Глава 18. Маленькая трагедия

Дорога из аэропорта пролетела неожиданно быстро. Я села назад, рядом с Катей. Богдан вел машину спокойно, уверенно, как будто эта дорога была для него привычной до мелочей. Локоть небрежно лежал на подлокотнике, взгляд сосредоточен, но мягкий. Катя устроилась поудобнее и почти сразу начала болтать. - А ты здесь всегда живешь?- А море далеко?- А ты умеешь нырять? Вопросы сыпались один за другим, без пауз и сомнений. Я внутренне напряглась, ожидая, что Богдан быстро устанет, отмахнется, попросит тишины. Но он отвечал подробно на каждый вопрос. Спокойно. Терпеливо. С легкой улыбкой. - Живу здесь большую часть времени.- До моря минут десять, если не отвлекаться на кофе по пути.- Нырять умею, но не очень глубоко. Не люблю, если честно. - Я буду учиться обязательно, - уверенно заявила Катя. - Хочу смотреть рыб. Только с мамой рядом. - Обязательно, - серьезно кивнул он. - Без мамы никуда. А плавать ты умеешь? - Нет. А зачем? Богдан закусил губу, чтобы не хохотать, и снова очень тактично предложил: - Давай сначала плавать научимся, а потом рыбы и ныряния. Катя надулась, но буквально на секунду, потому что Богдан сразу обрисовал альтернативу. - Рыб, кстати, можно посмотреть в океанариуме. Катя закивала и тотчас забросала его новой кучей вопросов про океанариум. Я слушала их разговор и вдруг поймала себя на том, что расслабляюсь. Это происходило почти незаметно. Плечи опустились. Челюсть перестала быть сжатой. Дыхание стало ровнее. Я не ловила каждое слово, не проверяла интонации, не искала скрытых смыслов. Просто слушала. И впервые за долгое время позволила себе не контролировать ситуацию. Катя наклонилась вперед, почти упираясь подбородком в спинку переднего сиденья. Так ей было удобнее смотреть на Богдана. - А ты будешь нас кормить? Я закатила глаза. - Катя… - Что? - она даже не обернулась ко мне. Богдан тихо рассмеялся. - Буду, - сказал он. - Но только если вы будете хорошо себя вести. - Я всегда хорошо себя веду, - без тени сомнения заявила она. Я не выдержала и улыбнулась. - Это мы еще проверим. Машина свернула с широкой дороги на более узкую. Пальмы по обе стороны, светлые дома, открытые окна, где колыхались занавески. Солнце било в стекло, и все вокруг казалось нереально ярким. - Почти приехали, - сказал Богдан. Катя прилипла к окну. - Как красиво… Я посмотрела туда же. И вдруг почувствовала, как внутри что-то мягко отзывается. Слишком спокойно. Слишком хорошо. Мы остановились у небольшого светлого дома. Терраса, цветы, открытые ставни - все выглядело просто, но так уютно, что сразу хотелось остаться. - Это здесь, - сказал Богдан, выходя из машины. Он легко достал чемоданы, как будто они ничего не весили, и повел нас внутрь. - Мой друг сдает этот дом, - пояснил он. - Уверен, вам здесь понравится. В доме было светло и прохладно после улицы. Простая плетеная мебель, белые стены, большие окна, через которые лился солнечный свет. Голубые подушки раскиданы по диванам и стульям. На полу пестрый ковер. Катя сразу сорвалась с места. - Мааам, тут красиво! - Подожди… - сказала я, но она уже исчезла за дверью. Богдан только усмехнулся. - Осваивается. - Слишком быстро, - пробормотала я, но улыбнулась. Катя сделала круг по гостиной, едва не забежав на потолок. - Здесь кухня, - показал он. - А туалет? - перебила его Катя. - Мне надо в туалет и надолго. Богдан показал ей санузел, проверил наличие бумаги. Мы оставили Катю одну в ванной. - Руки не забудь помыть, - напомнила я. - Конечно! Богдан открыл еще одну дверь. - Спальня там. Я заглянула мельком, чуть покраснела и указала на большое окно в кухне. - А это что на кухне? Богдан загадочно ухмыльнулся и повёл меня на террасу. Я вышла и замерла. Море. - Вишенка на торте, - прокомментировал Богдан. - Знал, что тебе понравится. Его было видно совсем немного - полоска между крышами и деревьями. Но этого хватило. Синее. Живое. Настоящее. Я оперлась на перила и на секунду закрыла глаза. Теплый ветер коснулся лица, запутался в волосах, принес с собой запах соли и чего-то сладкого, цветочного. Я вдохнула глубже. - Нравится? - тихо спросил Богдан за спиной. - Очень, - ответила я. Я не оборачивалась, но чувствовала, как он подошел ближе. Слишком близко. Это ощущение пришло раньше, чем мысль. Я задрожала, почувствовав тепло его тела. Богдан поставил руки на перила и прижался щекой к моим волосам. Его дыхание щекотало кожу. Я развернулась и встретила его взгляд. У меня была буквально секунда, чтобы отвернуться