Эпилог

Юля

Какое-то странное дежавю. Я почему-то сразу вспомнила схожий момент почти двухмесячной давности, когда Арслан так же забирал меня из одиночной палаты другой больницы. Только в этот раз ощущения совершенно иные. Нет никаких убийственных страхов с парализующим шоком. Мне не хочется умереть, не хочется забиться при виде Арслана в дальний угол или вжаться в подушку и матрац койки со всей дури. Наоборот. Я пребываю в некоем подвешенном состоянии близком к лёгкой эйфории. Хотя, обезболивающие мне перестали давать уже несколько дней назад. И то, эти ощущения совершенно разные и по силе, и по испытываемому эффекту. Абсолютно не отупляющие и не вызывающие постоянную сонливость. Скорее, питающие тело и сознание упоительным блаженством, из которого не хочется выходить очень и очень долго. Особенно, когда оно усиливалось с близостью мужчины, его неторопливыми движениями, касаниями, щекочущим самое сердце бархатным баритоном, которые тут же разливались головокружительной негой по всему телу.

Как же мне хотелось коснуться его лица, обхватить его голову своими немощными ручонками и прижаться к нему сильно-сильно. Чтобы он услышал, как бьётся из-за него моё подневольное сердечко, будто запертая птичка в клетке, и чтобы почувствовал хотя бы каплю из того, что чувствовала я рядом с ним.

— Ты готова?

А если бы я сказала нет? Если я ещё не готова так скоро отсюда уходить, даже несмотря на тот факт, насколько сильно мне уже не терпелось уехать домой. Просто сейчас, когда мы были здесь только вдвоём, и он снова меня одевал, как маленькую девочку, не позволяя делать резких движений, мне безумно хотелось, чтобы эти восхитительные моменты не заканчивался как можно дольше.

— Не совсем.

— И что это значит?

Я передёрнула плечами, но глаз от лица Арслана не отвела, потому что никак не могла на него насмотреться, не веря собственным впечатлениям. Когда-то я так же на него смотрела в другой больничной палате, но видела перед собой самовлюблённого бездушного монстра. А теперь… Казалось, что никого красивее в мире я ещё не видела и, скорей всего, уже никогда не увижу. Такой, как он, единственный в своём роде и неповторимый. А других мне и не надо!

— Не знаю… С непривычки, наверное. Так не терпится отсюда выбраться, но… оказаться снова на улицах города, с таким огромным количеством людей… Наверное, я просто отвыкла от всего этого и… не знаю, что почувствую, когда там окажусь. Обычное необоснованное волнение.

— Не переживай. Я всё это время буду рядом.

— Без своих телохранителей?

— Они будут поодаль. Ты их даже не заметишь. Ну давай, Воробушек… Обхвати меня за шею и вперёд.

— Я и сама могу встать!

— Знаю, что можешь. Но лучше не рисковать.

Хотя он прав. Потому что я снова хочу в который уже за это утро раз ощутить его прикосновения, получить возможность прижаться к нему, утонув на несколько блаженных секунд в его объятиях. И впервые за столько времени, проведённом в стенах этой чёртовой больницы. Как же я за этим соскучилась! Соскучилась за Арсланом.

Кажется, мне теперь всегда будет этого мало. Его близости, его запаха, того, как я его чувствую в подобные мгновения. Словно и вправду маленькая птичка в ласковых руках профессионального птицелова.

Я сделала всё, как он сказал. Обхватила его мощную шею, не преминув перед этим скользнуть пальцами по его волосам, стянутым в хвостик и, в главную очередь над виском, по седой пряди. И прижалась щекой к его трапеции, вдыхая любимый аромат под сладостные ощущения взлёта — когда он приподнял меня с края кровати будто невесомую пушинку.

Жаль нельзя затянуть этот момент хотя бы на несколько часов, учитывая, что он продлиться меньше минуты. Меня усадят в кресло-каталку и лишат возможности видеть Арслана на какое-то неопределённое время. Слава богу, лишат только этого. Чувствовать его за своей спиной я буду всё равно. И держаться за эти чувства крепкой хваткой пока мы не доберёмся до больничной парковки, где он снова сам усадит меня на переднее пассажирское сиденье своего фордовского монстра, собственноручно пристегнёт ремень безопасности и не удержится от соблазна поправить мне волосы, которые сам же и расчесал ещё в палате.

— Ну что… Уже не так сильно волнуешься?

— Вроде терпимо. И в одежде на морозном воздухе всё-таки теплее.

