Глава 20. В ловушке его одержимости

Стоило мне увидеть Маркуса, как я окончательно поняла, как сглупила. Этот человек был опасен. И в первую очередь для меня. Его темное желание вырвалось наружу и это угрожало уничтожить меня. И если я чувствовала панику и страх, то но моя вторая часть не собиралась сдаваться так просто. Айла крепко сжимала дверную ручку автомобиля, пока ее везли в неизвестном направлении. Настолько крепко, что её пальцы побелели от напряжения. Отчаянье поглощало все больше, когда она обдумывала то, что натворила. С трудом сдерживала слезы и мысленно называла себя дурочкой. Вскоре машина подъехала к массивным, кованым воротам, которые моментально открылись перед ними, а затем она остановилась перед огромным. Особняком. Незнакомым ей особняке. Это не её дом. И даже не территория клана отца. Сердце в груди заколотилось так, что она едва могла дышать. Место, куда её привезли, пугало до дрожи. Маркус с момента их знакомства стал для неё воплощением опасности, но теперь, когда она оказалась в его власти, страх превратился в настоящий ужас. Дверь автомобиля резко открылась, и Айла чуть не подпрыгнула от неожиданности. Снаружи стояли двое охранников, их лица оставались холодными, лишёнными эмоций. Она заставила себя выйти, несмотря на то, что ноги едва двигались. Холодный воздух щекотал кожу, но ей казалось, что он пронизывает ее до костей. Каждый шаг отдавался эхом в голове: «Не бойся. Только не показывай ему страха». Маркус встретил её в холле, стоя у лестницы, с холодной улыбкой на лице. Он выглядел так, как всегда, уверенным и властным, но в его глазах был огонь, который Айла знала слишком хорошо – это был настоящий триумф. Удовлетворение от получения желаемого. Глаза горели опасным огнём, в котором Айла читала не просто страсть, а ненормальную одержимость. Он был готов сделать всё, чтобы заполучить её, и она всегда знала это, хотя и пыталась не верить в подобное. – Наконец ты здесь, – сказал он тихо, но каждая буква врезалась в неё, словно клинок. – Снова моя. Он не произнёс её имени, не сказал, что рад видеть её. Только одно слово: «моя». Как будто она не человек, а вещь, которая принадлежит только ему. Это слово кольнуло Айлу сильнее, чем она ожидала. Её тело охватил панический холод. Маркус шагнул к ней, и она инстинктивно отступила назад, стараясь создать между ними хоть какую-то дистанцию. Но куда там. Его взгляд словно приковывал её к полу, а ноги не слушались. Взгляд метнулся по комнате, и всё, что она увидела, – это стены, готовые стать её клеткой. В итоге Маркус бросился к ней, как хищник. Айла даже не успела среагировать. Мужчина оказался быстрее. Его руки сомкнулись на её плечах, такие твердые и сильные, прижали её к себе. От неожиданности она затаила дыхание, чувствуя его близость. Слишком близко. – Ты вернулась, – прошептал он, словно это были самые долгожданные слова. Его голос звучал почти нежно, но в этом нежном тоне сквозила угроза. Резкая, неотвратимая. Он притянул её ближе, обвивая руками так, что ей стало невозможно дышать. Его лицо склонилось к её волосам, и она почувствовала, как он вдыхает их запах. Айла застыла, не в силах вырваться. Её руки сжались в кулаки, когда она попыталась оттолкнуть его. Но это было бесполезно. Он был сильнее. – Маркус, отпусти! – её голос прозвучал сдавленно, почти жалобно. Она ненавидела эту слабость, но страх перекрывал все другие чувства. Он только усмехнулся. Её слова, казалось, только раззадорили его. – Думаешь, я отпущу тебя? – в его голосе звучало что-то тёмное, пугающее. – Ты моя, Айла. Всегда была моей и всегда будешь. Его губы коснулись её шеи, от чего её прошиб