или отстраниться, но я не воспользовалась этим шансом. Богдан поцеловал меня, и я была рада снова чувствовать его губы на своих. Богдан целовал меня медленно, нежно, разрешая вспомнить без спешки, как хороши его поцелуи. Он как будто давно решил, что так будет. Он знал, что я приеду, и ждал этого. Я отвечала ему так же осторожно и не спеша. Как будто у нас есть вечность, чтобы смаковать этот поцелуй, а не пару минут, пока Катя какает. Вспомнив о дочери, я первая отстранилась. Богдан не удерживал. Лишь мазнул губами по моему виску, пока я не отошла от него на шаг. Мы встали рядом у перил. Его мизинец дерзко коснулся моего. Доступная роскошь, когда в доме ребенок. - Я скучал по тебе, - проговорил Богдан. В его признании не было пафоса и глупой напускной страсти. Он просто сказал это. Как новость, как факт. Я легко ответила взаимностью. - Да. Я тоже скучала. С тобой хорошо. Очень спокойно. Богдан улыбнулся. Его определенно радовал мой ответ. Он потянулся ко мне снова, и я бы не стала отказываться от быстрого поцелуя… Но наше уединение нарушил дьявольский грохот из кухни. Я вздрогнула и сразу побежала на звук. Сердце сжалось. - Катя! - выкрикнула я, забегая в кухню. На кухне стояла Катя. Такая маленькая и растерянная. Вокруг нее - осколки. Очень много осколков. Слава богу, с ребёнком ничего не случилось. Первое, что я ощутила - это облегчение. Но едва меня догнал Богдан, то все тело изнутри обожгло стыдом и виной. Стекло блестело на полу, отражая свет. Я могла бы оценить эту красоту, но случай не тот. Катя прижимала руки к груди и смотрела на нас широко раскрытыми глазами. И в этих глазах уже была паника. Она смотрела не на меня, а на Богдана. Только на него. - Прости… - ее голос сорвался. - Я нечаянно… Я не хотела… Я просто хотела попить… Он выскользнул… и… Слова сыпались слишком быстро. Катя захлёбывалась извинениями, оправданиями и слезами. Через секунду она рыдала навзрыд, умоляя Богдана не злиться. Меня накрыло вспышкой воспоминаний. Сколько раз мой ребёнок стоял так перед отцом, вымаливая прощение за грязные ботики или недоеденную кашу, за пончик или шоколадку, за потерянную варежку или… разлитую воду. Катя - все та же маленькая перепуганная девочка. С теми же словами: «Я нечаянно… Я не хотела…» Я сжалась, но взяла себя в руки. Как обычно я приготовилась биться за моего ребёнка, предвкушая крики, резкие движения и преследующее тяжелое молчание весь день. И я угадала. Почти. - Стой! Не двигайся, - крикнул Богдан. Катя замерла. Словно ее выключили. Богдан рванул к ней. Он присел перед Катей, быстро провел взглядом по рукам, ногам, осторожно коснулся, перевернул ее ладони, осмотрел ноги. - Ты не поранилась? Осколки в тебя не попали? Катя мотнула головой, всхлипывая. - Прости, пожалуйста…- продолжила она, доверчиво позволяя Богдану себя осмотреть. Он наклонился ниже, внимательно проверил ступни, выдохнул и посмотрел Кате в глаза. - Живая? - спросил он мягче и тише. Она кивнула. - Испугалась? Еще один кивок. - Я не хотела. Нечаянно… - захныкала Катя. - Графин тяжелый. Богдан взял ее за плечи и прижал к себе. - Ох, да черт с ним, с графином, - сказал он. - Главное, что ты цела, Катюш. Я тоже перепугался до одури. А мама твоя… - Чуть не умерла, - договорила я за него. Богдан взял Катю за плечики и немного встряхнул. - Ну все, вытирай нос и слезы. Тут и так можно плавать. Куда нам еще воды льешь? Он ласково ущипнул ее за щеку и чмокнул в сопливый нос. Катя хихикнула сквозь слезы и вытерла глаза кулачками. - Стой здесь. Не двигайся, - скомандовал Богдан, отпуская ее. - Я уберу осколки, а то еще поранишься. И не на пляже ракушкой - будет совсем обидно. Катя всхлипнула. Слезы еще текли по ее щекам, но она больше не рыдала. Только посматривала на Богдана немного с опаской. Словно ждала, что он еще поругает ее за осколки. Но с каждой минутой в ее взгляде было все больше доверия и тепла. Она следила за Богданом внимательно, почти не моргала. Мне показалось, что ее мозг сейчас обрабатывает какую-то принципиально новую информацию. Мой мозг занимался примерно тем же. Удивительно, что разбитый стакан и пролитую воду можно просто убрать. Без скандала. Катя впервые видела, что взрослый может отреагировать иначе. Я впервые узнала, что иглы можно втянуть обратно и расслабиться рядом с мужчиной: позволить ему убрать осколки, например. И не ждать, что он от злости запустит один из них в стену. Специально, чтобы напугать ребенка еще сильнее. И что не нужно быть единственным