Глава 29
Жрец, видимо, заметил сомнение на ее лице и расхохотался.
— О, Всевышний, неужели ты хочешь вернуться к этому монстру? — спросил он, когда успокоился. — Никогда не понимал женщин!
— Прекрати называть его так! — возмутилась Василиса. — Когда он под контролем моей силы, то совсем не монстр!
— Какого еще названия он заслуживает? Не знаю, что ты себе напридумывала, но он безжалостное чудовище был, есть и навсегда останется! — прокричал последние слова жрец.
— Говоришь так, будто знаешь его лучше всех!
— О, я очень хорошо его знаю. Впрочем, я покажу тебе кое-что. Помнишь, я говорил, что он убил свою мать? Так вот я не со слухов это знаю. — Жрец усмехнулся и дотянулся до рюкзака-авоськи, которая лежала на полу. — Мой отец работал на Амротов, но из-за этого монстра лишился сил, здоровья, семьи, денег, всего!
Он достал из сумки небольшой черный шар и поставил его на стол. Вопреки ожиданиям шар не покатился, а повис в воздухе в сантиметре над столом. В глубине его мелькали разноцветные искры.
Василиса подошла. Надо было послать жреца ко всем чертям. Но деться ей пока все равно было некуда. А он положил обе руки на шар и сосредоточенно пробурчал что-то под нос.
— Это магический шар-наблюдатель, — тихо проговорил жрец. — Отец всегда носил его с собой.
В шаре замелькали картинки, и Василиса невольно встрепенулась. Жрец покрутил шар пальцами влево. И на черной поверхности проступили четкие картинки.
Мрачное каменное помещение, на полу светятся синие непонятные надписи. Спиной стоит женщина в черном роскошном платье. Плечи её опущены и подрагивают словно в беззвучных рыданиях. К ней жмется худенький мальчишка-подросток в светлой опрятной одежде, цепляясь за подол.
Рядом стоит мужчина в длинной одежде и кричит на кого-то впереди, кого Василисе не видно:
— Не делай этого!
Перед женщиной вспыхивает синий огонь. Мужчина бормочет что-то, и руны светятся ярче.
— Умри! — доносится хриплый, едва уловимо знакомый голос, и ледяные острые иглы рвутся вперед, пронзают женщину в черном платье.
Женщина лишь успевает вскрикнуть, и на ледяных иглах безвольно обвисает ее подрагивающее в конвульсиях тело. Мальчишка отползает, он дышит тяжело и часто, его лицо заплакано.
— Это же твоя мать! — кричит мужчина, медленно пятясь.
Оказывается, на полу лежит еще одно тело. А за телом, поднимаясь с колен, встает и выпрямляет плечи высокий парень, объятый синим свечением. И сквозь него на миг мелькает знакомое лицо с синими глазами.
— Остановись, Элемиан! — кричит мужчина, выставив руки вперед. — Я всего лишь служащий твоей семьи. Позволь просто уйти!
— И ты тоже сдохни! — грубо бросает Элемиан, а потом его голос срывается на хриплый крик: — Вы все сдохните!
Ослепительная вспышка, а потом шар показал заключенного в ледяную глыбу мага и поросшие везде ледяные колья-сталагмиты. И только испуганный мальчишка жался между ними, прикрывая рукой рукой рану на щеке под правым глазом совсем как… Василиса почему-то вспомнила Ройнона. Мог ли и правда он быть этим мальчиком?
— Мой отец так и не оправился, — подал голос жрец, коснулся шара, и картинки померкли.
Василиса не совсем понимала, что увидела и медленно пятилась к двери, прокручивая в голове картинки из шара. Синяя энергия, знакомый голос, но не совсем такой как сейчас. Знакомое лицо еще милое по-юношески, но уже суровое, ярко-синие глаза, полыхающие настоящим огнем, и ярость, смешанная со злостью. Лед, протыкающий хрупкое тело, капающая с него алая кровь... Грубый голос..
Она так хотела сказать, что это не Элемиан, так хотела бы... Но это был он. Часть его прошлого, часть его самого. А жрец тем временем продолжал:
— Он слег и больше не мог зарабатывать и платить за лечение матери. Мне и моим братьям пришлось бросить учебу, мы стали работать, чтобы просто прокормить семью. Но вскоре старший брат пропал где-то на улицах столицы, младший связался с недостойной компанией и бросил нас. Матушка умерла у меня на руках. — Жрец тяжело вздохнул и посмотрел на Василису отрешенным взглядом. — Я остался один с малолетней сестрой и больным отцом. Однако нам повезло и один человек взял нас под крыло. Он вырастил нас, сестру пристроил замуж в добропорядочную семью. И до сих пор присматривает за больным отцом. А вот я не стал кем-то уважаемым, не получил профессию, так и остался человеком в тени, моими руками высокопоставленные люди делают свои грязные делишки. А я не могу просто уйти, потому что обязан им жизнью родных. Вот что сделал нынешний Амрот!
