Глава 8. Побег

- Мамочка, а папа опять ушел, - сообщила мне Катя. Я с трудом разогнулась, бросила тряпку в раковину. Сегодня Сергей велел мне отчистить весь кафель в доме. Половину дня я терла фартук на кухне, к вечеру перешла в ванную. Муж со мной не разговаривал после возвращения от родителей. Все указания я получала через листок бумаги, прикрепленный магнитом к холодильнику. Катю ко мне он тоже не подпускал. Единственное время с ребенком, которое мне доставалось, это редкие вечера. Сергей иногда уходил к Юле. Каждый раз она мне об этом отчитывалась в сообщениях. - Ушел? - повторила я за дочкой растерянно. - Надолго? Катя пожала плечами. - Не знаю. Я спать хочу. Она терла глаза кулачками. Я плюнула на незаконченную работу и занялась ребенком. Катя выпила молока с печеньем, быстро почистила зубы и улеглась в кровать. Я гладила ее волосы, слушала дыхание и свои невеселые мысли. За две недели я так и не придумала, как сбежать из дома с дочкой. Сергей уходил из дома без предупреждения, так же возвращался. Он всегда смотрел на меня так, словно мысли читал. Я пропиталась насквозь своими страхами. Мне казалось, что он видит меня насквозь и предугадывает каждое движение. Про деньги я ему, конечно, не сказала. Они лежали в моей сумке на самом дне. Я продолжала тянуть с фатальным решением. Мне было жалко Катю, себя, даже самого Серёжу. Он хоть и сволочь, но дочку любит до одури. Иногда мне казалось, что и меня тоже. Его любовь безумная, безрассудная. Мне было страшно рядом с ним, но уйти еще страшнее. - Мама, а ты приедешь к нам в Диснейленд? - неожиданно спросила Катя сонным голосом. - Какой Диснейленд? - спросила я, уверенная, что ей уже что-то снится. Катя не спала. Она приподнялась на локте и уже четче проговорила: - Диснейленд в Китае. Папа сказал, мы сначала вдвоем полетим, а ты попозже к нам присоединишься. Я включила лампу. Катя прищурилась, протерла глаза и пожаловалась: - Светлоооо слишком. Выключи. - Так, Катя, - заговорила я негромко, но серьезно. - Папа забирает тебя в Китай? - Да, в Диснейленд. - Когда? - Завтра. - Она прижала ладошку ко рту. Глаза стали огромными. - Он велел не говорить тебе. Я нарушила слово. По ее щекам потекли слезы. - Папа накажет меня. Он меня накажет, и мы никуда не полетим. Я должна была ее успокоить, наверное, но не смогла. Первым делом я пошла в спальню и вывалила все содержимое из портфеля Сергея. Там нашлись загранпаспорта. Его и Катин. А еще я нашла билеты на троих. Они были распечатаны и аккуратно сложены. Юля тоже летит с ними. Вместе с документами нашлось заявление, в котором я не возражала против поездки дочери за границу. Число, подпись. Стоит ли говорить, что я ничего не подписывала. Катя продолжала рыдать в кровати, а я больше не чувствовала страха. Он хотел забрать моего ребенка. Я могла стереть многое, но не это. За мгновение я осознала, что моя личность растоптана, почти уничтожена. Сергею удалось подавить меня, сломить и запугать. Но ради Кати я нашла в себе силы бороться. У нас больше не было времени на план, даже сборы. Я натянула на себя и дочку первую попавшуюся одежду, сунула в рюкзак белье, документы и деньги, разбила свой телефон. Не прошло и четверти часа, а мы уже были готовы навсегда покинуть свою тюрьму. Я засунула Катю в комбинезон, застегнула молнию. Она все это время тихо хлюпала носом. - Мои часики, - завыла дочка, как только я схватилась за ручку двери. Катя побежала в спальню. Я чуть не заставила ее снять обувь, потому что папа будет ругаться за грязь. К черту Сережу с его патологическим чистоплюйством. Сам уберет, если захочет. - Катя, быстро бери свои часы и поехали, - четко скомандовала я. Знала, что она никуда без своих любимых часиков не поедет. Лучше ей разрешить. Пока дочь искала любимый гаджет, я написала Сергею записку. «Мы ушли от тебя. Не ищи. Я сама подам на развод». Прикрепить ее магнитом к холодильнику было даже приятно. Я бы с удовольствием посмаковала, представляя лицо Сергея, но времени на это не было. Катя вернулась с часами. - Они не заряжены, - заплакала она снова. - Зарядим потом, обязательно, - пообещала я. Дочке пришлось мне поверить. Я сунула ее часы в рюкзак, и мы покинули квартиру. Пока ехал лифт, мое сердце колотилось как бешеное. Я ощущала пульс в висках, во рту, в животе и под горлом. Мне было сложно дышать и глотать. Катя не успевала за мной. Я подхватила ее на руки и чудом дотащила до остановки. Поздний пустой автобус приветливо открыл нам двери. Мы вошли, сели. Катя больше не плакала. Только в метро она начала шептать мне на ухо: - Папа нас найдет и накажет. Мне страшно. Я обняла ее крепко и пообещала: - Не найдет. Я больше не позволю ему обижать ни тебя, ни себя. Дочка снова затихла. Она зевала во весь рот, когда мы приехали на вокзал. Я взяла билет на ближайший поезд. Спальный вагон, чтобы нас никто не беспокоил. Переплатила, но оно того стоило. Пришлось посидеть в зале ожидания полчаса. Я думала, что Катя уснет, но она продержалась до посадки. В поезде дочка отключилась, едва легла. Мы ехали всю ночь. Катя спала. Проводница выдала мне специальные ремни, и