Глава 7

ВЕРОНИКА

— Как… как вы вошли?

Это единственное, что она смогла спросить.

Глупо. Нелепо.

Но ничего другое в голову не пришло.

Перед тем, как она услышала, что дверь с легким скрипом открывается, она прошла на кухню, да, за очередной кружкой кофе. Нику уже тошнило от кофе, но в квартире не было вина, которое она с удовольствием бы выпила, поэтому приходилось обходиться горьким напитком. Жаль, что сначала не заехала в магазин, а уж потом бы отправилась в Лоре. Может быть, всё иначе бы и сложилось.

За прошедшие часы чего она только не передумала! Какие мысли не приходили в голову! В конечном итоге, она приказала себе остановиться. И ничего не придумывать, не додумывать.

Всё равно правда и реальность окажется иной.

Более фантасмагоричной.

Беркут на несколько секунд остановился в дверном проеме и окинул небольшую кухоньку спокойным оценивающим взглядом. Он замечал всё — гарнитур, простой, чистый, многофункциональный, сделанный из дешевого, но достаточно надежного материала. Минимум техники. Стол, способный вместить максимум четырех обедающих. Два деревянных стула на резных ножках. Коврик, накрытый на линолеум. Типичная кухня в малогабаритной квартире.

Мужской взгляд остановился на девушке. Та как раз сидела на одном из стульев, накрыв ноги шерстяным палантином и сжимала двумя руками небольшую кружку с забавными гномиками. Ника лишь усилием воли заставила себя остаться на месте, и не вскочить. Она напомнила себе, что перед ней не друг.

Кто?

Сложный вопрос.

На который она надеялась скоро узнать ответ.

Полноватые губы мужчины изогнулись в легкой усмешке.

— Угостишь? — и он кивнул на чашку в её руке.

Ника, и так находящаяся на грани истерики, едва не выронила ту самую пресловутую чашку из рук. Вцепилась в неё намертво, сама опасаясь оторвать взгляд от мужчины, что свободной походкой, чувствия себя, видимо, абсолютно комфортно, прошел в глубь кухни и опустился на второй стул.

Теперь Беркут находился в опасной близости от неё.

И снова в голове промелькнула мысль — почему всё, что касается этого мужчины, у неё ассоциируется с опасностью?

— Кто вы такой, черт вас подери?

Ника осознает, что задает не совсем правильный и актуальный вопрос, но он срывается с её губ прежде чем она успевает прикусить язычок.

Беркут продолжая иронично усмехаться и вытянув ноги вперед, лениво практически нехотя ответил:

— Рано ты меня к чертям отправляешь, детка. Да и бывал я там не раз. Ничего нового для себя не открою. Так что там насчет кофе?

Ника, протяжно выдохнув, поставила чашку на стол. После чего, перекинув палантин с ног на спину, поднялась.

Кофе так кофе.

Она встала к нему спиной и не заметила, как мужские брови сошлись на переносице, когда Беркут увидела, как она в защитном жесте закуталась в палантин.

На Нике была домашняя одежда — легкие хлопковые штаны видавшие лучшие времена и свободная футболка. Волосы она заплела в привычную косу. На ногах — ничего. Ника любила ходить босиком, благо в квартире было тепло.

Ника любила свою квартиру, любила маленькую кухоньку, которую она постаралась сделать максимально комфортной и уютной. Андрей в неё вписывался идеально, Беркут выглядел чужим.

При мысли об Андрее, сердце сжалось. Ника, погоди…не смей снова про него думать… У тебя проблемы посерьезнее, чем расставание с молодым человеком.

Кстати, интересно, он больше ей сегодня не звонил?

Порой мы не в состоянии контролировать ход наших мыслей, и они сами мельтешат в голове.

Напрягало, что Беркут, кажется, не спешил с какими-либо объяснениями. Отчего очень сильно хотелось от него этих объяснений стребовать. Но Ника заняла правильную позицию — выжидательную. Рано или поздно он заговорит.

Руки дрожали, пока она наливала воду в кофеварку и доставала зерна. Приготовление напитка не отвлекло от происходящего, напротив, Ника чувствовала, как карие глаза неотрывно за ней наблюдают. Прожигают насквозь. Заставляют нервничать ещё сильнее. Ника несколько раз останавливалась на пару секунд, чтобы перевести дыхание и собраться.

