ГЛАВА 24

ЕГОР

Сразу же по прибытию к Крым, Егор посетил церковь и заказал поминание по Саше. Пусть душа её покоится с миром. Не смотря на то, что она умудрялась и после смерти озадачивать его, зла он на неё не держал. Нельзя обижаться на больных. Они как дети, порой сами не понимают, что творят.

Он несколько раз созванивался с Санычем. И пока был на базе, и из Крыма.

— Саныч, ты как?

— Свыкаюсь с мыслью, что нет у меня больше никого…

В голосе генерала слышалась и печаль и разочарование одновременно. Егор сжал зубы с такой силой, что они заскрежетали.

— Саныч, понимаю, тяжело.

В ответ раздается хмыканье.

— Понимает он….

— Саныч, я тоже её любил. Пусть и годы назад. Но любил. Поэтому прошу давай без пренебрежения.

— Знаю, что любил, иначе… Черт, Егор, да что же это такое-то, а?

Они поговорили ещё некоторое время. Егор сочувствовал генералу, искренне переживая за него. Он знал, что пройдет немного времени, и тот свыкнется с мыслью, что Саши больше нет. Иногда Егору казалось, что Алексей Александрович знал и готовился, что рано или поздно итог будет именно такой, какой они и имеют. Слишком сильной была тяга Саши к самоуничтожению. И не только к «само». Она хотела уничтожить всех, кого когда-то любила.

Тут уже пришла очередь Егора хмыкнуть. А любила ли она его? Или только использовала, грамотно манипулируя?

Злость на Сашу давно прошла. Не срослось у них, что ж, бывает. Его больше выбешивали её измены. Как и любого мужика, они больно ударяли по самолюбию Егора. Да, вроде бы с Сашей и не жили, у каждого свои интересы, но демоны внутри бесновались.

Теперь Саша в прошлом. В настоящем златовласка.

Уезжать от неё не хотелось. Осознание подобного факта к Егору пришло по дороге домой, когда они возвращались с базы. Странно всё было… По логике и по своим прежним отношениям с девушками, он должен был ею уже пресытится. Несколько дней вместе. Доступная. Раскрытая.

Он трахал её столько, сколько хотел. Как только был сорван «цветок девственности» она раскрепостилась и больше не смотрела на него волчком. А он…Словно с цепи сорвался. Точно девочку не трогал прорву времени. Ему было постоянно мало. Казалось бы, только что позанимался сексом с Вероникой, член ещё до конца не успел опасть, а его уже снова тянуло к ней. Запах её волос вдохнуть, пальцами по коже провести, прижать к себе. Нет, не прижать, впечатать. Так, чтобы была близко-близко. Полностью накрыть своим телом. Когда ложились спать, всегда укладывал её на себя.

— Я тяжелая, — услышав подобное заявление от неё, громко рассмеялся. — Чего ты смеешься? Я вешу прилично.

— А, ну, спи, златовласка. Тяжелая она…

Для него она была пушинкой. Легкой. Постоянно хотелось носить её на руках. До кровати, до ванной, до дивана. Или это было собственнический порыв не выпускать её?

Находясь в Крыму, постоянно испытывал потребность позвонить ей, услышать её голос. И когда она не отвечала, начинал злиться. Даже пару раз отправлял парней, чтобы убедиться, что она в безопасности.

И одна.

Да, мать вашу, одна!

Егор ревновал. Не понимал, откуда взялось это пакостное чувство, но ревновал её безумно. Стоило только представить, что кто-то к ней будет подкатывать во время его отсутствия… Всё, зверел. Реально зверел. В душе поднималась такая чернота, что готов был в тот же момент сорваться и ехать к Нике, проверяя с кем она. Никогда такого за собой не замечал.

У него были увлечения, когда с одной девушкой он задерживался на несколько месяцев. Они приятно проводили время, ужинали в ресторанах, посещали клубы. Потом ехали на квартиру. Всё всем понятно. Егор не скупился на подарки и поддержку, по возможности не отказывая в просьбах, если они, конечно, не выходили за рамки.