— Чудо ты моё бесценное…

Как же у меня сладко замирало, а потом пульсировало в районе диафрагмы, когда Арслан раз за разом осыпал меня подобными эпитетами. Или целовал, например, как сейчас, в переносицу, обхватив мою голову своими большими тёплыми (почти горячими) ладонями. За всё время, проведённое в больнице, он буквально избаловал меня этим. Хотя, понятное дело, для турков подобные вещи в порядке вещей — осыпать любого, даже незнакомого человека чрезмерными комплиментами и сладкими речами. Разве что Арслан придерживался хоть какой-то меры, а под его самодовольной физиономией скрывался самый опасный в мире в хищник. И, когда он находился рядом, его “спящего” зверя я не переставала чувствовать практически постоянно и всегда. Поскольку забыть, кем он был в действительности я бы не сумела, наверное, даже если бы полностью потеряла память. Эти ощущения уже были прописаны на подкорке, на подсознательном уровне, под кожей и в самих нервах. Или целым неизгладимым отпечатком в самой сущности.

— Не возражаешь, если мы по дороге заедем кое-куда на несколько минут?

Можно подумать, его действительно так сильно волновало моё мнение на этот счёт.

— А если возражу?

Арслан сдержанно ухмыльнулся и коротко взглянул на меня, явно по достоинству оценив мою шутку.

— И тебе даже неинтересно куда и зачем?

— Ну-у… Если только оно того стоит. И я не увижу там того, чего бы мне не хотелось увидеть.

— Да уж… Умеешь ты поставить в тупик на ровном месте.

Он наконец-то завёл мотор и начал мягко выезжать с припаркованного места. Кажется, мне тоже уже не терпелось выехать за пределы больничной территории и увидеть захватывающие картинки бесконечных улиц припорошенной снегом столицы. Как будто я и вправду не была здесь целую вечность, забыв по ощущениям, что же это такое — огромный город, заполненный до краёв живым потоком людей и автомобилей. Даже лёгким ознобом пробрало перед предстоящим погружением в новую жизнь.

— Хорошо! Если пообещаешь, что это хорошее место, и никаких шокирующих сюрпризов меня там ждать не будет.

— Хорошо! Обещаю, что не буду тебя ни к чему принуждать или что-то делать против твоей воли.

— И это я, оказывается, ставлю кого-то в тупик на ровном месте?

— Распустил я тебя, за эти дни на свою голову, просто безмерно. И ведь ничего же сделать с этим сейчас не смогу!

— Сейчас? А это ещё что значит? Неужели потом всё изменится?

Арслан тихо рассмеялся, слегка "дёрнув” головой в очень сдержанном жесте, и крепче сжал баранку обеими руками.

— Не хотел об этом говорить когда-либо вообще, но… Всё зависит от твоего дальнейшего поведения.

— И почему я нисколько не удивляюсь этим словам?

— Надеюсь, ты и сама прекрасно знаешь ответ на свой вопрос.

Честно говоря, я ещё многого не знала, поскольку мы не обсуждали за эти дни очень много важных для нас тем. Будто намеренно их избегали или же не хотели никуда спешить, тем самым отодвигая неизбежное всё дальше и дальше на неопределённый срок. И, конечно, мне было жутко страшно даже просто думать об этом. О тех вещах, которые так просто не исчезнут из нашей жизни, если мы не станем говорить о них вообще. Рано или поздно, но нам придётся к ним вернуться, хотя бы для того, чтобы расставить во всей этой истории все точки над “i”.

Мы и сейчас пытались делать то же самое. Продолжали прятаться за фривольным обменом ничего не значащих фраз, говоря о всяких глупостях и делая вид, что всё прекрасно. Жизнь продолжается, мир живёт по своим извечным законам дальше, несмотря ни на что…

— Эт… Это что?.. Я действительно вижу то… что вижу?

Не знаю, сколько мы ехали, может где-то с полчаса, может меньше, может дольше, но в конечном счёте выехали в открытый микрорайон, где-то на подходе к выезду за границу самой столицы. После чего Арслан свернул с общей магистрали на параллельное шоссе, а оттуда выехал к двухэтажному зданию с современным стеклянным фасадом и собственной парковкой, перед красной аллейкой которого красовались… два огромных обручальных кольца.

Если до сего момента я и кидала беглые взгляды в окна автомобиля, по большей части залипая на чеканном профиле обожаемого мною мужчины, то теперь не могла оторвать выпученных глаз от того, что видела через лобовое стекло.

— Да, ашкым. Это именно то, что ты видишь.

— От-тделение ЗАГСа? К-как… Почему?.. Зачем? И-или… тебе что-то нужно оттуда забрать?

— Вернее, наоборот. Подать туда наши документы.

— ЧЕГО?

Моё “Чего?” скорее прозвучало как “Ты что, того? Совсем спятил?”

Я даже уставилась на Арслана в надежде отыскать на его лице неоспоримое доказательство его поехавшей за этот час крыши. Но, как бы я не старалась, он выглядел всё таким же, как и всегда, — спокойным, невозмутимым, себе на уме и… чертовски красивым. И у меня всё так же ныло в районе диафрагмы от его подавляющей на раз близости.

— Т-ты с ума сошёл или… что?

