Глава 45

В кабинет вновь вбежала Глори, с ней шел встревоженный лекарь.

— Как вы чувствуете себя, госпожа? Эта глупая женщина совсем затаскала вас! — возмущался он на ходу, поглядывая с раздражением на служанку. — Идемте скорее в комнату, я приготовлю укрепляющий отвар.

— Кто еще затаскал! — не оставалась в долгу Глори. — Это вы ее замучили бесконечными расспросами и подозрениями! Всем известно, что нельзя волновать женщину в положении! Лучше пусть отвлекается на домашние дела, так время быстрее проходит.

Василиса взглянула на Ройнона, но тот лишь молча хмурился.

— Когда прибудет мой муж? — нашла она, что спросить, надеясь получить от него хоть крошечную подсказку.

Ройнон поклонился и произнес ровным тоном, будто он и правда просто слуга, не посвященный в тайные дела своего начальника:

— Не могу знать, госпожа. Его превосходительство велел забрать документ и вернуться к нему.

Василиса попыталась прочесть на его лице хоть крошечный намек на то, как быть дальше, но он только приветливо улыбался и стоял, вытянувшись по струнке. А Глори уже подхватила ее под руку и повела на выход.

В комнате лекарь и Глори уложили Василису в кровать, напоили горькими лекарствами. Глори собралась дежурить в ее комнате у кровати, но Василиса все-таки выпроводила ее, убедив, что ей нужен покой.

Покой ей действительно требовался. А еще ответы на вопросы. Почему Элемиан ушел, ничего не объяснив? Почему, как только он оставил ее, сразу начались проблемы? Что теперь делать ей, и успеет ли он до рассвета? Если эта лекарша узнает о том, что беременности нет, Василису сразу арестуют или дождутся Элемиана?

Она долго ворочалась с боку на бок, но в конце концов сон сморил ее. Но и во сне Василиса бежала от преследователей, пряталась, а потом и вовсе кто-то подкрался к ней и зажал рот. Василиса проснулась от страха и духоты и осознала, что ее действительно прижали к кровати и зажали ей рот грубой мозолистой рукой, а над ней нависла темная фигура. Свечи почему-то потухли, в комнате царила почти кромешная тьма.

Василиса дернулась, вцепилась в руку ночного пришельца, но тут знакомый сладковатый запах заставил ее замереть.

— Тш-ш, Василиса, — голос подтвердил ее догадки, и она совсем растерялась. — Это я. Не кричи пожалуйста, а то служанка дежурит под дверями.

Он убрал руку, и Василиса прошептала:

— Ройнон, что ты тут делаешь?

Она гнала прочь навязчивые мысли, но они сами лезли в голову: что если Ройнон решил «помочь» ей перед проверкой — типа последний шанс забеременеть? Она была в таком отчаянии, что, наверное, даже сопротивляться бы не стала. Но как же скверно все складывается… Она потом точно возненавидит себя за это.

— Скорее одевайся, — прошептал Ройнон так же тихо. — Надо срочно бежать.

— Куда? — совсем удивилась Василиса.

— К Элемиану. — Ройнон положил на кровать сверток с вещами и отошел. — Если не успеешь уйти до того, как они устроят проверку, нам всем придется плохо.

Василиса не спорила. Сердце пустилось вскачь. Да, идея сбежать ей нравилась куда больше. Но она не думала, что Ройнон позволит и даже предложит сам. Она подскочила и быстро принялась переодеваться в подготовленные мужские вещи. В темноте она скорее всего надевала их неправильно, но некогда было думать об удобстве.

— Но как ты сюда попал? — спросила она у него, завязывая пояс штанов.

— В комнате Элемиана есть потайной ход, он ведет в кабинет. — Силуэт Ройнона темнел в паре шагов. Тот нервно переминался с ноги на ногу. — Его знаем только мы. Мы нашли этот ход еще когда были маленькими, и с тех это наш секрет. Теперь его знаешь и ты. Идем скорее, нам придется ехать верхом. Ты умеешь ездить верхом?

— Нет, — прошептала Василиса, напялив на голову меховую шапку, явно не по размеру.

— Тогда придется ехать вместе, это замедлит лошадь, но ничего не поделаешь. Идем скорее, Василиса.

* * *

Перед Элемианом на полу лежал связанный маг в оборванной одежде и со страшными ранами на теле. Они сумели вытащить его, подменив другим преступником, но маг выглядел плачевно.

— Я развяжу тебя, если обещаешь не делать глупостей, — сказал Элемиан.

Тот кое-как сел на колени и уставился полным ненависти взглядом.