озноб. Дыхание перехватило, и она ощутила, как всё внутри сжалось от отвращения. В следующий миг он поднял голову и вдруг прижался к её губам. Не как брат. Не как кто-то, кто должен защищать её. Это было по-другому. И это «по-другому» вызывало у неё леденящий ужас. Айла, ведомая паникой, резко укусила его за губу, вложив в это всё своё отчаяние. Металлический привкус крови ударил ей в рот. Маркус отшатнулся, а она воспользовалась этим мгновением, чтобы вырваться из его хватки. Оттолкнув его со всей силы, она сделала несколько шагов назад. – Ты… ты сошёл с ума! – выдохнула она, едва стоя на ногах от пережитого. Её тело дрожало, а сердце билось так, словно пыталось вырваться наружу. – Ты мой брат! Её голос звенел, а слова ударили в тишину холла. Маркус провёл рукой по губе, стирая кровь, и его усмешка только усилилась. Его глаза были полны того самого огня, от которого Айле хотелось бежать. – Мне плевать на наши связи, – произнёс он, его голос был низким, но в нём звучало такое твёрдое намерение, что у Айлы мурашки побежали по коже. – Когда я увидел тебя в том доме, я понял, что сделаю тебя своей. – Ты омерзителен! – выкрикнула она, обхватив себя руками, словно это могло защитить её от чудовища, которое стояло перед ней. Маркус сделал шаг вперёд, не обращая внимания на её крик. Его движения были спокойными, почти ленивыми, но в этом спокойствии скрывалась угроза. – Но ты ведь тоже это чувствуешь, верно? – продолжал он, его голос теперь звучал почти шёпотом, но от этого становилось только страшнее. – Это совсем не родственные чувства. Ты на самом деле не считаешь меня братом. Что-то в его словах заставило её замереть. Она не могла понять, что именно он имел в виду, но это звучало так, будто он знал, что на самом деле скрывается за её отношением. Айла подумала, что он говорит о физическом влечении и решила отрицательно махнуть головой, пытаясь отогнать его слова. – Я ничего не чувствую к тебе! Ничего! – выкрикнула она, но голос сорвался на последней ноте. Маркус прищурился, его рот сжался в тонкую линию, а в глазах загорелся ледяной огонь. – Ты лжёшь, мое золотце, – сказал он так, будто это был факт, который она пыталась отрицать. Айла отступила на шаг, но позади была только холодная стена. Она чувствовала себя загнанной в угол, как зверь, которого вот-вот загрызут. Рот Маркуса сжался в тонкую линию, а его взгляд стал более пугающим. – Скажи мне, Айла, – его голос стал тише, почти интимным, но от этого ещё более угрожающим, – ты всё ещё невинна? Его вопрос был как удар в живот. Айла замерла, чувствуя, как холодный пот выступает на её лбу. Она не могла понять, откуда в нём такая уверенность, но знала одно: этот вопрос был для него важен. Слишком важен. Она понимала, что не может сказать правду. Да и какую, если она не помнит, как лишилась невинности. Сейчас это вызвало в ней тоску. Она хотела бы хранить и лелеять воспоминания о ночи с Канквером. Её мысли метались в поисках правильных слов. Однако, Айла собралась с силами, стиснула зубы и бросила ему в лицо: – Это не твоё дело. Маркус приподнял бровь, его усмешка стала шире. Он сделал ещё шаг вперёд, почти прижимая её к стене. – Не моё дело? – повторил он, склонив голову. Его голос был мягким, почти шёлковым, но от этого только страшнее. – Всё, что касается тебя, Айла, – моё дело. Ты просто пока этого не понимаешь. – Я проверю, выполнила ли ты мой приказ и осталась ли невинной, – голос Маркуса звучал ровно, но в нём не было ничего человеческого. Лёд, скрытая угроза, непоколебимая решимость. Айла замерла. Казалось, её кровь застыла, а мир вокруг стал размытым, как в тумане. Слова Маркуса звучали