Но он никогда не горел. Не рвался, как безумный, к девушке, не жаждал знать, что она делает и с кем. Если чувствовал, что нет желания у него в ней общаться, звонил или приезжал и спокойно обо всем сообщал. Никогда не скрывал, что женат и разводиться не собирается. Никто не жаловался и ни на что большее не претендовал.

С Вероникой всё было иначе.

Взять даже поездку на базу отдыха. По сути, он её вынудил с ним поехать. Поставил её перед фактом, что она будет его любовницей. Да, Ника сдалась, позволила ему взять себя. И он видел — она наслаждалась физической стороной их отношений. Отдавалась ему, ласкалась. И взгляд у неё стал более мягким.

Но всегда существовало долбанное «но».

Они вернулись в город. И что дальше? Про их отношения речи не вели. Раньше Егор даже не заморачивался по поводу расставления точек над «i». Девушки, что проводили с ним время, всё понимали без лишних слов.

Ника — другая.

Если раньше он думал, что его волнует только её тело, то теперь усомнился в этом. Он не мог насытиться ей. Это первое. Второе — хотел видеть рядом. У него даже мысль возникла взять её с собой в Крым. Но он тотчас её отсёк. Не будет же он её таскать постоянно с собой? Что за блажь. У него свои дела. У неё свои.

Ага, а если её дела снова приведут её в какой-нибудь клуб, где она выставит прелести на показ! Ну, мало ли что… Егор быстро решил проблемы с её кредитными обязательствами и отправил карту. Но если помнить, в «Берлоге» она оказалась, заменяя подругу.

Вот тут руки сжимались в кулаки.

Ника должна понимать, что она с ним! И что ему от неё надо не только тело!

Его златовласка не была глупой и легкомысленной девицей, взвешивала свои поступки. Только и эти доводы Егора не успокаивали. Где гарантия, что какой-нибудь хахаль не объявится во время его отсутствия? Какой-нибудь кобель, отец ученицы, допустим? Кстати… Тут глаза Егора опасно полыхнули. Один, кажется, к ней и подкатывает. Надо этому подкатывальщику подкадку-то усмирить.

Чем больше думал о Веронике Егор, тем сильнее проявлял себя дремавший в нем до сих пор собственник.

Ника только его! Его! И больше ни чья.

Никто не смеет к ней прикоснуться! Порвет на хрен любого!

Когда Егор с ней разговаривал по вечерам, он прислушивался, чтобы в трубку не доносились посторонние звуки. Ему необходимо было знать, что Ника, как правильная домашняя девушка, сидит вечерами дома. Ждет его. Он признавал, что его мысли попахивали домостроем, но ничего не мог с собой поделать.

А как бы он себя повел, если бы услышал клубную музыку? Узнал, что Ника с подругами отправились вечером в кино или в кафешку? Должен — адекватно, спокойно. Но что-то Егору подсказывало, что отреагирует он противоположно.

Поэтому, как только он закончил с делами, сразу же вылетел в столицу. Его подмывало напрямую отправиться к Нике, хорошо вовремя вспомнил, что пригласил её в ресторан и девочка готовится. От предвкушения, что он её увидит после разлуки, сводило чресла и в груди разрасталось тепло.

Четыре дня, Беркут!

Мать твою ж… Ты не видел златовласку всего четыре дня! А тоска съедает внутренности и сводит жгутом чресла.

При воспоминании о том, как ласкалась и открывалась для него Ника, член мгновенно вставал и становился каменным. Что ещё поразило Егора — в Крыму у него даже мысли не возникло разложить какую-нибудь знойную красотку, как было раньше. Девочки вились вокруг него, готовые в любой момент договорится. Егор смотрел на них и понимал — не хочет. Вот не хочет и всё тут. Ему его «четверочку» подавай с дурманящим голову ароматом.

Поэтому по прибытии он заскочил в офис, быстро раскидал требующие незамедлительного решения вопросы, и отправился домой, где переоделся.

У него на сегодняшнюю ночь были большие планы. Да и на утро тоже. Отпускать её он не собирался.

ВЕРОНИКА

Вероника знала, что рано или поздно Андрей к ней придет, он отличался упертостью, но она и предположить не могла, что он появится в такой неподходящий момент.