Перед глазами то и дело вставали картинки…Вот она танцует перед ним…лежит под ним…чувствует его дыхание на своей коже…а вот он выпрыгивает из машины…идет на неё…

…Держит её лицо в своих ладонях…

— Сахар? Молоко? Сливки? — она даже на мгновение загордилась собой — голос не дрогнул.

Но оборачиваться и смотреть на Беркута, не хотелось.

Так же, как и не хотелось начинать с ним разговор. Малодушно, да, она не отрицала. Ей страшно! Безумно страшно.

— На маленькую чашку половину чайной ложки сахара.

Почти ничего — автоматически отобразилось в голове. Значит, любит крепкий. Что, впрочем, не удивительно.

Ника сделала, как он сказал, громко звякнув ложкой о край чашки.

Черт.

Кофе был готов — пришлось оборачиваться.

Она не ошиблась в своем предположении — Беркут, не отрываясь, следил за ней.

Прежде чем подойти к столику, Ника выдержала паузу.

Раз мужчина пришёл к ней в квартиру — проник незаконно!! — значит, ему от неё что-то надо.

Она сглотнула.

Сейчас она всё узнает…

Стоять у гарнитура бесконечно долго с чашкой кофе, Ника не могла. Выбора не было — пришлось вернуться к столу и поставить перед мужчиной чашку. Она старалась максимально увеличить их расстояние, не подходить к нему близко.

Разговор начинать он не спешил. Сделал первый глоток и прокомментировал:

— Не плохо.

И это всё?!

Хорошо, она примет правила его игры.

— Рада, что вам понравилось.

Ника прошла и опустилась на свой стул. Она не смотрела на мужчину — сил не было.

Беркут сделал ещё несколько глотков и лишь тогда удосужился сказать:

— Поговорим? Снизошёл.

Ника, спрятав руки под палантином и подтянув колени к груди, кивнула.

— Хотелось бы.

— Итак, с чего начнем? Кажется, ему весело. Ему, мать вашу, весело!

— С вашего представления. Я даже не знаю, как вас зовут. А вот вы про меня…, -тут Ника сделала демонстративную паузу. Как ей удалось сохранять спокойствие не понятно, ей внутри всю потряхивало, — знаете достаточно. Если не всё.

Мужчина даже бровью не повел. Ни один мускул не дрогнул на его породистом лице.

— Егор Беркутов.

Ника пожалела, что не приготовила и себе кофе. Хотелось чем-то занять руки, что-то делать, чтобы не позволить собственным эмоциям отразиться на лице.

— Не скажу, что мне приятно с вами познакомиться. Да и знакомство наше…, -девушка снова оборвала себя и чуть прищурила глаза. — Цветы присылали вы?

Беркут улыбнулся, только от его улыбки не веяло теплотой. Напротив. Хищник показал оскал. Подготавливал жертву.

— Я. Надеюсь, понравились.

Он не спрашивал. Он — констатировал, и его «надеюсь» так же прозвучало не без сарказма.

Ника могла бы ответить ему в тон, но обострившая интуиция опередила её, завопив, что не время и не место показывать характер. И не перед тем человеком.

— Букеты шикарные. Красиво, — и всё же небольшая червоточинка вылезла наружу. — Правда, я думала, что цветы присылает другой человек.

Беркут откинулся на деревянную спинку и с наигранным интересом посмотрел на девушку.

— Даже так?

— Ну да.

Господи, о чем они говорят?! О цветах!

— Любопытно.

Он подался корпусом вперед, положив руки на стол. Теперь их разделало меньше метра. При желании он мог достать её.

— Мне тоже было любопытно, — Ника всеми правдами и неправдами пыталась сохранить остатки самообладания, элементарно не опуститься до истерики.

— Что я могу сказать, — он, играя, растягивал слова. — Сейчас твоё любопытство удовлетворено?

— Нет.

Беркутов хмыкнул.

— Ладно, девочка, пошутили и будет, — он резко сменил тон, в мгновение ока превратившись из вальяжного мужчины, что соблазнял её глазами в жесткого дельца, с которым ей уже доводилось сегодня сталкиваться. — Рад, что цветы тебе понравились. Подарю ещё. За кофе — спасибо. Немного взбодрился. Теперь о главном, — он посмотрел на часы-скелетоны. — У тебя есть пять минут, чтобы переодеться.

Ника облизнула внезапно пересохшие губы и сглотнула.

