Глава 17
Глава 17
Выгибаюсь в ответ на движения его рук. Хочется, чтобы он сжал сильнее грудь. Хочу избавиться от этой мешающей сорочки и раздеть Медведева. Теперь уже и потрогать хочу его там. Так, стоп! Резко распахиваю глаза.
– Что «ага»?
– Ответ на твой вопрос про девушку – ага. Любил. Проводил с ней много времени. Всячески ухаживал.
– Ты умеешь ухаживать за девушками?!
Понимаю, что вырвавшийся из меня вопрос забавляет Медведева, но не могу остановиться. К такому повороту я не была готова. Любил?
– Ага.
Теперь Мишиного «ага» меня раздражает. Возвращаю лямки сорочки на место.
– И как ты ухаживал? Дарил цветы? Говорил комплименты?
– Иногда с ложки кормил. Волосы мыл, утку подавал. Цветы не дарил, книжки про шуры-муры пачками носил. Комплименты не говорил, наоборот ругал, чтобы старалась подняться с кровати, а не залеживалась.
– А чем она болела?
– В аварию попала.
– Ясно… она умерла?
– Типун тебе на язык. Жива, здорова. Нервы мне мотает, тебе вот помогает прятаться на даче.
Когда до меня доходит смысл Мишиных слов, мне хочется снова его ударить.
– И все-таки ты гад. Я нормальный вопрос тебе задала, а ты мне что в ответ?
– Правду. Ты спросила про особенную девушку, я тебе и ответил.
– Но ты мог сразу сказать, что это твоя сестра.
– А ты могла грудь не убирать, но убрала же. Все. Оружие спрятано за ночнухой, разводить меня на разговор больше не получится.
– А если я сделаю вот так?
С ума сошла, не иначе. Вроде не пила, но откуда-то взялась уверенность. За доли секунд стянула с себя сорочку и откинула ее на диван. Взглянула на Мишу, а там смесь из желания, восторга и несвойственной ему игривости. Как только он тянет руку к груди, я тут же ее одергиваю.
– Неа.
– Ааа, трогать типа только после ответа на вопрос?
– Ага.
Принимаюсь расстегивать Мишину рубашку. На удивление, пуговицы поддаются легко. Так, словно я раздевала его всю жизнь. Снимаю с него рубашку и не мешкая тянусь к брюкам.
– Вау, – улыбнувшись, произносит Миша, как только я берусь за его ремень.
Избавить Медведева от брюк оказалось сложнее. Но я все же справилась. Единственное, что сейчас смущает – это вовсе не то, что я полуголая, а носки на Мише. Перевожу взгляд не его лицо.
– А можно я их сниму?
– Да ты что? – наигранно удивляется Медведев. – Мои секси носки? Мне казалось, они придают мне шарма.
– Когда кажется – креститься надо.
Стягиваю с Миши носки и усаживаюсь обратно. Боже, откуда во мне взялось столько уверенности?
– Итак, – насмешливо бросает Миша, сжав мою талию. – Я слушаю.
– Хачапури.
– Не, Маш, жрать мы сейчас точно не будем.
Обхватив ладонями его лицо, намеренно подаюсь к Мише, касаясь своей грудью его тела. Черт, что я там хотела спросить? А, точно! Шумно сглотнув, шепчу ему в губы.
– Мое первое приготовленное блюдо – ленивый хачапури. Он был вкусным? Ты ничего не сказал.
– А если я скажу, что невкусный, то больше грудь не дашь? – молчу, еле сдерживаясь. – Вкусный. Как и шницель. Как и под шубой, как и пироги, – ну сволочь же какая.
– Но ты ни разу не похвалил.
– Зазналась бы еще. Да ладно, шучу. Я просто гадничал, чтобы ты в меня не влюбилась. Но все пошло черед одно место на букву «ж».
– Ну сейчас это по-любому жемчужина.
– Да я бы сказал, полная жемчужина.
Тянусь к его губам и аккуратно целую в уголок рта. Сама не поняла, как лизнула его кровь. Хочу углубить поцелуй, но боюсь, что ему будет больно. Все-таки по губе я проехалась знатно. Но мои сомнения были развеяны самим Мишей. Он сам проникает языком в мой рот. Вкус табака не раздражает. Целоваться с ним – вкусно. Да, точно, вкусно!
Его ладони с талии перемещаются на ягодицы. Миша сжимает их в такт нашего поцелуя. Я же трусь об него словно кошка и только спустя несколько секунд до меня доходит, что я как одержимая ерзаю на нем.
Чувствую, как через ткань трусиков в меня упирается его возбужденная плоть. Ну кто бы мне сказал еще пару месяцев назад, что меня это будет не пугать, а возбуждать? Странные чувства. Мне нравится ощущать его возбуждение. Нравится осознавать, что я – причина этого.
Отрываюсь от Мишиных губ, как только он начинает ласкать меня через ткань белья. Четко поняла, что хочу сейчас другого. Того, о чем он просил меня сам. Перехватываю Мишину руку, как только он отодвигает полоску трусиков в сторону.
