Глава 17. Разрешение

Мама позвонила, когда я наконец села на кухне с чаем. День был длинный, немного суматошный. Катя уже спала, в квартире стояла привычная вечерняя тишина, и мне казалось, что я впервые за долгое время могу просто посидеть и ничего не делать. Я обхватила чашку ладонями, поднесла к губам, сделала первый глоток. Телефон завибрировал. Я даже не посмотрела сразу, но уже знала, кто это. Мама. Я на секунду закрыла глаза, глубоко вдохнула и ответила. - Да, мам. - Нина, - начала она без всякого вступления, - ты серьезно? Я устало улыбнулась, поставила чашку на стол, провела пальцами по теплому ободу. - Очень информативный вопрос. - Ты понимаешь, что вы летите за границу? Я откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок. - Да, мам. Я в курсе. Она, как обычно, проигнорировала мой тон. - С ребенком. В самолете. Ты представляешь, что это такое? В ее голосе уже звучала тревога, знакомая до боли. Та самая, которая сначала казалась заботой, а потом начинала душить. - Представляю, - спокойно ответила я. - Это обычный рейс, несколько часов. - Ей станет плохо, - не унималась мама. - Уши заложит, давление, турбулентность… Ты же знаешь, какая она у тебя чувствительная. Я прикрыла глаза и на секунду представила Катю: как она смеется, бегает по лужам, спорит со мной про мороженое и уверенно решает, что нам надо ехать на Кипр. - Мам, - мягко перебила я, - Катя справится. Она умничка. - А если нет? Я чуть улыбнулась. - Тогда я буду рядом. На том конце повисла короткая пауза, но я уже чувствовала, куда все идет. И не ошиблась. - Нина… - голос мамы стал тише. - А Сергей? Я резко выпрямилась. Как будто внутри кто-то дернул за старую, болезненную струну. - Что Сергей? - Он же отец. Я отвернулась к окну. За стеклом темнел двор, фонари освещали мокрый асфальт, и в этом отражении я увидела себя - напряженную, чуть сжатую. - И что? - спросила я уже холоднее. - Он должен дать разрешение. Я медленно выдохнула. Слова мамы не удивили. Они были логичны. Правильны. И от этого еще более раздражали. - Нет, - сказала я. - В смысле «нет»? - растерялась она. Я встала, прошлась по кухне, провела рукой по столешнице, как будто это могло помочь мне сохранить спокойствие. - В прямом смысле, мам. Нет никакого закона, по которому он должен что-то разрешать. - Нина, не говори ерунды… - Я не говорю ерунды. Голос прозвучал жестче, чем я хотела, но я не стала его смягчать. - Я все узнала. Мы спокойно летим. Мама тяжело вздохнула, и я почти увидела, как она качает головой. - Я просто переживаю. Я остановилась у окна и прислонилась плечом к холодному стеклу. - Я знаю. И правда знала. Но в этот раз мне было важно другое. - Но ты нагнетаешь. - Я думаю наперед. Я усмехнулась. - А я не хочу думать за него. Слова прозвучали тише, но увереннее. - Ему вообще незачем знать про наши каникулы. Мама замолчала. - Нина… - Меньше знает - крепче спит, - добавила я, чуть пожав плечами. - Это, между прочим, его любимая стратегия. Я сама услышала в своем голосе иронию и усталость. И что-то еще. Свободу? Мама снова запричитала. - Мне это не нравится. - Мне тоже многое не нравится, мам, - ответила я уже мягче. - Но я справляюсь. Я провела рукой по волосам, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. - И, пожалуйста, давай не будем о нем. Я замялась, подбирая слова. - Пусть хотя бы в разговорах его не будет. На том конце было тихо. - Я боюсь, - сказала мама почти шепотом. Я закрыла глаза. - Я тоже. Это было честно. Я много чего боялась. Самолета, Кипра, Богдана. Но страх больше не управлял мной так, как раньше. - Сергея нет в нашей жизни, - добавила я. - И я хочу, чтобы так и оставалось. Мама снова замолчала, а потом вдруг сдалась. - Хорошо. Я даже не сразу поверила. - Правда? - Да, - сказала она. - Расскажешь, как долетите? Я улыбнулась. - Обязательно. - И видео пришли. - Пришлю. - И Кате дай трубку. - Дам. Мы еще немного помолчали, не торопясь прощаться. - Нина… - снова позвала мама. - Да? - Ты уверена? Я посмотрела в окно на свое отражение и сквозь него. Город казался таким знакомым и одновременно чужим. Я устала от Питера. - Нет, мам. Я ни в чем не уверена, - честно ответила я. - Но я хочу в отпуск. Мама тихо