— Пустишь? — без приветствия спросил молодой человек, хмурясь.

У Ники оборвалось сердце.

Как же некстати… Черт, черт, черт!

И что делать?

Егор может появится в любую минуту, и его реакция не могла не тревожить Веронику.

А если мужчины схлестнуться? Ну мало ли что! Ударит дурь в голову, вспомнят, что они самцы и пустят в ход кулаки.

У Ники от нехорошего предчувствия дрогнули колени, и она глухо ответила:

— Андрюша, я спешу, мне некогда…

— На встречу с Беркутовым?

У Ники от удивления вытянулось лицо и распахнулись глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Рассказали. Так дашь пройти?

Молодой человек выглядел серьезным. Сосредоточенное лицо, спокойный взгляд. Ника невольно вспомнила, что именно внутренняя уверенность в своё время привлекла её в нем. Как говорил Андрей, как двигался. Парень точно знал, что говорить и что делать. В нем не было спешности, какой-то ненужной суеты.

— Я бы не хотела, чтобы ты с ним встречался.

Ника решила, что не стоит вилять. Они взрослые люди, и выворачиваться нелепо.

Но, кажется, у Андрея были свои планы на встречу.

— Ника, я не задержку тебя.

Он чуть надавил раскрытой ладонью на дверь, и та распахнулась шире. Молодой человек вошел в коридор. Его поведение удивило Нику, и она уже хотела было возмутиться, когда услышала спокойное:

— Классно выглядишь.

Ещё одно удивление обрушилось на Веронику. В словах Андрее не слышалось ни злобы, ни ревности, которую можно было ожидать.

— Спасибо, — медленно проговорила она.

— Ты не отвечала на мои звонки, и я пришел без приглашения. Чувствуется, пришел вовремя.

У Ники было другое мнение, и она мотнула головой.

— Нет.

Во взгляде Андрея появилась незнакомая ранее Ники ожесточенность.

— Да.

Он выглядел странно. Решительно и одновременно спокойно. Точно у него была определенная цель визита.

Вероника слегка запаниковала. Умом она понимала, что ей опасаться нечего, что она не звала Андрея, и что Егора, даже если увидит его, должен правильно расценить ситуацию.

Должен…

А что она, собственно, знала о Беркуте? Вот что?

Только то, что он позволял. Крупинка за крупинкой.

Ника сглотнула.

— Хорошо, проходи. Хотя ты и так уже вошёл.

Она, более не взглянув на мужчину, вернулась в комнату. Сердце тревожно сжалось в предчувствии нехорошего. Вечер переставал быть томным. А какие надежды она на него возлагала! Как готовилась…

— Вероника, я буду лаконичен, — Андрей проследовал за ней. — Я тебе говорил, что в моей жизни произошли кардинальные перемены. Я не хотел с тобой расставаться по телефону, считаю, что это низко. Но ты сама настояла.

— Да, Андрюш, я помню.

Ника назвала ему уменьшительным именем по инерции, даже не заметив.

Парень нахмурился, потом что-то неразборчиво пробормотал и уже более громко продолжил:

— Ника, у меня были к тебе серьезные намерения. Ты знаешь, я говорил. И пойми… Дело не в том, что ты мне давала или нет. Наверняка, подумала, что раз меня держала на голодном пайке, я в командировке оторвался. Нет, Никуль, это не так. Я уважал твои принципы и готов был ждать. Но, черт… — Андрей провел рукой по коротко стриженным волосам. — Ника, я влюбился. Понимаешь? С первого взгляда. Если такое, конечно, возможно. Увидел Надю, и всё — как в омут с головой. Ничего не могу с собой поделать.

Внезапно Ника поняла, что дрожит. Что ей стало холодно. Немного странная реакция на признание бывшего молодого человека.

Его слова нашли отклик в её душе. Вероника смотрела на него и верила безоговорочно. За время общения она ни разу не замечала, чтобы Андрей врал или изворачивался. Наверное, это было одно из тех качеств, что привлекли её в нем.

Ника постаралась выдавить из себя улыбку, чувствуя, как в горле образуется ком.

Она и рада была за Андрея, и одновременно чисто по-женски завидовала той Надежде. Чтобы вот так…сразу…с первого взгляда… Наверное, это здорово.