– Ты чего? – шепчет мне в губы.
– Ничего. Просто хочу сейчас того, о чем ты меня просил. Можно потрогать? – опускаю взгляд вниз.
– Нужно, – улыбнувшись, произносит Медведев.
Оказывается, этот человек умеет много улыбаться. Видимо, удар в лицо помог. Еле сдержалась, чтобы не засмеяться от столь странного осознания. Но стоило только приспустить его боксеры, как смеяться перехотелось. Кажется, мне впервые захотелось применить в своей лексике… растение. А еще лучше мат. Это же… это же действительно охренеть!
Да уж, сейчас я в полной мере осознаю, что Медведев был тогда прав. Маты в жизни необходимы. Они красноречивее всяких порядочных слов. Смотря на его орган, так и хочется спросить… зачем такой отрастил?
– Маш? Ты в обморок падать не будешь? У тебя на лбу испарина.
– Просто он… как-то выглядит странно. В смысле большой.
– Чуть больше среднестатистического.
– Да? А выглядит в живую как… впихнуть невпихуемое. Куда оно мне?
– Очень даже хуемое. В смысле впихуемое, – не скрывая усмешки в голосе, выдает Медведев. – Нет, ну так не бывает.
– Что?
– Ты точно также говорила в моем сне.
– А я тебе снюсь?
– Весь месяц. В кошмарах. Один раз меня убила.
– Да скорее умру я, если он будет во мне. Хотя я не планировала умирать. Ладно, прости, ерунду несу. Просто странно, учитывая, что в том кино, я, конечно, не разглядывала, но выглядел он у мужчины иначе. Итак, – перевожу на Мишу взгляд.
– Что?
– Ценных указаний, с чего начать, не будет? Ну, как тогда с наволочкой и пододеяльником?
– Разрешаю феячить по своему желанию. Только, чур, не отрывать. Это тебе не лепесток, чтобы загадывать желания.
Теперь уже на пару с Медведевым смеюсь я. Он опирается сзади руками о диван и выжидающе на меня смотрит. Я – сильная. Умная. Смелая. Почти обнаженная, с таким же голым Медведевым наедине. Ну что тут сложного потрогать… часть его. Хоть бы никто не помешал. Ни елка, ни кошка, ни сама я.
Тяну ладонь к желанному объекту. Обвожу большим пальцем головку. Горячая. Черт, черт, черт! У меня в руке живой орган. Сердце барабанит как сумасшедшее.
– Не бойся. Сожми его, – ну так бы сразу и сказал.
Обхватываю его плоть ладонью и чуть сжимаю. Ощущения непередаваемые. Сглатываю, когда Миша накрывает своей рукой мою ладонь и начинает двигать вверх-вниз. Спасибо, мой мучитель.
Спустя несколько секунд Медведев убирает свою руку, я же продолжаю его ласкать. На Мишу не смотрю, я слишком сосредоточена. Но когда слышу, произнесенное шепотом «умничка», вся моя сосредоточенность исчезает в неизвестном направлении. Я как ребенок радуюсь его словам, осознавая, что все делаю правильно.
– Умничка, – наконец слышу четко произнесенное им слово.
Как же мне нравится слышать похвалу из его уст. Как бы мне ни было стыдно и неловко, но за эту «умничку» я готова отдать многое.
Сама не поняла в какой момент, вместо любопытства и желания сделать Мише приятно, я почувствовала возбуждение. Да, судя по тянущему ощущению внизу живота, это оно. Сейчас мне безумно хочется, чтобы Миша потрогал в ответ и меня. Хочется свести вместе ноги, но такая поза не позволяет.
– Все, Маш, остановись, – хрипло шепчет Миша, перехватывая мою ладонь.
– Что-то не так? – растерянно бормочу я.
– Все так. Просто на этом остановимся.
В смысле остановимся?! Желание выбить ему передний зуб сейчас слишком велико. Видимо, уловив смену эмоций на моем лице, Медведев вновь обезоруживает меня своей улыбкой.
– Я не это имел в виду, – усмехнувшись, произносит он, убирая заколку из моих волос.
Сжав ладонями мои ягодицы, Миша поднимается вместе со мной и укладывает меня на спину. Вот сейчас, несмотря на возбуждение, под цепким Мишиным взглядом, я не знаю куда деть руки. Почему-то хочется прикрыть грудь. Но это настолько глупо, что я пресекаю в себе это желание.
Наконец Миша отводит от меня взгляд. Теперь я наблюдаю за тем, как он полностью избавляется от нижнего белья. Красивый. Почему я вообще когда-то считала, что навязанный папой жених красивее, с точки зрения классической красоты, чем Медведев? Неправда. Миша ничуть не хуже. Лучше. Красивее. И вообще. Никакой Наташе или еще кому-нибудь я его не отдам. Мой. Хочу, чтобы был моим. Только моим.
