ГЛАВА 23

ВЕРОНИКА

Вероника смотрела на себя в зеркало и не узнавала.

Это она? Серьезно?

О, Господи….

Ника и предположить не могла, что когда-то будет выглядеть настолько…роскошно. Да, именно роскошно. Другого слова она подобрать не могла, смотря на молодую девушку, что отражалась в зеркале.

Волосы мягкими волнами струились по плечам, искусно завитые на концах. Идеальный макияж подчеркивал глубину глаз, делая их более выразительными. Неброский тон скрывал небольшие неровности кожи. Розовые губы поблескивали бардовым.

Иногда Ника мечтала, что как-нибудь решится на транжирное безобразие и сходит к профессиональному стилисту и визажисту. Просто так, без причины, чтобы посмотреть на результат работы мастеров. Каждой девочке хочется быть чуть красивее, чем в обыденной жизни. Но каждый раз, рассчитывая бюджет, она понимала, что не может себе позволить подобного. Сделает она образ, а что дальше? Будет мучатся угрызениями совести, что потратила деньги зря, когда могла заплатить за кредит или купить новую технику в квартиру.

Всё изменилось.

Вчера вечером к ней снова пожаловал курьер с огромным букетом.

На этот раз Ника не сомневалась от кого, хотя адресат, как всегда, указан не был.

Егор.

Они вернулись в базы четыре дня назад и пока не виделись. Правда, созванивались каждый день. Егору пришлось улететь в Крым, но он обещал вернуться к сегодняшнему дню.

К букету прилагался запечатанный конверт.

Сердце уже привычно участило сердцебиение. Вероника, улыбаясь и волнуясь, распрощалась с курьером и поспешила внутрь квартиры, где сразу же найдя вазу, которую далеко и не убирала, и поставив в неё букет, дрожащими руками открыла конверт. И почему она разволновалась, глупая? Эмоции выбились из-под контроля, но после событий, что произошли на базе отдыха, Ника не возражала.

Пусть всё идет, как идет.

В конверте находилась записка.

«Поужинаем? В пятницу заеду в девять.

P.S. Знаю, ты у меня девушка самостоятельная, но я очень хочу видеть тебя в шикарном нижнем белье. Сделай это для меня».

Ника растерянно моргнула.

А потом до неё дошло…

Вернее, она увидела, что в конверте был ещё один конверт поменьше. Такие, в которых обычно выдают банковские карты с пин-кодами.

Его Ника распаковывать не спешила. Она смотрела на конверт некоторое время, задумчиво поджав губы.

По сути, Беркутов сейчас берет на себя её финансовые обязательства. Он уже сделал ей подарок. Молча, ничего не говоря. Она утром поехала в банк, чтобы внести платеж по автокредиту, на что менеджер ей выдала справку, что кредит полностью погашен. Наверное, Ника в тот момент выглядела очень глупо в глазах менеджера, растерянно моргая. Хорошо, что у неё хватило ума не вступать в спор, доказывая, что она ничего не платила.

И вот теперь карта.

Поняв, что её губы всё-таки расплываются в улыбке, Ника вскрыла конверт. Да, она оказалась совершенно права. Карта и к ней пин-код.

Отказаться?

Принять?

Ника сомневалась весь вечер. Ей хотелось позвонить или написать Беркутову и…А что, собственно, она ему скажет? Что гордая и не хочет принимать его денег?

Как-то глупо.

Подобное приятно читать в книгах. В жизни — всё иначе. Долги, старая мебель, счета.

И шанс, который появляется не у всех.

А ещё были чувства.

Как бы Вероника не пыталась себе говорить, что она ничего не испытывает к Егору, это было бы ложью.

Когда всё началось? Когда её отчуждение и легкий страх к этому мужчине перерос в нечто большее? Когда она поняла, что её сердце при виде него замирает не от негодования, что он бесцеремонно ворвался в её жизнь, перевернув всё с ног на голову, а от восхищения, трепета, наполняя его теплотой?

Наверное, на отдыхе.

Когда Егор приблизил её к себе, и она в нем перестала видеть того властного мужчину, что стребовал с неё приват-танец, едва не изнасиловав?

— Почему именно я? — она всё же задала этот вопрос в один из вечеров, когда они лежали на пледе перед электрическом камином. На улице шел дождь, и Егор предложил его зажечь. Ника возражать не стала.

— Во всем виновата твоя грудь, — губы Егора растянулись в поистине лукавую улыбку.

— Грудь? Ты серьезно?

— Абсолютно. Я же говорил — с ума схожу по большой груди. У тебя она невероятно соблазнительная. Вот теперь представь. Захожу я в клуб…эмммм… скажем так, не в особо хорошем настроение, мне необходимо выпустить пар. А как может выпустить пар здоровый молодой мужик? Только двумя способами. Или в драке, или в сексе. Вариант напиться в моем случае отпадает сразу. Я хотел подраться. Думаю, разомнусь с кем-нибудь из бойцов. По роже получу, успокоюсь, — тут Ника уже скривила губы. Она с трудом представляла, как он получает по лицу. Скорее, уж от него. — Так и собирался. И всё… Иду дальше и вижу тебя. В клетке. Ника, я ошалел. Серьезно. У меня на тебя встал сразу же. И не красней. Я говорю абсолютно серьезно пусть и цинично. Да я думаю там у половины парней на тебя встало.

