ответила тихо, не желая развивать тему, но его уже было не остановить:

— Ты со всеми моими друзьями планируешь флиртовать? Или тебе не особенно важно, друг-не друг, лишь бы мужик?

— Денис, остановись, — поморщилась, а он вспыхнул:

— На этот раз что? Сломал тебе ногу одним взглядом?

— Остановись нести чушь, — выдохнула устало и потёрла глаза. — Давай по делу. Предлагаю остановиться где-нибудь и изучить распечатки.

— Я понял, — усмехнулся он. — По делу, так по делу.

Мы доехали почти до центра и остановились на парковке кафе. Дверью он хлопнул так, что задрожали стёкла, я поморщилась и призвала себя к спокойствию и сдержанности.

Мы сели за самый дальний столик, Денис заказал себе кофе и бросил на стол пачку бумаг. Я взяла верхние, оказавшиеся делом по Камышову, и, стараясь не обращать внимания на его суровые взгляды, углубилась в чтение.

Через час я устало зажмурила глаза, перед которым прыгали буквы, и попыталась структурировать в голове информацию.

— Что у тебя? — кивнул на бумаги в моих руках Денис, который закончил гораздо раньше и уже успел допить кофе.

— Сердечный приступ, — пожала я плечами.

— И ты убила на это столько времени? — ответил язвительно, а мои руки невольно сжали документы.

Я пару раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, собралась с мыслями и продолжила:

— Полицию и скорую вызвала Танька. Когда те приехали, он, само собой, был уже труп. Скорая забрала тело в морг, менты составили протокол. Потом Тимур настоял на вскрытии и на проверке обстоятельств дела. Вскрытие подтвердило сердечный приступ и дело закрыли.

— А вот это странно, — задумался Денис. — На фига ему это?

— Меня больше интересует, как он вообще скончался, если знал, что принимал фуфло. Уж наверняка догадался принимать и настоящее лекарство. Вряд ли он на тот свет спешил.

— Согласен. Надо бы найти контакт в морге… — полез за телефоном, а я остановила его:

— Не нужно, у меня есть.

— Неужели? Кто такой? — прищурился Денис, а я пожала плечами:

— Брат.

Глаза его расширились, а брови медленно поползли наверх.

— У тебя есть брат?

— И что в этом особенного? — нахмурилась в ответ. — Мои родители любили друг друга и наделали двоих детей, а не одного.

— Вы не общаетесь?

— Вроде того… — отмахнулась, совершенно не желая вдаваться в подробности.

— А он точно поможет?

— Точно, поехали, — сказала резко и поднялась.

— С чего ты взяла, что он там? — нахмурился в ответ, но поднялся и достал бумажник.

— Он всегда там, — буркнула на ходу.

Всю дорогу он косился на меня, но расспрашивать дальше не рискнул. И правильно, удовлетворять его любопытство я совершенно не стремилась.

Макс был старше меня на десять лет, но решающую роль в наших взаимоотношениях сыграло далеко не это. Он всегда был замкнутым по природе человеком, с самого детства. Ему не нужны были ни объятия матери, ни ласка, ни доброе слово. Все, чего он хотел — жить в своём мире. Родители поняли это довольно быстро и смирились: они всегда уважали желания и потребности своих детей. Наверное, сейчас такому ребёнку поставили бы диагноз «аутист», но раньше говорили проще: чудак. Для меня чудаком он не был, но, по примеру родителей, на общении я не настаивала и лишь поздравляла с днём рождения, из года в год привозя прямо в морг только его любимый торт «красный бархат».

— Заедем в пекарню, — сказала, когда мы были совсем близко и объяснила, в какую именно.

Денис посмотрел с недоумением, но по адресу поехал. Сунул мне свой бумажник, когда остановился, который я проигнорировала и вышла.

В пекарне, как обычно, было довольно людно. Я стояла и думала о том, как он отреагирует: сюрпризы он не любил, а телефоном не пользовался. Впрочем, я теперь тоже. В квартире родителей, которую я поспешила освободить при первой возможности, он сразу же избавился от всех средств коммуникации и передачи информации, просто отнеся все на помойку, чем весьма порадовал жадных до халявы соседей.

Когда мы остановились у дверей морга, я развернулась к Денису и сказала:

— Держись в стороне и молчи. Поздороваешься кивком, если будут вопросы — формулируй в голове и спрашивай четко и по делу. И, прошу, давай без язвительности и шуточек.

— Понял, — кивнул Денис, слегка напрягшись.