Мысли напрочь вылетают из головы, когда я ощущаю его губы на своих. Я готова целоваться с ним вечно. Закрываю глаза, наслаждаясь его ласками. Ощущение, что его руки касаются меня везде.
Грудь изнывает от желания. Хочу, чтобы он и дальше продолжал ее трогать. Гладить, сжимать соски. До боли. Ненасытное желание разгоняется по крови с нереальной скоростью. Выгибаюсь, ощутив его губы на своем соске. Тело буквально горит под его горячими поцелуями.
Оставаться безучастной и не издавать никаких звуков становится все сложнее. А уж когда Миша избавляет меня от трусиков – и подавно. Комкаю в ладони кусок покрывала, когда понимаю, что сейчас будет. Да, будет больно. Ну все же как-то через это проходят.
Хочется смотреть на него. Почти не страшно, но ноги все же инстинктивно сжала. Но Миша и не спешит сделать мне больно. Наклоняется к моему животу, обводит языком пупок, вызывая во мне почему-то улыбку. И только, когда начинает прокладывать дорожку поцелуев вниз, мне становится не по себе. А уж когда он касается губами моего лобка, меня словно ошпаривает кипятком. Он что собирается целовать меня там?!
– Не надо, – в панике бросаю я, сжимая ноги.
– Расслабься, глупыш, – улыбаясь, произносит Миша, целуя меня в коленку.
– Нет. Не хочу. Я там после всего…, – Господи, как же стыдно. – Не очень сухая.
– Ну я бы пиздец как расстроился, если бы ты была сухая. Ляг.
– Миш, ну не надо.
– Ляг, – совершенно другим тоном произносит Медведев. – Пожалуйста, – уже мягче добавляет он.
Ложусь на диван, но вопреки желанию закрыть глаза и не смотреть туда, я, наоборот, устремляю свой взгляд на Мишу. Обхватив ладонями мои щиколотки, он разводит мои ноги в стороны. С ума сойти. Стыд какой. Ладно, у меня там все… не страшно. Гладко и чисто. Сгореть от стыда можно и завтра. А пока…
Как только его язык скользнул меж складок, из меня вырвался полустон. Не в силах смотреть на это зрелище, я закрываю ладонями лицо и откидываю голову на диван. Он целует меня там. Обводит языком клитор, вызывая во мне мучительное желание сжать ноги. Сменяет язык пальцем, вырисовывая круги вокруг горячей плоти.
С каждой такой лаской становится невыносимо. Сжимаю пальцы на ногах почти до боли. Теряю связь с реальностью, словно я в каком-то беспамятстве. В какой-то момент стыд за собственные стоны и за то, что Миша проделывает со мной, исчезают в неизвестном направлении. Мне хорошо. Очень хорошо. Все, на чем я сконцентрирована, так это на остром удовольствии, разлившемся по всему телу.
Пока я пребывала в беспамятстве, Миша навис надо мной. Затуманенным взглядом вижу улыбку на его лице. Краем сознания понимаю, что он хочет поцеловать меня. Однако, ощущать его губы после того, как он касался меня там… странно. Но я не успеваю ничего произнести вслух. Он закрывает мой рот поцелуем и в этот момент делает плавный толчок бедрами.
Вопреки сковавшему меня страху, я не чувствую ожидаемой боли. Неприятно, не более того. Отрываюсь от его губ. Целую в колючую щеку, и впервые за вечер осознаю, что так и не спросила почему он побрился. Ради меня? Улыбаюсь от этой мысли. А в следующий момент Миша чуть подается назад и делает очередной толчок, врываясь в мое тело полностью, обжигая болью. О былом возбуждении нет и речи. Это адски больно. Я вся сжимаюсь, боясь лишний раз пошевелиться. Закусываю нижнюю губу, дабы не ляпнуть какое-нибудь проклятие вслух.
– Потерпи чуть-чуть, маленькая, – шепчет мне на ухо. Сам терпи, ирод! Но надо отдать должное Медведеву, он замер, а не вколачивается в меня как отбойный молоток.
Так, стоп, маленькая?! Он точно так меня назвал? Ну… тогда можно и потерпеть. Что я за человек такой неблагодарный? Подумаешь, кол всадили между ног. Не вампир же, не умру.
– Все нормально, – еле выдавливаю из себя. – Продолжай, – киваю как болванчик, кажется, впиваясь в его плечи, к счастью, короткими ногтями.
Пытаюсь абстрагироваться, когда Миша продолжает двигаться во мне. И если в первые неспешные толчки мне хотелось сбежать или тупо испариться, то последующие его движения уже перестали вызывать такие желания.
Не знаю как-то объяснить, но как только Миша перестал сдерживаться и его движения стали более резкими, боль уже перестала восприниматься такой яркой как в начале. Просто фон. К нему привыкаешь. И мне хорошо от того, что сейчас я в полной мере осознаю, что теперь мы вместе. Не просто люди, подкалывающие друг друга. Мы вместе. Утыкаюсь носом в его шею, вдыхая знакомый аромат парфюма и в этот момент Миша выходит из меня, со стоном изливаясь на живот.