— Андрюша, я…В общем, тебе не стоит передо мной извиняться. Ты мне не жених и… Блин, да я тебя поздравляю! Если у вас с Надей всё серьезно, и чувства взаимны — это здорово!

Андрей сделал несколько шагов по направлению к Ники и теперь стоял очень близко.

— Правда не держишь на меня зла?

Ника снова улыбнулась.

— Нет, конечно. Всё, что не делается — всё к лучшему.

Интересно, когда она пришла к подобному выводу?

И почему у неё на душе было так тоскливо, словно кошки скребли?

— Спасибо тебе, — Андрей немного смущенно улыбнулся, но его глаза по-прежнему оставались сосредоточенными. Он поднял руки и положил их на предплечья девушки. — Ника, но это не всё… Слушай, понимаю, что ты не обязана мне отвечать на следующий вопрос, но он мне очень важен. Скажи, ты встречаешься с Егором Беркутовым? Ты сейчас ждешь его? Он за тобой заедет?

По спине Ники побежали холодные мурашки.

Что-то не так…

Во всей этой ситуации. Что-то не складывается. Не встают все пазлы по своим местам.

— Андрюш…

— Никуль, мне надо с ним встретиться. Очень надо.

— Зачем я тебе понадобился?

Голос Егора в ту секунду можно было сравнить с раскатом грома посреди ясного солнечного дня.

Ника вздрогнула и холодные мурашки на спине сменились огненным жаром паники. Вся ситуация была более чем двусмысленной. И Андрей… Он стоял и фактически её обнимал! А Егор… Почему она не слышала его прихода? Неужели не закрыли дверь? В голове мысли проносились с бешеной скоростью.

И тон Егора, он не предвещал ничего хорошего. Она не помнила, чтобы хотя бы раз он разговаривал с ней так холодно. Даже в тот день, когда случилась беда и умерла его жена, а он приехал за Никой, чтобы отвезти её к тестю, тем самым обезопасив от неправедного гнева родственника.

Ника посмотрела на Андрея, который загораживал ей обзор. Молодой человек медленно убрал руки с её плеч и сделал шаг в сторону.

Теперь Ника могла видеть Беркута. Мужчина стоял в дверном проеме, сунув одну руку в карман светлых брюк и не отрывал пристального взгляда с Андрея. У Ники всё внутри оборвалось. Сейчас она видела перед собой незнакомца. Холодного сильного мужчину, от взгляда которого хотелось спрятаться, скрыться. Он обжигал и одновременно замораживал. Проникал под кожу, вспарывая её. На красивом лице Беркутова застыла непроницаемая маска. Ни один мускул не дрогнул, не выдал бушующего в глазах пламя.

А на Нику ещё сильнее накатывала паника. Девушка понимала — для её основания нет никакой причины, и ничего, абсолютно ничего не могла с ней поделать.

— Егор, привет, — она нервно сглотнула. — Добрый вечер.

Это Андрей.

На него Беркут и смотрел, не отрывая взгляда карих глаз.

Не смотря на то, что его фигура на первый взгляд казалась расслабленной, ленивой, Ника физически ощущала исходящие от него флюиды ярости. Мужчина был на взводе. Почему…отчего… Неужели из-за того, что застал в её квартире Андрея?

— Так зачем я тебе понадобился? — повторил свой вопрос Егор.

Ника нахмурилась. Даже если предположить, что ему не понравилось присутствие Андрея, он мог бы вести себя более лояльно. Он же не скрывал своего недовольства.

— Я хотел поговорить с тобой о Наде.

Вот тут Вероника вообще перестала что-либо понимать.

Она перевела недоуменный взгляд на Андрея, потом на Егора, потом снова на бывшего молодого человека.

— Что происходит…

Её реплика не адресовывалась ни к кому конкретно, она повисла в воздухе.

— Что конкретно тебя интересует?

Беркут же продолжал смотреть только на Андрея.

— Я хочу, чтобы ты её отпустил, — Андрей тоже подобрался.

— Ну, так я её и не держу.

— Она опасается говорить тебе, что хочет уйти.