вздохнула. - Тогда хорошо вам отдохнуть. Я отключила звонок и положила телефон на стол. Некоторое время стояла не двигаясь, слушая, как в квартире снова разливается тишина. Спокойная и живая. И вдруг поняла, что этот разговор был не про Кипр. И даже не про Катю. Это было про разрешение, которое я наконец дала себе сама. В день вылета я проснулась раньше будильника. В комнате было темно и тихо, за окном только начинало светлеть, а внутри уже жила тревога - негромкая, но настойчивая. Она не давала снова уснуть, заставляла прокручивать в голове одни и те же мысли, как заевшую пластинку. Я лежала, глядя в потолок, и слушала, как рядом ровно дышит Катя. Она спала, уткнувшись носом в подушку, обняв своего зайца так крепко, будто боялась, что он может куда-то улететь без нее. Ей было спокойно. Ей вообще было проще. Она не думала о документах, законах, возможных запретах и неожиданных звонках. Она просто знала: мы летим на море. Я закрыла глаза. Я все проверила. Все узнала. Все продумала. Но тревога не слушает доводов. - Мам… - сонно пробормотала Катя, даже не открывая глаз. - Мы уже летим? Я улыбнулась и осторожно провела рукой по ее волосам. - Почти. Встаем. Она мгновенно оживилась, словно внутри у нее включили свет. - На Кипр? - На Кипр. Сборы прошли неожиданно легко. Катя была собранной и серьезной, как маленький взрослый человек. Она сама оделась, сама проверила рюкзак, аккуратно сложила туда карандаши и блокнот. - Я буду рисовать в самолете, - важно сообщила она. - Отличный план, - ответила я, пытаясь не думать о том, что впереди. Аэропорт встретил нас привычным шумом: объявления, шаги, чемоданы на колесиках, чужие разговоры. В этом хаосе было что-то успокаивающее - как будто мы просто часть общего потока, и никто не обращает на нас внимания. Но я все равно шла быстрее, чем нужно, и держала Катю за руку чуть крепче обычного. Иногда ловила себя на том, что оглядываюсь. Глупо. - Мам, ты кого-то ищешь? - спросила Катя. - Нет, - ответила я. - Просто смотрю. Самой было неприятно, как это прозвучало. Досмотр. Я замедлила шаг, хотя хотелось наоборот - быстрее пройти этот момент и забыть. Передала документы, улыбнулась. Слишком приветливо. Но мы летим отдыхать, нет причины хмуриться. Сотрудник лениво пролистал паспорта, посмотрел на нас - коротко, без интереса - и вернул. - Проходите. И всё. Никаких вопросов.Никаких уточнений.Я на секунду замерла, словно не поверила. - Мам? - потянула меня Катя. - Идем, - сказала я и вдруг почувствовала, как внутри что-то мягко отпускает. Как будто я долго держала напряжение и только сейчас позволила себе выдохнуть. Самолет подали вовремя. Мы заняли свои места у окна, и Катя тут же прижалась к иллюминатору, боялась пропустить что-то важное. - Мы сейчас взлетим? - Сейчас. Она сжала мой рукав. - Это страшно? Я посмотрела на нее. - Волнительно, скорее. Она кивнула, приняла это. - Тогда ладно. Когда самолет начал разгоняться, я тоже почувствовала, как внутри все напряглось. Не от самого полета - от всего, что привело нас сюда. Но взлет оказался коротким, почти незаметным. Катя вжалась в кресло, сжала губы, потом тихо пожаловалась: - Уши… - Держи, - сказала я и протянула ей леденец. - Вот. Катя встрепенулась. Конфеты она любит везде. Я боялась, что отвлечется ненадолго, но карамелька сработала идеально. Кате как будто сразу полегчало. Она не заплакала. - Уже почти прошло, - через минуту сообщила она с облегчением. - Вот и прекрасно. После взлета напряжение растворилось. Катя сначала смотрела в окно, потом достала блокнот и с серьезным видом начала рисовать. Подарочки от авиакомпании тоже пригодились. Мы вместе прошли все игры, Катя увлеклась сквишем. Потом она снова занялась рисованием и очень здорово нарисовала наш лайнер. - Это наш самолет, - пояснила она. Я кивнула, наблюдая за ней. Проводники были спокойными, улыбчивыми, говорили мягко, будто знали, что половина пассажиров волнуется не меньше детей. Самолет не трясло. Ничего не происходило ужасного. И в этом «ничего» было столько спокойствия, что я даже растерялась. Катя переключилась с рисунков на мультики. Я несколько раз пыталась уговорить ее поспать. - Кать, давай немного вздремнем. - Не хочу. - Ты же рано