Ника покраснела ещё сильнее и покачала головой.

— Ты — сумасшедший.

— Нет, златовласка, я-то как раз нормальный мужик. Увидел красивую девочку и захотел, чтобы она передо мной потрясла титьками.

— Егор…, - она громко застонала, возражая против подобной формулировки.

Тому хоть бы хны. Лежит довольный и смотрит как раз на объект обсуждения.

— Я, как представил, что они будут передо мной… И ты, крутя попкой… В общем, не удержался и попросил приват с тобой. Откуда мне было знать, что ты меня так круто обломаешь?

Они беседовали. Разговаривали. Смеялись. Обменивались незначительными фразами. И Ника постоянно смотрела на него и не могла поверить в происходящее.

Это сон, Вероника, сон… Скоро ты проснешься.

Но прикосновения Беркутова были настоящими. Реальнее некуда. В этом она убеждалась постоянно.

— Я тебя, наверное, затрахал, — сказал Егор в последний день пребывания на базе, когда снова купал её.

— Есть немного, — Ника не стала лукавить. Сексом они занимались по три-четыре раза за сутки. И да, у неё между ног немного опухло. Возникал легкий дискомфорт, о котором она сразу же забывала, стоило Егору посмотреть на неё своими темными обжигающими глазами, в которых отчетливо она научилась читать возбуждение, прикоснуться к ней, приласкать, поцеловать, и она сама вспыхивала. Вот тебе и фригидная. Поэтому о дискомфорте между ног забывалось сразу.

— Прости…

Беркут поцеловал её за ухом.

— Что-то не искренне звучит, господин Беркутов. Ответом ей послужил грудной смех.

— Так и есть. Нет, я переживаю за тебя и за состояние твой киски. Но, черт, златовласка, ты хотя бы понимаешь, как сильно я тобой горю?

Всё.

Она таяла.

Скажите, разве может такой альфа-самец, как Егор Беркутов делать ей подобные признания? Постоянно говорить о том, что он сходит по ней с ума? Хорошо. Не по ней, по её телу. У Ники пока хватало благоразумия понимать, что им движет похоть, а не нечто серьезное. Егор этого и не скрывал, за что она была ему вдвойне благодарна.

Пока хватало…

А, может, уже и нет.

Когда Егор привез её домой после небольшого отпуска, ей не хотелось его отпускать. В области сердца возникла тупая боль, разрастающаяся с каждой минутой тишины.

А если он сейчас скажет: «Спасибо, милая, мы классно провели время. Я позвоню тебе как-нибудь». Что она будет делать? Ника с силой сжала ладони, отчего короткие ноготки впились в нежную кожу.

С нарастающей паникой Ника поняла, что не хочет слышать ничего подобного. Что она боится.

Только бы не расплакаться…

И откуда в ней взялась эта глупая сентиментальность?

Бросит тебя мужчина, и что? Ты же сама от него хотела избавиться…

Хотела да перехотела.

Егор, не глуша двигателя, повернулся к ней. Его лицо было серьезным. Как и глаза.

— Ника, — от его голоса с чуть улавливаемой хрипотцой мурашки побежали по спине.

— Я должен улететь в Крым на пару-тройку дней. Может, чуть больше. Как прилечу туда — тебе позвоню. И да… Не думай, что ты от меня отделаешься. Даже не мечтай. Я тобой не насытился. И в моих планах твоя полная безоговорочная капитуляция.

Девичье сердце и вовсе перестало биться.

— То есть мне не удастся сбежать?

В карих глазах мелькнуло что-то темное.

Она же пошутила…

— Даже не мечтай.

И обжигающий поцелуй закрепил его слова, а от сильных стальных объятий едва не затрещали косточки.

Егор слово держал — звонил ей на дню раза три-четыре. Иногда их разговор длился не более минуты.

— В Москве похолодание. Никаких юбок. А если юбки, то с чулками, — от подобного заявления Ника опешила. В прямом смысле. — Хотя нет, чулки отпадают. Чулки только для меня и при мне, поняла, златовласка?

Вероника не знала, что хотела в тот момент больше — уточнить направление, куда шёл бы Беркут с его наставлениями и наглыми заявлениями или рассмеяться в голос от души.

Вечерами они разговаривали дольше. По голосу Ника безошибочно определяла, что Егор устал. И однажды она не выдержала.

— Егор, ты хотя бы спишь?

— Сплю.

Ей показалось или он как-то странно ответил?

— Сколько часов?

— Ника.

— Четыре-пять? Или меньше?

— Златовласка, мы что, будем обсуждать сколько я сплю?