— Она лишь работает на меня. Я не криминальный авторитет, чтобы ей бояться уходить от меня, — всё тем же спокойным замораживающим внутренности голосом проговорил Егор.

И его лед коснулся Вероники. Она, как никогда ощутила его в тот момент.

Чтобы как-то скрыть растерянность, шок, недоумение, зарождающуюся злость, замешанную на глубинной обиде, Ника обхватила себя руками.

— Надежда работает на тебя, Егор? — тихо спросила девушка, фактически заставляя мужчину посмотреть на неё.

Он так и сделал. Его глаза смотрели колко, ядовито, тая в себе скрытую угрозу.

— Да.

Его лаконичный ответ можно было сравнить с разворачивающейся под ногами бездны. Хотя нет…Это перебор. Его ответ дал ей тот самый недостающий пазл. Теперь картинка оказалась полной.

— Егор, скажи мне, пожалуйста, что ты не отправлял Надежду как бы случайно познакомиться с Андреем.

Ника вспомнила всё — и их знакомство в клубе, и разговор с Андреем, когда он, нервничая и сбиваясь пытался ей сказать, что в его жизни произошли перемены, что он задерживается в командировке.

А она, наивная, в то время принимала букет от Беркутова, думая, что он от Андрея.

Егор ответил не сразу. Он чуть прищурил глаза, выражая недовольство заданным вопросом.

Ника же стояла и мысленно просила, едва ли не умоляла, чтобы он ответил отрицательно. Чтобы не рушил ту влюбленную ауру, что возникала вокруг их отношений.

— Отправлял.

Одно единственное слово…

И боль, разрывающая Нику изнутри.

Она сама не ожидала от себя подобной реакции. Ты же знала, что Беркутов непростой человек. Он в первые же сутки узнал о тебе практически всё. Беспрепятственно попал к ней в квартиру. Искусно играл на её чувствах, неопытности. Приручал к себе, иначе и не скажешь.

Ника повела бровями, сдерживая обиду, что захлестнула её.

— Андрей, ты получил ответ от Егора для Надежды? — негромко спросила девушка, чувствуя себя как никогда маленькой в обществе двух мужчин. Они практически заполонили всё пространство.

И безумно давили своим присутствием.

— Да, — ответил он. — Извините, что помешал и задержал вашу встречу. Но мне надо было получить подтверждение. Ника, удачи тебе. Если что — звони.

Последняя фраза была явно лишней, потому что глаза Егора опасно блеснули, а губы сжались плотнее.

Пока Андрей покидал квартиру, они молчали.

Та тоска, что мучила её эти дни материализовалась не в ту область.

Вот он — Егор. Стоит рядом, их разделяло всего пару шагов. Ещё десять минут назад она представляла, как подойдет к нему, как почувствует на себе его руки, как он сильно сожмет её в крепких объятиях. Как она, осторожно пряча лицо у него на груди, втянет в себя его личный запах приправленный дорогим парфюмом, позволит ему вскружить голову и появится слабости в коленах. Это будет восхитительно, будоражаще, возбуждающе.

Сейчас же всё воспринималось иначе…

Прическа, платье, макияж, белье.

— Златовласка.

Черты лица Егора не сгладились. Он по-прежнему был сдержан.

Ника ещё сильнее задрожала.

Господи, какая она дура…

Глупая наивная дура.

Возомнила себя героиней любовного романа, в котором всегда история мужчины и женщины заканчивается хэппи-эндом.

Не её случай.

Она облизнула враз пересохшие губы и глухо сказала:

— Егор, я бы хотела, чтобы ты тоже ушел.

Мужчина приглушенно выругался и сделал шаг в её сторону, а после прозвучало безапелляционное:

— Нет.

У Ники дрогнули колени.

Всё-таки она отвыкла от такого вот Егора — сердитого, со сдерживаемой агрессией. И одно дело, когда он сердит на кого-то третьего, и совсем другое — на неё.

Она понимала — у него есть причины. Он тоже планировал другую встречу. А тут, мало того, что застал в её квартире бывшего, так ещё она его и выгоняет.

Но по-другому Ника не могла.

Ей надо побыть в одиночестве.

Подумать…

— Егор.