— Ты правда можешь отправить Василису в ее мир? — спросил Элемиан.

— Могу, — усмехнулся разбитыми губами маг. — Только зачем тебе это? Чтобы она навсегда осталась с тобой и не ускользнула, не обязательно было вытаскивать меня из темницы. На рассвете меня собирались вздернуть.

— Во-первых, тебя бы вряд ли казнили. — Элемиан скрестил руки на груди. — Валрон так не действует. Если ему кто-то полезен, он не отпустит его даже на эшафот. Скорее всего они казнили бы кого-то похожего на тебя, а ты отправился бы снова к своему «благодетелю». Но дело не в этом. Ты нужен мне как раз для того, чтобы отправить Василису домой.

— Что? — фыркнул с презрением маг. — Монстр империи и чудовищный генерал отпускает свою добычу?

Он рассмеялся, но смех явно доставил ему больше боли. Он скривился, перестал смеяться и добавил:

— Да ты не отпускаешь даже собственных слуг, твои рыцари подписывают посмертный договор. Ради спасения собственных семей от нищеты или болезней они идут к тебе в вечное рабство. И ты говоришь, отпустишь девчонку? Не смеши меня, Амрот!

Элемиан потер виски пальцами. Голова опять болела, по телу, словно раскаленная, бежала энергия Мории, ломило кости и мышцы как при лихорадке. И это только начало. Еще немного, и она потребует крови.

— Смейся, сколько влезет, дурень, — хрипло проговорил Элемиан. — Но не советую лгать мне. Ты точно сможешь отправить Василису? Покажи ее мир, я хочу его увидеть.

— И не подумаю. Не знаю, что ты хочешь на самом деле, но я не окажу тебе такой услуги. Да никакой не окажу. Делай со мной что хочешь.

— Думаешь, я не знаю, почему ты служил этому ублюдку? — Элемиан подался вперед. — Семья твоей сестры, да? Из-за младшей сестренки-красавицы и ее двух прелестных деток, твоих племянников, ты пресмыкаешься перед этими вонючими стариками? Чтобы хоть кто-то выжил из вашей семьи, да?

— Как ты смеешь?! — Маг дернулся, но тут же сжался от боли, прохрипел, закашлял. — Это ты виноват в том, что со мной происходит! Это ты разрушил мою семью!

— Если бы ты внимательно смотрел в свой шар-наблюдатель, то увидел бы, я предлагал твоему папаше сделку. Он отказался сам.

— Как он мог ослушаться? — вскричал маг. — Он был такой же слуга, как я теперь. Никто не служит Амротам просто так! Ему нужны были большие деньги на лечение матери и наше обучение. А ты мог доказать, что не такой, мог пощадить его тогда, и он бы не стал перечить тебе, как единственному наследнику! Но ты выбрал уничтожить!

Элемиан размял шею, руки буквально чесались размозжить голову раздражителю. Но этот маг еще был нужен ему.

— Что такое, Амрот? Не можешь совладать со своей жаждой крови? Ну же, давай! Выпусти свою проклятую силу и убей уже меня! — Глаза мага бешено блестели, но каждое следующее его слово звучало все тише: — Я уже так устал! Так устал жить в этом проклятом мире…

Элемиан поднялся и навис над магом. Запах крови будоражил, сила богини металась с предвкушением, затмевая сознание, красные вспышки вместе с болезненными спазмами то и дело мелькали перед глазами. Надо было уйти, чтобы не сорваться, оставить парочку людей, но маг мог что-нибудь выкинуть…

И вдруг Элемиан услышал, а вернее почувствовал — благодаря силе богини все чувства обострились многократно, звуки сражения у входа в их убежище. Там, где он оставил стражу.

Элемиан отвернулся от мага, присел на одно колено, прикоснулся ладонью к полу и послал силу богини, продолжая изо всех сил сопротивляться ее будоражащему действию.

У ворот кипело сражение. Императорские отряды превосходили численностью его рыцарей. И сила Мории взметнулась в нем, синий огонь соскользнул с руки. Элемиан едва успел потушить его льдом, чтобы не допустить пожара.

— Давай, Амрот, — хрипло шептал позади маг. — Уничтожь тут все и меня в том числе. Ты же монстр. Был им и навсегда останешься.

Элемиан уже плохо понимал, что делает, словно со стороны наблюдая, как сам подскочил и кинулся к выходу, как послал вперед себя ледяные копья-иглы навстречу сражающимся рыцарям. Но он уже не понимал, кто свой, кто чужой, кто ранен, а кто сражается, где солдаты, а где их лошади. Лишь желание пролить кровь овладело им без остатка.