— Конечно! — Ника продолжила наигранно беспечным голосом. — Если ты не будешь высыпаться, ты же уснешь…на мне.

Она не поверила, что сказала такое.

Реакцией была тишина.

— Не усну. Гарантирую.

И то, как это было сказано, не оставляло сомнений в его намерениях.

— Егор, если серьезно…поспи нормально. Пожалуйста.

— Постараюсь.

Эти дни были очень странными. С одной стороны — всё, как всегда. Ника вышла на работу, где её встретили с радостными криками. Девочки её любили, она это чувствовала. Вот и в первый день кинулись к ней обниматься. Да и заведующая, вопреки предположениям Ники, недовольства не проявила.

Ника хлопотала, занималась своими делами, созванивалась с родителями. Всё, как всегда. Только одно выбивалось из общей картины — она постоянно ждала звонка от Егора. Как только слышала рингтон, с лихорадочно бьющимся сердцем бросалась к телефону. Когда видела, что звонит он — неизменно радовалась, когда нет — испытывала жесточайшее разочарование. Чтобы избежать последнего, поставила на него другую музыку. И сразу стало легче.

Относительно.

Потому что Ника поняла, что ждет от него не только звонков. Она по нему тоскует.

Чем бы не занималась, что-либо не делала, её мысли постоянно возвращались к нему. К его улыбке, чуть жестковатой, острой, хищной, а порой мальчишечьей, от которой возникала дрожь в коленях, а в груди раскрывался цветок. К его глазам, в которых можно было утонуть. Смотрящие на неё откровенно жадно, требовательно. К его рукам, что постоянно обнимали её, прикасались, гладили. К смеху, низкому, с присущей только Беркуту особой хрипотцой, что вызывала у Ники желание слушать его бесконечно.

Егор улыбался мало. Особенно в начале их отпуска. Последние дни чаще.

Ему безумно шла улыбка, она смягчала резкие черты лица, делала его более доступным, открытым.

Совместив всё, Ника решила — она примет его подарок.

Когда Ника пришла к банкомату, проверить баланс, и увидела сумму, то покачнулась.

Охренеть.

Это единственное слово, каким она могла охарактеризовать сумму на счету

Вынув карточку и не сняв с неё ни рубля, Ника отправилась в торговый центр. Кто-то желает видеть её в красивом нижнем белье? Что ж, она не против.

Причем Ника точно знала, в какой торговый центр она отправиться и в какой бутик. Давно присматривала. Ходила облизывалась. Даже порывалась пару раз зайти, но, чтобы себя не дразнить, сразу же уходила.

И вот сейчас пятница. Восемь вечера. Она стоит перед зеркалом в своей квартире и не может поверить, что это она — Вероника Крымова. Ухоженная молодая девушка, на которой из одежды пока только нижнее белье. Красивый шоколадно-розовый комплект с кружевной оторочкой. Бюстье просто идеальное. Поддержка шикарная. И её грудь выглядит отлично. Высокая и соблазнительная.

Ника открыто любовалась собой, вертясь из стороны в сторону. Вроде бы за собой никогда не замечала особой тщеславности, но сегодня она нравилась себе вся. И прически, и макияж, и как на ней сидит белье. Телом своим она тоже была довольна, ни одного лишнего килограмма, не зря занимается танцами многие годы.

Пришедшее сообщение по вайберу заставило её вздрогнуть.

«Златовласка, ты готова? Я выехал».

И сразу же градус волнения подскочил на невиданную высоту.

Едет…

Егор.

Ника, не веря, что это всё происходит с ней, закрыла руками поллица, пряча счастливую улыбку.

А потом одернула себя — и чего стоим? Кого ждем? Беркутов уже на подходе, она же ещё в нижнем белье красуется. Ехидный голосок в голове насмешливо прокомментировал, что Егор-то как раз особо не расстроится, увидев её в одном неглиже. Просто отложит ужин на завтра, делов-то.

Для ужина Ника так же выбрала новое платье, чего уж тут стесняться. Ей дали добро, вот она и старалась. Ника перестала чувствовать смущение за покупки на чужие деньги, после примерки первого комплекта белья. Всё. Планка рухнула. Кто бы что не говорил, но девочки любят красивые вещи, и красивое бельё в частности, а тут появилась такая возможность. Грех не воспользоваться.

Дальше были платья, костюмы и туфли. Куда мы без туфелек на высоком каблуке. Ника никогда себя Дюймовочкой не ощущала, а рядом с Егором комфортнее было всё же находится в обуви на высоком каблуке, иначе Ника дышала ему в подмышку.

Платье она выбрала простого кроя. Под цвет белья. Ниже колен, зато с высоким разрезом сзади, доходящего аккурат до резинки чулок. О, да, про чулки Ника тоже не забыла.

Когда раздался звонок в дверь, Ника была готова. И счастливо улыбаясь, отправилась открывать.

— Ты… пунктуален…

Второе слово она договорила по инерции.

На лестничной площадке стоял не Егор, а Андрей.