Ника сделала шаг назад, потому что Беркут медленно начал на неё наседать.

— Ника, не дури.

Его слова обжигали. В прямом смысле. Ника начала задыхаться, даже поднесла руку к горлу.

Как-то странно всё выходило…

Точно во сне.

Ника снова мотнула головой.

И пожалела, что сейчас они находятся в замкнутом пространстве. Потому что ей захотелось убежать. Скрыться. Откуда взялось это чувство, откуда прорастали истоки — она не знала. Просто так чувствовала.

— Златовласка, вот ты сейчас что творишь?

От тихого голоса Беркутова ещё сильнее бросало в дрожь. Сейчас, как никогда, он ей напоминал того властного мужчину, с которым ей довелось столкнуться в «Берлоге». Который привык брать и которому было абсолютно наплевать, кто что чувствует. Он заплатил, а, значит, всё должно быть по его.

Собственно, а что изменилось?

Ничего.

Горечь нахлынула на Веронику. Его кредитка до сих пор лежала в кошельке, а всё то, что сейчас надето на девушке было куплено на его деньги. Так что да, ничего не изменилось.

Говорить Ника не могла. В горле встал ком.

Она продолжала отступать, пока не наткнулась на кресло, на котором как-то спал Егор.

Оно оказалось последней преградой, потому что Ника не устояла на ногах и фактически рухнула в него, испуганно охнув.

Беркут не заставил себя долго ждать. Мгновение и оказался рядом, поставив руки на подлокотники, нависнув тем самым над девушкой и полностью вобрав на себя всё пространство. Заключив Нику в своеобразную ловушку, из которой не выбраться. Его кустистые брови были сведены на переносице, глаза прищурены. Он тяжело прерывисто дышал, и создавалось впечатление, что он из последних сил сдерживается. Только от чего…

У Ники ёкнуло сердце от нехорошего предчувствия.

— Не так я думал встретиться, — сквозь сжатые губы прорычал мужчина, и холодные мурашки побежали по телу девушки. — Не так. Но раз ты не хочешь включать голову и здраво мыслить…

А вот теперь это уже была угроза.

И дальнейшие действия Беркута не заставили себя долго ждать.

Он, продолжая удерживать вес своего тела одной рукой, второй решительно зафиксировал подбородок Ники, тем самым лишая её возможности увернуться, и обрушился на её губы яростным поцелуем. Ника мгновенно задохнулась, потому что не ожидала ничего подобного. Или ожидала… Да какая разница! Стоило мужским губам прикоснуться к её, внутри тела что-то взорвалось. С одной стороны, ситуация требовала, чтобы Ника немедля оттолкнула Беркутова, послала его куда подальше, поставила на место. С другой, вся её женская сущность затрепетала в предвкушении, вытянулась в стойку, осознавая до какой степени она соскучилась. Истосковалась.

Егор действовал жестко. Захватнически. Он обрушился на неё, сразу же атаковав языком и раздвигая её губы. Сейчас, когда он находился рядом, Ника ещё сильнее ощутила исходящие от него волны негодования. Не слышала, а именно чувствовала вырывающиеся из его груди приглушенные рычания. Он ей напомнил хищника. Опасного. Находящегося на грани. Доведенного.

Интуиция вопила, что ей следует действовать тактично, не злить мужчину, не идти поперек его желаний. Но те новости, что узнала Ника не позволили ей расслабиться и забыться. В голове образовалась полнейшая каша. И если бы Егор ей хотя бы дал пару часов, чтобы свыкнуться, поразмыслить да просто успокоиться! Так нет же, стал действовать нахрапом.

Ника замычала ему в губы и попыталась оттолкнуть. Но проще было сдвинуть каменную глыбу в сто килограмм, чем его. Под её ладонями мышцы на груди Егора превратились в ту самую глыбу. Почувствовав сопротивление, он усилил напор.

— Ника, прекрати сопротивляться, черт бы тебя побрал!

Как бы не так…

Если в их первую встречу, не испытывала ничего, кроме страха, то сейчас она разозлилась. Он не смеет её принуждать!