взрослым в комнате. Богдан поднял Катю на руки и поставил на стул, как куколку. - Ты все еще стоишь и не двигаешься, - напомнил он и стал собирать осколки. - Нина, ты тоже лучше посиди. Я схожу за шваброй и пылесосом. - Давай, я помогу, - предложила я запоздало. Богдан уже собрал большие куски стекла и выкинул в мусор. Он махнул на меня рукой. - Посиди. Я сам справлюсь. И он действительно справился. Катя успокоилась удивительно быстро. Сначала она стояла на стуле - серьезная, сосредоточенная - и внимательно следила за тем, как Богдан собирает осколки, будто это была важная и сложная задача. Потом осторожно спросила, можно ли слезть. Затем - можно ли попить. Почти она сразу переключилась на другое: где она будет спать, какая у нее кровать, можно ли открыть окно. Через полчаса Катя уже смеялась, как будто ничего и не произошло. Дети умеют отпускать. Я - нет. Перелет, дорога, новые впечатления. Все это навалилось как-то сразу. Катя держалась до последнего, пыталась досмотреть мультик, задавала вопросы, но усталость все равно взяла свое. В какой-то момент она просто свернулась на диване, обняв зайца, и закрыла глаза. Я накрыла ее пледом, аккуратно поправила волосы, задержала ладонь на ее лбу чуть дольше, чем нужно. Она крепко спала, только тихо вздохнула во сне и сильнее прижала к себе игрушку. В доме стало тихо. Настолько, что сквозь открытые окна стало слышно море - далекое, ровное, как дыхание. Я вышла на террасу. Богдан уже был там. Он стоял, опершись на перила, и смотрел куда-то вдаль, туда, где небо медленно темнело, а свет становился мягче. Вечер ложился на его лицо, сглаживая черты, делая их спокойнее, глубже. Я остановилась в дверях, не сразу решившись подойти. Просто посмотрела на него. И только потом вышла. Он повернул голову. - Уснула? - Да. Я встала рядом, опершись на перила. Между нами повисла тишина, но она не была неловкой. Наоборот - в ней было достаточно всего: усталости, облегчения, тепла. Слова здесь казались лишними. - Ты хорошо справился, - сказала я наконец. Он чуть улыбнулся, не глядя на меня. - С чем? С графином? - С Катей. Он не сразу ответил. Провел пальцами по перилам, будто нащупывал мысль. - Я просто испугался, что она поранилась, - сказал он спокойно. - Остальное как-то… неважно. Я повернулась к нему. И вдруг снова увидела ту сцену - не здесь, не сейчас, а там, в другой квартире, в другом времени. Громкий голос, резкие движения, страх, который не проходит сразу. Я выдохнула, отгоняя воспоминание. - Это важно, - сказала я тихо. - Очень. Он посмотрел на меня внимательнее. - Ты ожидала другой реакции? Я не ответила сразу, потому что вопрос был слишком точным. - Да, - призналась я. - Я всегда ее ожидаю. Он нахмурился едва заметно, скорее задумался, чем удивился. - Плохой опыт? Я усмехнулась, но без веселья. - Очень. Ветер мягко коснулся лица, шевельнул волосы, принес запах соли. - Она испугалась не осколков, - добавила я спустя паузу. - Тебя. Он повернулся ко мне. - Меня? - Не тебя. Того, что будет дальше. Я посмотрела на свои руки. - Она привыкла, что за это наказывают. Богдан сдвинул брови и долго молчал. В этом молчании не было ни раздражения, ни попытки что-то объяснить или исправить. Только понимание, которое не требовало слов. В конце концов, он был со мной в полиции, когда я давала разъяснения для Сергея. Кое-что Богдан понимал о моей прошлой жизни. - Меня можно не бояться, - сказал он наконец. Я подняла на него глаза и почувствовала, как внутри стало тепло. - Я знаю, - сказала я и погладила Богдана по руке. И это тоже было правдой. Мы снова замолчали. Где-то внизу хлопнула дверь, проехала машина, вечер становился глубже, мягче, плотнее. - Ты сама меня боишься, - заметил он чуть позже. Я улыбнулась краешком губ. - Я всегда чего-то боюсь. Или кого-то. - Даже сейчас? Я прислушалась к себе, к этому странному, непривычному состоянию. - Сейчас… меньше. Он кивнул и осторожно, почти незаметно потерся своим плечом о мое. Я придвинулась ближе, и Богдан обнял меня. - Это прогресс, - сказал он. - Возможно, - ответила я. Он улыбнулся. - Значит, отпуск работает. Я тихо рассмеялась. - Ты слишком самоуверенный. - Нет, - покачал он головой. - Я просто рад, что ты здесь. Он сказал это спокойно, без нажима, но от этих слов внутри стало теплее, чем от вечернего воздуха. Я отвернулась, чтобы скрыть эту реакцию. - Посмотрим, - проговорила я. Мой голос звучал иначе. В нем было обещание и надежда. Я знала, что Богдан их услышал. Меня это не пугало.