— Я…не буду переодеваться. И я никуда с вами не поеду.

— Поедешь, Вероника. Поедешь…, - его глаза стали необычайно серьезными, едва ли не черными. — Не со мной так с другими. Пока у тебя есть выбор.

Ника сидела, боясь пошелохнуться. Всё происходящее напоминало какой-то боевик из девяностых прошлого столетия.

— Я…нет… Пока вы не объясните, что происходит. Беркут вздохнул и спокойно, как маленькой, ответил:

— Объясню по дороге. Время идет, Ника. Собирайся. Или поедешь в домашних штанах.

А вот теперь в его тоне проскользнула скрытая угроза. Давление. Пока слабое. Но вполне ощутимое.

ЕГОР

Разложить бы её прямо у стола.

Или на столе.

Сдернуть чертовы штаны и ворваться в мягкое тело.

Податливое.

Готовое для него.

Влажное.

Егору требовалась разрядка. Всё тело кричало — возьми. Возьми… Плевать на последствия. Поэтому Егор и попросил кофе. Отвлечься. Иначе у него сорвет крышу.

А трезвая голова ему, ох, как понадобиться. Вечер скоро перестанет быть томным.

Он видел — девочка напугана. Оно и понятно. Встряла по самое не хочу.

Хотя…

Тут сложно сказать, кто во что встрял.

И чем всё закончится.

Он смотрел на неё — маленькую, потерянную. Хорохорящуюся. Как воробышек на ветру. Отчасти понимал её смятение. Попала в аварию, да ещё в такую странную.

Н-да, не так он собирался провести этот вечер с ней. Абсолютно не так.

— Чего ждем? — снова рыкнул он.

Её промедление начинало раздражать.

Видя, как она недовольно поджимает губы, решил ещё подбавить масла в огонь.

— Или мне помочь?

И очень выразительно посмотрел на её груди.

Вот они, его хорошенькие.

Не помятые. Заключенные в тесный бюстгальтер. Сорвать бы его да швырнуть куда подальше. А лучше запретить ей носить бюстгальтер дома. Молодая, груди ещё хорошей формы. Чтобы было видно, как соски упираются в ткань. Натягивают её.

Беркут, заткнись.

Вот просто заткнись! И перестань думать о сексе.

Трахнешь её. Сегодня, возможно.

Или завтра.

Если живыми останетесь.

Последнее он, конечно, загнул.

Но… Береженного Бог бережет.

Глаза у Вероники стали на поллица.

Сорвется? Наговорит грубостей?

Давай, детка, дай ему шанс.

Возможно, её грубость и послужит детонатором. Даст ему повод для выплеска энергии. Егор выжидающе замер. Все мышцы подобрались, сгруппировались.

Всего одно слово…Матерное. Давай…

Ника смотрела на него, не отрываясь. Пребывая в состоянии шока. Она несколько раз открывала свой очаровательный ротик, собираясь, видимо, его послать по матушке, но каждый раз передумывала.

— Егор.

От его имени, произнесенным хриплым надсадным тоном, у Егора свело внутренности, и член болезненно дернулся. Проклятье какое-то! Вместо того, чтобы заниматься делами и выдвигаться к Санычу, он херней какой-то страдает. Кофе-чай гоняет. Совсем мозги атрофировались? От смермотоксикоза?

— Да, детка?

— Во что я вляпалась… Скажите мне, пожалуйста.

На глазах девочки появились слезы. Черт! А вот это лишнее. Правда. Егор, как и большинство, мужчин терпеть не мог женских слез. Они особо его не трогали, но плачущая девушка — не адекватная девушка. С ней становилось трудно говорить, а уж достучатся и заставить делать, что надлежало и вовсе становилось невыполнимой задачей.

— Всё будет хорошо, если ты будешь четко выполнять то, что я тебе говорю. Будешь хорошей девочкой, какой ты и была весь вечер. Будешь слушаться меня. И не отнимать у нас у обоих время. Начнешь истерить — последствия могут быть не особо приятными.

— Та девушка… ваша жена…

— Мертва.

Беркут наблюдал, как бледнеет Ника. И как заставляет себя встать и идти выполнять его просьбы, больше напоминающие приказы.

Вот и умница.

Чего не собирался лишать себя Егор — так это вида переодевающейся девушки.