встала. - Я не устала. Я смотрела на нее и понимала, что она просто не может остановиться. Слишком много эмоций, слишком много ожидания. Я сама была не лучше. Только у меня это выглядело иначе. Когда самолет начал снижаться, я вдруг заметила, что улыбаюсь. Просто так. Без причины. Как будто впереди меня ждет что-то хорошее, и я уже это чувствую. Посадка прошла мягко, спокойно. Без единого резкого движения. Только когда мы встали со своих мест, взяли вещи и направились к выходу, я окончательно поверила: мы долетели. Мы правда это сделали. Спустившись по трапу, я сразу почувствовала теплый воздух. Он коснулся кожи, впитался в меня. Воздух был совсем другим здесь. Мягким. Соленым. Он как будто обнимал. Я на секунду закрыла глаза, вдохнула глубже. Катя рядом остановилась, замерла, а потом резко дернула меня за руку. - Мама! Я открыла глаза. Она смотрела вокруг широко раскрытыми глазами, в которых отражалось солнце. - Солнце светит! Как тепло! Она засмеялась радостно и добавила совсем бесхитростно: - Это сказка какая-то. Я посмотрела на нее, потом на небо, на свет, на этот чужой и уже такой теплый воздух. И вдруг поняла, что, возможно, она права. Это действительно похоже на сказку. И в этот раз наша сказка добрая и волшебная. Мы медленно двигались вместе с потоком пассажиров. Чемоданы гремели по плитке, кто-то говорил на незнакомом языке, кто-то смеялся. Все было новым, но не чужим. И только когда мы вышли в зону прилета, я увидела его. Богдан стоял чуть в стороне от толпы. Не с табличкой, не с цветами - просто ждал, засунув руки в карманы и щурясь от яркого света. Загорелый, в светлой футболке, с теми же чуть взъерошенными волосами, которые я уже слишком хорошо помнила. Я просила не встречать нас, а увидеться уже на месте. Играла в независимость. Богдан ничего не обещал. Мне понравилось, что он приехал вопреки моей просьбе. Он заметил нас почти сразу и улыбнулся. Так спокойно, как будто мы расстались вчера. Я замедлила шаг. Сердце дернулось. - Это он? - тихо спросила Катя, дернув меня за руку. - Он, - так же тихо ответила я. Катя прищурилась, оценивающе посмотрела в его сторону и вдруг кивнула сама себе. - Нормальный, - вынесла она вердикт. Я невольно улыбнулась. Богдан подошел к нам быстро, но без суеты. Сначала посмотрел на меня. Чуть дольше, чем нужно, как будто проверяя, настоящая ли я. - Привет, - сказал он тихо. - Привет, - ответила я, чувствуя, как в голосе появляется ненужная мягкость. Он перевел взгляд на Катю и присел на корточки, чтобы быть с моей дочкой одного роста и смотреть ей в глаза. - Привет, Катя. Она не растерялась, протянула ему руку. - Привет. Ты правда с Кипра? Он усмехнулся, сжал ее ладошку. - Уже да. - Тогда ладно, - снова согласилась она. - Я Катя. Он потряс ее руку очень серьезно, почти по-взрослому. - Богдан. Рад познакомиться. Я наблюдала за ними и вдруг поймала себя на странном ощущении. Как будто это уже происходило. - Ты зачем приехал? - спросила я, чуть нахмурившись, чтобы скрыть это ощущение. - Мы сами добрались бы. Он посмотрел на меня с легким удивлением. - В смысле «зачем»? - Ну… - я пожала плечами. - Это лишние хлопоты. Он чуть прищурился, как будто не поверил. - Нина. - В его голосе мелькнула улыбка. - Мы не зря согласовали отпуска. Я замерла, внутри что-то отозвалось слишком сильно. - Ты серьезно? - тихо спросила я. - Более чем. Он чуть наклонился ближе. Я отвела взгляд. Слишком много сразу. - Мам, а мы теперь куда? - вмешалась Катя, спасая меня от ответа. Богдан выпрямился. - К морю, - сказал он. - Ну или сначала к дому, где вы будете жить. Он посмотрел на меня вопросительно. - Как ты хочешь? Я сделала вдох, собралась. - Сначала к дому, - ответила я. - Нам надо вещи оставить. Он кивнул. - Логично. И легко подхватил мой чемодан, как будто это было самым естественным делом на свете. - Эй, - возмутилась я. - Я сама могу. - Я знаю, - спокойно ответил он. - Но мне приятно. Я не стала спорить. Катя уже шла рядом с ним, задавая вопросы один за другим. - А у тебя есть машина? А море далеко? А ты нас будешь кормить? В самолете давали еду, но я бы еще поела. Я тихо посмеивалась, следуя за ними на стоянку. Кажется, мы действительно прилетели. Назад дороги нет.