Я выдохнула и открыла дверь, держа торт прямо перед собой. Максима я нашла без труда, он сидел в своём кабинете за закрытой дверью, которую я открыла после условного стука из пяти ударов, потом пауза, потом ещё пять. Надеюсь, он успел подготовиться. Он смотрел прямо на дверь и выглядел ровно так же, как и полгода назад: скромная, но чистая и выглаженная рубашка, застегнутся на все пуговицы, брюки со стрелками и длинные волосы, собранные в низкий хвост.

— Привет, — поздоровалась я с улыбкой и вытянула вперёд руки.

— Сегодня не мой день рождения, — отозвался брат с каменным выражением лица.

— Верно, — не стала я отрицать очевидное. — У меня неприятности. А торт в благодарность за помощь, которую ты сейчас мне окажешь.

Тогда я впервые увидела эмоцию на лице брата. Он слегка сдвинул брови, но быстро вернулся в прежнее состояние. Я сочла это согласием, прошла, стараясь делать равное расстояние между шагами, как ходил он, и поставила торт на стол.

— Результаты вскрытия Камышова Дениса Игоревича, — начала я и продиктовала дату и номер документа из протокола. — Я ознакомлюсь, потом задам уточняющие вопросы, потом уйду.

Он кивнул и полез в компьютер, которым был вынужден пользоваться на работе, а через три минуты уже отправил документ на печать. Достал бумаги из принтера, аккуратно сложил их в стопку и протянул мне.

Я поморщилась, увидев незнакомую фамилию проводившего вскрытие, бегло прочитала отчёт и вернула бумаги точно такой же стопкой, листик к листику.

— Было ли что-то, что показалось тебе странным или необычным? — спрашивать, помнит ли он этот случай было ни к чему: он помнил все.

— Да, — ответил просто, сопроводив лёгким кивком.

— Что именно?

— Макаров вызвался провести вскрытие.

— Что в этом странного?

— Он не новичок, а труп не примечателен.

— Он сейчас тут?

— Нет.

— Не его смена?

— Он тут больше не работает.

— Жив?

— Да.

— Уволился?

— Да.

— По собственному желанию?

— Да.

— Когда?

— Через три месяца после того вскрытия.

— На пенсию ему не пора было?

— Нет, на на момент увольнения ему было только сорок восемь полных лет.

— Ты узнавал причину?

— Нет.

— Нужны его контакты из дела.

Он кивнул и снова полез в компьютер, распечатал пару листов и передал мне по той же схеме.

— Я могу их забрать?

— Да.

Я прикинула, чего бы ещё спросить и решила попытать счастье:

— Сколько в нашем городе приличных больниц и клиник, где принимают обеспеченных граждан?

— Три.

— Ты сможешь выяснить, наблюдался ли в одной из них вышеупомянутый Камышов?

— Да.

— Это долго?

— Три телефонных звонка.

Я знала, что для него это испытание, но все равно попросила:

— Сделай их, пожалуйста. Сейчас.

Он замешкался на секунду, но кивнул и открыл записную книжку. Все три раза он говорил один и тот же текст, который предварительно записал на листке:

— День добрый, это Сурков из морга. У вас наблюдался Камышов?

Ему отвечали, он прощался коротким «спасибо, всего наилучшего» и вешал трубку. Потом достал платок из нагрудного кармана, вытер выступившую на лбу испарину, сложил его и положил обратно.

— Не наблюдался ни в одной.

— Ты мне очень помог, — сказала я с чувством и поднялась.

— Полина, — окликнул он меня уже у двери. Я встала, как вкопанная: это было в новинку. — Если что, я тут.

— Спасибо, — растерялась я, а руки дернулись в порыве подойти и обнять его, но я сдержалась и только улыбнулась.

— Спасибо, — выдохнул он в ответ, я вышла и аккуратно закрыла за собой дверь.

Впрочем, удивил меня не только брат, но и Денис, который заходить вообще не стал, оставшись дожидаться меня возле двери, причем, встав так, чтобы Максим его не видел. До машины мы дошли молча, а едва сели, Денис хмыкнул добродушно:

— Вся эмоциональность досталась тебе, — я с такого ракурса никогда не смотрела, но выходило, что он прав. — Почему ты спросила про больницы?

— Вся эта кутерьма с таблетками ужасно глупая. В какой-то момент я даже решила, что все это видео — постановка.

— Почему не может быть так?

— Во-первых, на кой хрен это Таньке? Подруга без выгоды в дерьмо не полезет, а ее я ну никак придумать не смогла. Во-вторых, Камышов труп.

— А что, если нет?

— Исключено, я лично с ним прощалась. Это точно был он.

— Допустим, дальше-то что?

— Если он пил таблетки для сердца, ему их кто-то прописал. Не в интернете же он начитался симптомов… А если прописали, то должны были сначала провести обследование. Его, в свою очередь, на дому не сделаешь.