Не смеет…

Только тело предавало её. Господи, как банально! И неужели с ней…

Сколько раз она читала о подобном, и не верила. Считала в глубине души, что это всё выдумка, что не может быть ничего подобного. С ней так точно, с её-то фригидностью. Что не может мозг отключаться до такой степени, что теряешь себя, способность здраво мыслить.

Но сейчас Вероника чувствовала, что с ней происходит именно это — под воздействием губ Егора, от его мужского терпкого запаха, у неё закружилась голова, груди мгновенно потяжелели, соски напряглись, уткнулись в кружево лифчика, а в трусиках стало влажно. Она так хотела увидеть Егора… Так мечтала вновь оказаться в его объятиях…

А выходило…что выходило.

Ника попыталась сцепить зубы, не обращая внимание, как в её кровь впрыскивается яд похоти. Как он отравляет всё разумное, подчиняя себе и требуя немедленного удовлетворения.

Ника из последних сил, собравшись, снова предприняла отчаянную попытку оттолкнуть Беркута.

Тщетно.

Ответной реакцией Егора послужило приглушенное ругательство.

Мужчина оторвался от неё на мгновение, чтобы заглянуть в глаза. От его потемневшего яростного взгляда, в котором клубилась однажды уже увиденная тьма, стало не по себе. И одновременно Ника осознала, что попадает под гипноз этой тьмы. Что она овладевает ей.

— Будь по-твоему.

Ника не успела даже растерянно моргнуть, не то чтобы как-то отреагировать на его реплику.

Упав на одно колено, и по-прежнему имея перед ней преимущество в росте, Беркут бесцеремонно жестко задрал колени Ники на подлокотники. Послышался звук рвущихся ниток. Как оказалось это было только началом. Потому что Егору этого оказалось мало. Раз — и подол платья пошёл по шву. Два — и одно предплечье тоже оголено.

— Ты этого хочешь, златовласка?

На Нику нашло оцепенение.

Она смотрела на смуглую кожу Егора, на его черноволосую голову, на кривящиеся в циничной улыбке рот, не предвещающей ничего хорошего, и не могла пошевелиться. Гипноз? Нет, что-то куда более сильное. Её грудь теперь на половину оголенная ритмично поднималась и опускалась. Сама же Ника не могла отвести взгляда от лица Беркутова.

— Да, видно, этого…

Он говорил сам с собой, не требуя от неё ответа. И подавшись вперед, фиксируя руками голени девушки, впился губами в кружево трусиков, которые через мгновения были безжалостны сорваны, причинив легкую боль Вероники. Девушка зажмурила глаза и подалась вперед.

Да, черт побери, вперед!

Она сдалась…

Плевать, что будет потом. Какие чувства она будет испытывать — раскаяние, боль, сожаление. Это будет потом.

Сейчас же рамки сдвинулись. Не осталось ничего правильного или ложного.

Был только Егор, его безумные карие глаза, толкающие её в ту самую тьму, что бесновалась внутри них.

Как только его губы прикоснулись к влажным нижним складочкам, Ника, чтобы сдержать гортанный стон, прикусила до крови нижнюю губу. Она хотела закрыть глаза, чтобы не видеть темноволосой головы у себя между ног. И не могла… Завороженная, она смотрела на коротко стриженную макушку и погружалась в лаву дикого неконтролируемого удовольствия.

Егор не был нежным. Его губы и язык бесцеремонно, нагло, точно они имели на это полное право, ворвались в её складочки. Потянули, лизнули. И снова проникли внутрь…

Теперь Нику уже тряхануло от дичайшего удовольствия. От ощущения, что её берут, пусть и вот таким образом. По праву сильнейшего. В глубине души что-то дрогнуло, всколыхнулось. И в голове проплыла мысль, что иногда нам, женщинам, требуется именно такое обращение — пришёл, заявил о себе, взял. Порой мы слишком много разговариваем, слишком много думаем.

При это совершая ошибки, делая неправильные выводы.

У мужчин всё проще.

Егор вылизывал её с какой-то маниакальной настойчивостью, вцепившись пальцами в нежные бедра и оставляя на них красные отметины, завтра грозящиеся перерасти в синяки. Он зафиксировал её бедра, чтобы она не имела возможности увернуться. Его язык клеймил и обжигал. Возносил на вершину, заставляя них живота скручиваться в тугой узел.