— Так ты не жрец? — пробормотала Василиса. — Ты обманывал нас?
— Да, я не жрец. Меня зовут Илишан, и я маг на службе аристократов. — Он невесело ухмыльнулся, его голос горделиво возвысился: — Я обучался у лучших магов востока и многое умею, так что не бойся и положись на меня, девочка из другого мира!
Василиса вжалась спиной в дверь и непонятно зачем сконцентрировала в груди тепло, словно ища успокоение у самой себя.
— Я лишу этого монстра успокоения, которого он не заслуживает. — В глазах мага пылала жгучая ненависть. — И тебя убивать не придется.
В горле у Василисы пересохло.
— Мой хозяин хочет использовать тебя, храм хочет использовать. Амрот уже пользуется тобой. — Илишан прищурился. — Ты ведь хочешь домой, я вижу это.
Василиса отчаянно хотела домой. К своей простой, привычной жизни — к маме, которая, возможно, и не очень-то по ней скучала, к невыученным конспектам, утренним пробкам по дороге в университет. К нормальности, где нет магии и убийств. Но если она уйдет, Элемиан станет прежним. От его рук снова начнут гибнуть случайные люди, он снова станет монстром.
«Он убил собственную мать, ты сама видела это, — нашептывал внутренний голос. — Беги от него». Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Но ее-то Элемиан не тронет. Не потому что сдерживается, а потому что она нужна ему как таблетка от боли и сумасшествия. И она чувствовала жуткую, гнетущую ответственность перед теми, кто может пасть от его руки, если она уйдет.
— Что станет с другими? — прошептала она. — Что станет с невинными, оказавшимися на его пути?
— Разве это будет иметь значение, когда ты вернешься? — пожал плечами Илишан.
Василиса понимала, что он прав. Надо думать о себе, но как назло она вспоминала крики детей из горящей палатки.
— Возвращайся домой, — шептал Илишан, подходя ближе.
Лужи крови в таверне...
— Уходи, Василиса.
Застывшие в ледяные статуи люди…
— Нет!
Инстинктивно она выпустила ком тепла в груди, выбросила энергию. Мир на миг вспыхнул ослепительным золотым светом. Воздух затрещал, будто рвущаяся ткань, руны на двери вспыхнули алым и тут же погасли, рассыпавшись искрами. Деревянные доски за спиной с грохотом разлетелись, обдав спину щепками. Василиса вскрикнула от неожиданности и вывалилась на улицу в сугроб. Остаток двери горел, от нее валил черный дым.
— Стой! — кричал Илишан сквозь пелену огненных языков и дыма. — Стой, глупая! Я же помочь тебе хочу!
Василиса вскочила и бросилась бежать, не разбирая дороги, инстинктивно собирая в груди тепло. Босые ноги мгновенно онемели от холода — она даже носки не надела! Но она продолжала нестись по улице между двухэтажными домиками, оставляя на свежем снегу неровные следы босых ног. Ледяной ветер хлестал по лицу, пробирался под тонкую рубашку.
Илишан настиг ее через минуту. Его пальцы впились в запястье. Василиса поскользнулась и с криком полетела вниз по склону, на который только что с трудом забралась.
Маг спустился следом, схватил за руку, но Василиса отчаянно дернулась, потянув его на себя. Илишан грохнулся сверху, осыпая ее снегом. Ледяные кристаллы забивались за воротник, таяли на лице, просачивались сквозь ткань рубашки жгучим холодом. На голову ей грохнулась его сумка-авоська, больно ударив по лбу.
— Да что с тобой? — крикнул Илишан, поднимаясь на колени, — замерзнешь, глупая!
— Нет, если отпустишь! — воскликнула Василиса. — Отпусти. Я не хочу обратно, просто не могу, понимаешь?
— Да что ж мне делать с тобой...
Он потащил ее за руку, но она извернулась, вырвалась и поползла вперед на четвереньках, уже почти не соображая от холода.
— Раз так! — Илишан схватил ее за рубашку, и Василиса почувствовала, как его рука полезла к ней в карман. — Тогда я заберу кулон!
Василиса перехватила его руку, прижала к себе. Она не могла позволить связи с ее миром попасть к этому человеку. Он дернул за веревку, вытянув-таки кулон из кармана. Василиса резко развернулась и ловко подсекла ему ногу — Илишан поскользнулся и едва удержал равновесие.
В этот момент шнурок порвался. Кулон упал в снег, маг сделал неосторожный шаг, восстанавливая равновесие, и его сапог с хрустом раздавил артефакт. Золотистый кулон рассыпался на осколки, которые тут же потерялись в снегу. Василиса застыла, наблюдая, как связь с родным миром рассыпается на глазах.