я могла не волноваться, что дочь упадет. Стук колес меня баюкал, но нормально поспать не получилось. Едва я проваливалась в забытье, мне снился Сергей, который врывается в купе и… Мы вышли из поезда рано утром. Нас встретил симпатичный маленький вокзал провинциального города. Я никогда здесь не была раньше. - Миленько, правда? - сказала я дочери. Она пожала плечами. - Мы будем тут жить? - спросила дочка. Теперь пришла моя очередь разводить руками. - Не знаю, Катя. Сегодня точно тут переночуем. Но сначала давай зайдем в магазин. К счастью, наш мир напичкан точками связи. Я зашла в первый попавшийся магазин, где купила новый простенький смартфон, оформила сим-карту. Теперь я могла вызвать такси и доехать до гостиницы. Мы взяли номер на сутки, чтобы перевести дух. Катя вошла в скромный сьют, села на кровать. - И что теперь? - снова спросила она. - У тебя есть план? - Позавтракать и отдохнуть, - предложила я. - Как тебе? Катя кисло улыбнулась. - Неплохо. Только тут нет кухни. Как ты будешь готовить? - Я не буду готовить. - От мысли о готовке меня подташнивало. - Мы пойдем в ресторан. - Но папа… - начала Катя и замолчала. Она втянула голову в плечи, ожидая от меня нагоняй. Я не стала ее ругать, хотя упоминание отца меня разозлило. Вместо этого я присела рядом, обняла дочку и сказала: - Мы с тобой имеем полное право есть, что хотим, как хотим и где хотим. Никто не может тебе приказывать, Катя. Запомни это, пожалуйста. Она неуверенно кивнула. - Что ты хочешь на завтрак? - Блинчики? - пискнула она. - Отлично. Я поищу в интернете, а ты пока умойся и почисти зубки. Пока Катя возилась с гостиничными наборами в ванной, я завела себе виртуальную банковскую карту и присмотрела нам билеты на завтра. Оставаться в этом городе я не собиралась. Слишком близко к Москве. Нам пока вообще не стоит задерживаться на одном месте. Единственное, в чем я была уверена: мне нужна справка о психическом здоровье. Сергей обязательно попытается выставить меня сумасшедшей, чтобы отобрать ребенка. Но и эти хлопоты я отложила. Мы с Катей удачно позавтракали блинчиками в очень уютной кофейне в центре. Потом сразу отправились по магазинам. Я положила наличку на карту, купила нам немного одежды, сумку побольше. Мы вернулись в отель, и Катя сразу уснула. Ребенок умотался. Мне даже не пришлось ее уговаривать. Воспользовавшись тихим часом, я решила позвонить маме. Чтобы не беспокоить Катю, я заперлась в ванной. Мне очень хотелось первой сообщить родителям о нашем побеге, но я не успела. - Боже, Ниночка! Ты жива? А Катя с тобой? Где вы? - стала допрашивать мама, едва услышала мой голос. - Я в порядке, мам. Катя со мной. Мама не сдавалась. - Где вы, Нина?! Немедленно скажи мне. - Не могу, мам. Пока тебе лучше не знать. Она предсказуемо взорвалась. - Ты матери сказать не можешь? С ума сошла! Я прикрыла глаза, стараясь не заплакать. Неужели и мама поверит, что я невменяемая. - Нет, - повторила я твердо. - Мы ушли от Сергея. Я никому не скажу, где мы. Иначе он нас найдет. - Конечно, найдет, Нина. Он твой муж. Сережа с ума сходит, ищет вас по всей Москве. В полицию написал заявление. Я застонала. - Почему в полицию? - А куда еще? Его жену и дочь похитили, - объяснила мне мама очевидную ей истину. - Вы исчезли бесследно среди ночи. - Мы не исчезали. Я забрала Катю и ушла. - Как же так? Ты не сообщила ему. Он сам не свой. - Я оставила ему записку, мам. Сережа прекрасно все понимает. Он собирался увезти Катю в Китай. Именно поэтому я сбежала с ней среди ночи. Наша жизнь последние полгода была похожа на ад. Я не рассказывала, потому что… Ох, я уже сама не знаю. Главное, что мы сейчас далеко от Москвы и от Сережи. На том конце провода воцарилось молчание. У мамы в голове не сходились мои объяснения и Сережины бредни. Я пыталась ее понять, но вместо этого злилась ужасно. Как же мне надоело всех понимать. Кто меня поймет, в конце концов? Понимание пришло ко мне неожиданно. Трубку взял папа. - Нина, ты в порядке? - спросил он почти спокойно. Лишь легкое дребезжание голоса выдавало его переживания. - Я в порядке, пап, - ответила я, копируя его лаконичность. - А Катя? - Она тоже. Спит сейчас. - Вас никто не удерживает силой? - Нет. - Ты ушла от Сергея по своей воле? - Да. Пожалуйста, не спрашивай, где я. - Хорошо, - сразу согласился папа. - Ты только не пропадай, держи нас в курсе. - Ладно. А ты удали мой звонок из маминого телефона. Я наберу тебе в следующий раз. Может, завтра. - Все понял, дочка. Про этот звонок мы Сергею тоже не скажем. Можешь не переживать. Но тебе придется разобраться с полицией. - Я разберусь, - пообещала я. - Люблю вас, па. До связи. - И мы вас любим, дочь. Делай, как считаешь нужным. Мы с мамой всегда на вашей стороне. Катюшу поцелуй. - Поцелую, - пообещала я. Папе этого оказалось достаточно. Он положил трубку. Я была уверена, что отец в эту минуту удаляет мой вызов из списка контактов на всякий случай. Именно такого взаимопонимания, доверия и поддержки мне не хватало. Я вдруг почувствовала невыносимую слабость. Сев на бортик ванны, я выдохнула, разрешила себе быть слабой и разрыдалась.