— Если тебя смущает данное предположение…

Он всё-таки заглушил мотор и развернулся ко мне не только лицом, а чуть ли не всем корпусом, закинув правую руку на спинку моего кресла, а левой продолжая держаться за руль.

— Вот только не надо уходить от ответа! Ещё и делать подобные финты! Вообще… вообще-то это так не делается! И… и мне только девятнадцать… я же… я… я…

— Вот поэтому я и не собираюсь расписываться именно сегодня, хотя и не исключал подобной возможности. Пока подадим документы, и ты сама выберешь месяц, а может и дату регистрации. Только учти, ждать до года я точно не буду. Я бы покончил с этим как можно быстрее, прямо сейчас, иначе, боюсь, просто изведусь за слишком долгий срок…

— Я не понимаю! Я ничего не понимаю!

Да! Не понимаю! Особенно того страха, который вдруг наполз на моё сознание и который теперь не мог отогнать своей защитной близостью сам Арслан. Я смотрела в его напряжённое лицо и в очень серьёзные глаза и… Не понимала!

— З-зачем?.. Зачем ты это делаешь?! Это… это как-то… не знаю… Неправильно!

— Что неправильно? То, что я не могу тебя отпустить? Или то, что хочу всё исправить и сделать всё по правилам? Потому что иначе… Иначе мне придётся делать то, чего я не хочу делать.

— Ч-что делать?

— Возвращать тебе полную свободу выбора и действий.

— В смысле?! — я всё равно ничего не понимала! Смотрела в его упрямые глаза и не понимала! Может оттого и боялась за него вцепиться и сделать хоть что-то самой!

— В смысле отпустить! Позволить уехать… жить так, как ты жила до встречи со мной. Тебе по любому будет нужно вернуться домой, к своим родителям. А там… там другая обстановка, привычная для тебя атмосфера, самые близкие тебе люди. Друзья, подруги… Всё, что позволит и поможет тебе восстановиться после пережитого куда быстрее, чем здесь… И, если ты просто уедешь… я… я…

Вот уж чего я не ожидала, так это увидеть, как непобедимый и безумный Арслан Камаев будет заикаться на половине фразе, отводить в сторону взгляд, не зная, какие подобрать правильные слова.

— Что?.. ЧТО?! — как я ещё сдержалась, и сама не схватила его лицо своими дрожащими ладошками, чтобы заставить снова смотреть в мои глаза.

— Боюсь, я опять сорвусь с места в карьер и поеду за тобой следом. Поэтому мне и нужна хоть какая-то гарантия…

— Гарантия? Регистрацией брака?

— Да, чёрт возьми! И не надо смотреть на меня, как на сумасшедшего!

Ну вот! Теперь и он сорвался в хрип, уже начиная потихоньку звереть.

— Но почему?!

— Потому что я не могу уже без тебя! Что тут непонятного?

Боже правый! Как я ещё не потеряла сознание, учитывая собственное состояние и испытываемый шок. А может как раз Арслан мне и не позволил отключиться, когда обхватил моё лицо и голову горячими ладонями, заглядывая в глаза с безумно близкого расстояния и накрывая абсолютно всю своей сумасшедшей энергетикой.

— Потому что проросла мне под кожу и в сердце. Даже дышать не даёшь, если подолгу нету рядом! Вцепилась в душу мёртвой хваткой и не отпускаешь!

— Т-ты… ты точно сумасшедший!

Я сама не поняла, как всхлипнула и истерично прыснула со смеху, сквозь побежавшие слёзы, не веря ушам, не зная, как вообще на такое реагировать. Хотя и схватилась за его руки, даже не заметив, когда и как.

— Будто ты этого не знала до сего момента! Или кто я такой и на что способен. Просто скажи! Ты хочешь остаться? По-настоящему? Без всех этих идиотских прелюдий, без бессмысленных сроков, которые все должны соблюдать якобы для проверки чувств?.. Они либо есть, либо их нет! Третьего не дано! Тем более, что в своих чувствах я уверен… Определиться нужно только тебе.

— Уверен?.. В чём уверен? Неужели так сложно это сказать? Особенно сейчас? Пожалуйста… Скажи мне это… Скажи! Зачем я тебе нужна, Арслан?

— Ты прекрасно знаешь, зачем, акшым…

Господи… кажется я сейчас точно потеряю сознание, заливаясь слезами, улыбаясь, как последняя дурочка от счастья и удерживаясь буквально на честном слове за окружающую реальность благодаря рукам любимого… И его губам, которые уже касались моих губ, когда произносили самые ценные для меня признания громким, хриплым шёпотом:

— Потому что… seni seviyorum… seni bütün kalbimle seviyorum[1]…

__________________________

[1] seni seviyorum… seni bütün kalbimle seviyorum [сени севийорум… сени бютюн калбимле севийорум] — турец. Я тебя люблю… люблю тебя всем сердцем…

Конец!