Егор не ласкал её. Его действия ассоциировались у Ники со стремлением овладеть. Завладеть. Доказать, что она его.

И надо бы воспротивиться…что-то сказать, как-то остановить…

И нельзя.

Потому что всё тело выгибалось, стремилось к нему, чтобы раскрыться ещё больше и достичь высшей точки наслаждения.

Беркутов терзал её тело. Мял и ласкал. Вылизывал, как зверь и покусывал, как разгневанный любовник. В нем совмещалось всё.

Когда Ника уже не могла сдерживаться, захныкала от желания получить разрядку он издал рык и резко подтянул на руках своё тело вперед, чтобы не дав ей возможности возмутиться или перевести дыхание, обрушиться на её рот, и сразу на груди. Дернуть платье вниз, окончательно его порвав, сдвинуть чашку бюстгальтера, так же не без урона для нежной ткани.

И впиться в нежный сосок, что увенчивал камешком грудь.

Ника зашипела и всё же вцепилась пальцами в волосы Егора. Секунду- пытаясь оторвать, оттянуть голову от себя. Вторую — уже прижимая сильнее.

Снова издав непонятный рык, что отозвался истомой в теле Ники, Егор оторвался от её груди. Взгляд, как у хмельного, волосы растрепаны, движения рваные.

Он даже не стал раздеваться. Дернул ремень, расстегнул молнию, и чуть приспустив брюки, высвободил эрегированный член. Ника шумно сглотнула вязкую слюну.

Не правильно всё происходит… Она с задранными на подлокотники ногами, в изорванном платье и он с приспущенными штанами.

Слова протеста застряли в горле, потому что Егор, ловко просунув руки под её ягодицы, потянул её на себя, одновременно проникаю внутрь, растягивая нежные воспаленные его ласками складочки. Ника протяжно застонала. Было немного больно, он вошёл сразу до упора. Но боль мгновенно отошла на задний план, уступив место обжигающему удовольствию.

Не дав ей опомниться, Егор яростно задвигался, впечатывая себя в неё. Врезаясь. Двигая её, и двигаясь в ней. Издавая приглушенные стоны и вырывая такие же с губ Ники. Та вцепилась пальцами в подлокотники, не замечая, как причиняет боль ногтям.

Существовали только их тела, бешено соединяющиеся и страсть, что вскипала в крови.

Кончили они вместе. Ника жалобно застонала, когда внутри неё взорвался вулкан.

И сразу пришло бессилие.

Егор уперся лбом ей в плечо. Не дав себе отдохнуть, прийти в себя, он быстро разорвал контакт, выйдя из неё и так же ритмично стал поправлять одежду, смотря на Нику.

Его лицо было холодным, взгляд жестким и отстраненным.

На Нику нашло оцепенение. Она, практически не в состоянии пошевельнуть ни руками, ни ногами, кое как собрала себя в кучу, иначе и не скажешь — свела ноги и дрожащими руками прикрыла разорванным платьем грудь.

Егор провел рукой по волосам.

— Ника… То, что сейчас…, -он оборвал себя. — Да мляяяять…

— Ты… ты изнасиловал меня…

— В каком месте, Ника?! — от яростного рычания Егора, казалось, задребезжали стекла. — Да катись всё к чертям! Ты хотела, чтобы я ушёл! Я ухожу! Душу мне всю вывернула наизнанку! Изнасиловал я её… Заеб…сь!

Ника испуганно моргнула, не ожидая столь эмоциональной вспышки.

Егор сдержал слово — развернулся, на ходу приводя одежду в порядок и хлопнул дверью, оставив растерянную и раздавленную Нику одну.

Несколько минут девушка сидела, не шевелясь.

Он же сейчас вернется…

Вернется.

Обнимет её.

Ласково поцелует.

Вернется…

Ника не поняла, когда начала плакать.

Дотронулась до лица и почувствовала, что щека мокрая. С удивлением отняла руку, провела пальцами друг по другу, удостовериваясь.

А потом Нику прорвало. Она закрыла руками лицо и разрыдалась.