— Легко, — вставил свои пять копеек Денис. — ЭКГ даже скорая делает. А с его деньгами можно всю больницу перевезти.

— С его деньгами и с его статусом, — поправила, а он посмотрел с недоумением: вроде и согласилась, а вроде и наоборот. — Ты бы хотел предстать перед молодой женой немощным стариком? Или перед конкурентами? — Денис скривился, а я продолжила: — Если и ёкнуло, он поехал бы в больницу и точно не стал делать таковую из своего дома.

— Уговорила. Но в больницу он мог обратиться негласно.

— Мог бы, но мы бы об этом сегодня узнали.

— Откуда такая уверенность? Да и частных клиник может быть намного больше, вон их, на каждом углу.

— Это для простых смертных. А таким, как Камышов, нужен комфорт и конфиденциальность.

— Вот именно, — поднял Денис указательный палец вверх.

— Так то для всех, Максиму бы врать не рискнули.

— И снова тот же вопрос…

— Слушай, я же не спрашиваю, почему ты доверяешь тому или иному человеку, — все-таки разозлилась я, — если Макс сказал, что три и его там не было, значит так и есть. Он не первый год в медицине, и, не смотря на свою замкнутость, не просто хороший… нет, отличный специалист, но ещё и неоднократно спасал жопы этих самых больниц. Совершенно не в их интересах…

— Да понял я, понял, — мягко остановил он меня, — не кипятись. Значит, в больницу он не обращался.

— А значит, — уже спокойнее сказала я, — никаких проблем с сердцем у него не было.

— Тогда зачем таблетки?

— А вот тут я склонна вернуться к версии, что Таньку кто-то провёл. Может, сам Камышов. Мол, я не сегодня завтра откину коньки, ты потерпи дорогая. Поэтому и продолжал пить эти таблетки, какая разница?

— Откуда он мог знать, что новые таблетки безвредны? Не она же ему об этом сообщила.

— Но кто-то сообщил… — задумалась, барабаня пальцами по ноге. — И в голове только одна кандидатура — Тимур. Но тогда должна быть связь с Таней… — и тут я вспомнила, как была у подруги последние два раза и тяжело вздохнула своей глупости, вынеся вердикт: — Они спят вместе.

— Не факт.

— Факт. Была бы поумнее, сложила бы два плюс два уже давно. Когда я пришла к ней в первый раз, только вернувшись, она меня даже на порог не пустила, хотя мужиков своих раньше не стеснялась. Выходит, просто не хотела показывать кто там за мужик. А когда я пришла во второй раз, зашла в ее комнату, так она меня оттуда чуть ли не вытолкала, но я успела заметить на тумбочке мужской перстень. Значения я этому, само собой, не придала, мало ли чей, голова другим забита… а теперь-то вспомнила, кому колечко мешает делом заниматься…

Денис ухватился за руль так, что побелели костяшки пальцев, но промолчал, уставившись в окно. Хорошо, что мы ещё стояли за моргом, иначе меня бы ждала веселая поездочка.

— Значит, твоей подруге он развешивает лапшу на уши, что таблетки точно такие же, только мел, и она соглашается, вроде как и не травит, но и природе делать своё дело не мешает. А братцу заливает, что она купилась, можно смело пить их и развлекаться в своё удовольствие. Так что ли?

— Более-менее логично, если б не одно обстоятельство, — поморщилась я.

— Камышев — труп.

— Камышев — труп…

— А если предположить, что таблетки все-таки отрава, то все складно. Убила его, якобы, твоя подружка, на то и компромат имеется, если что, бизнес у этого выродка в кармане.

— Зачем он тогда настаивал на экспертизе? — нахмурилась, потому что складно было не все, но он понял все по-своему, стиснув челюсти. — Таблетки мог подменить и не он. А, скажем, родственник погибшей первой жены. Камеры установить в том числе.

— Лично я уверен, — усмехнулся Денис злобно, — но раз ты так хочешь, чтобы он дважды не оказался убийцей — давай ещё покатаемся.

— Я хочу знать наверняка, — ответила раздраженно. — К тому же, не факт, что девушку убил он. Мог просто прикрывать жопу брата, забившего ее до смерти. Отсюда и возня с автомобилем.

— Думаешь, патологоанатом на столько туп, что не смог отличить прижизненные травмы от посмертных? — усмехнулся Денис.

— А перепутать отравление с сердечным приступом — легко, да?

— Покапайся-ка в документах, что Стас распечатал… — ответил задумчиво.

Мысль я уловила, нужную страницу нашла и убедилась, что вскрытие проводил и жены и мужа один и тот же специалист.

— Навестим дядю? — хмыкнула, почуяв удачный след, а Денис кивнул:

— Давай адрес.