Ника пребывала в растрепанном состоянии, делала всё машинально, даже не понимая до конца, какие движения совершает. Она была выбита из привычной зоны комфорта и все её мысли крутились вокруг сегодняшнего дня. И его появления в её квартире. А так же того, о чем он не говорил. Не хотел её пугать.

Она смотрела на него одновременно затравленно и гневно. В ней бушевали сильные эмоции, но повинуясь чувству самосохранения она сдерживала себя. Умненькая девочка. Не стоит злить незнакомца.

Ника, не смотря на него, прошла мимо. Между их телами было не больше полметра, и снова у Егора возникло сумасшедшее желание притянуть её к себе. Усадить на колени и… Вот тут возникала маленькая дилемма. Усадить как — верхом на себя, чтобы чувствовать членом её прикрытое хлопком лоно или боком, чтобы она имела возможность устроиться у него на груди, прильнуть к нему, ища защиты?

Ещё будучи пацаном, Егор как-то услышал разговор старших. Парни трепались, что девочки особенно нежные и чувствительные после просмотра фильма ужаса. Мол, натрясутся, побоятся и ищут ласки.

Егор запомнил.

Сейчас Ника у него ассоциировалась с девочкой, что не посмотрела, а побывала в сцене из ужастика.

К сожалению, это только начало.

Она прошла в единственную комнату и машинально протянула руку к двери, но так и не дотронулась до неё, не прикрыла за собой. Егор устало улыбнулся. Предсказуемо. И одновременно, хорошо для него. Значит, у его златовластки не часто в гостях бывали мужчины, при которых она переодевалась.

А вот он посмотрит.

Не скрываясь, он прошёл за ней и встал у дверного косяка. Двигался он бесшумно — привычка. Если бы она обернулась, то увидела бы его.

Но девушка, поглощенная собственными невеселыми мыслями и переживаниями, прошла к шкафу-купе с белоснежными панелями и, открыв одну из них, достала платье и колготки.

О, девочка любит платьица. Мило. Он тоже их любит. Они обеспечивают максимально быстрый доступ к телу. К трусикам…

Беркут, угомонись. Хорош думать о сексе.

Просто смотри.

Он и смотрел.

Как она поднимает руки, сдергивая с себя футболку, под которой оказался простой хлопковый бюстгальтер, идеально поддерживающий её роскошную грудь. Для себя Егор сделал заметку, что надо купить ей другое белье — более дорогое. Он, как фанат «больших» размеров знал, что для поддержание такой красоты подойдут не все бюсты, и, кстати, чтобы купить красивый кружевной и чтобы сидел идеально требуются нехилые суммы. Поэтому Ника и обходилась хлопком. Дешевле.

Пока он думал, какое белье будет на ней сидеть идеально, она приспустила домашние штаны, выпятив попку А вот это для Беркута оказалось сильным испытанием. И трусики златовласки приятно удивили. Нежно-розовый шелк с кружевом, но опять же в рамках бюджетного варианта.

Нет, ей, определенно нужно другое белье.

Взявшись за пачку с колготками, она прошла к креслу и уже садясь, увидела Егора. На её миловидной мордашке промелькнуло удивление смешанное с недовольством.

— Вам не говорили, что подсматривать нехорошо? — она всё-таки не сдержалась и огрызнулась.

Егор продолжал устало улыбаться.

— Говорили. Как видишь, не помогает.

Более она ничего не добавила, правильно рассудив, что спорить с ним бесполезно.

Как она надевала колготки! Не стесняясь, не кокетничая, и между тем, это было чертовски сексуальное зрелище!

Давление в области ширинки снова увеличилось.

Не кстати, но предсказуемо.

Теперь, когда Ника знала, что он за ней наблюдает, она одевалась быстрее, её движения стали резче, и через полминуты она оказалась готовой. Волосы переплетать не стала, и легкая растрепанность придавала её образу невинности и очарования.

— Куда вы меня повезете? В полицию? Тут впору было рассмеяться.

Милая. Очаровательная. Маленькая. Непосредственная.

И как он мог принять её за тех шалав, что продают тела в клубах, что меняют одного кобеля на другого, не запоминая лиц и не спрашивая имен? Стоило ей заглянуть в глаза, чтобы понять, что она относилась к числу других девушек. Тех, что преподают танцы маленьким ученицам и имеют кредит на подержанную машину.

— И что ты там будешь делать, в полиции? Нет, мы прокатимся до моего дома.