громче, чем стоило бы, оглушая, словно удар в лицо. Её сердце бешено колотилось, но вместе с этим отчаяние сковывало каждую мысль. Худшей угрозы она и предположить не могла. От одной мысли, что он прикоснется к ней, к горлу подступала тошнота. Он смотрел на неё с выражением, от которого хотелось исчезнуть, стать невидимой. В его глазах она прочла хищный блеск – этот взгляд не оставлял сомнений. Он не угрожал, он заявлял. – Ты не посмеешь! – её голос дрогнул, но всё же сорвался с её губ. Айла стояла, как загнанное в угол животное, напряжённая до предела, кулаки сжаты, ногти больно впились в ладони. Усмешка Маркуса была безжалостной, как и он сам. – Мы это посмотрим, – произнёс он, не отводя взгляда. – Раз ты моя, то я буду делать с тобой все, о чем давно мечтал. Айла ощутила, как по её спине пробежал холод, но она сдержала рвущийся наружу крик. Маркус сделал шаг назад, жестом указал на лестницу и, склонив голову набок, добавил: – Иди наверх. Комната слева – твоя. Я зайду позже. В его голосе не было ничего угрожающего, но от этого становилось только хуже. Слова звучали как обещание – хладнокровное и неизбежное. Айла задышала быстрее. Она не могла больше стоять на месте, но и двигаться было тяжело, словно её ноги налились свинцом. Она знала – сопротивление сейчас бесполезно, но внутри всё кричало: «Беги!» Собрав остатки сил, она медленно двинулась к лестнице. Каждый шаг отдавался стуком в её голове. Воздух казался густым, как смола, а напряжение сжимало её грудь до боли. На верхнем этаже особняка её встретила тишина. Ей казалось, что она находится в ловушке, из которой нет выхода. А ближайшее будущее ужасало своими перспективами. Её руки дрожали, когда она прикоснулась к ручке двери. Айла вошла внутрь и захлопнула её за собой, но это не принесло облегчения. Комната, куда её направили, была пуста и холодна, словно стены сами дышали угрозой. Всё было очень просто, в пастельных тонах, с белыми шторами и аккуратной мебелью, но этот интерьер, казалось, был создан не для того, чтобы она чувствовала себя комфортно. Это было место, где Маркус собирался ее словать. Айла посмотрела на дверь, понимая, что та не станет преградой для него. Ничто не станет. В голове крутился только один вопрос: «Что теперь?». Ей нужно действовать, но что она могла сделать? Её страх был огромен, но вместе с ним росло отчаянное желание защитить себя. Она обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то согреться и взять под контроль дрожь. Ночь обещала быть долгой и самой кошмарной в ее жизни. Она нервно заметалась по комнате. Шаги звучали гулко в тишине, обрываясь резкими движениями. Паника поднималась, словно приливная волна, стирая все ясные мысли. Дыхание стало рваным, будто воздух стал слишком густым, чтобы его вдохнуть. Она пыталась заставить себя думать, но единственная мысль, которая захватила её разум, была: «Как сбежать?» Она резко остановилась у двери, схватила ближайший стул и, сжав его пальцами до побелевших костяшек, поставила перед дверью, подперев её. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук раздавался по всей комнате. Но даже в своей отчаянной попытке защититься Айла понимала: это бесполезно. Баррикада не удержит того, кто был сильнее. Она огляделась, лихорадочно ища хоть что-то, что могло бы дать ей хоть малейшее чувство контроля. Тумбочка у кровати привлекла её внимание. Она с усилием придвинула её к двери, добавляя к хрупкому барьеру ещё одну преграду. Всё это выглядело жалко и абсурдно, но она не могла позволить себе остановиться. Вдруг раздался стук. Айла вздрогнула, словно её застали за чем-то запрещённым. – Я принесла вам поесть, – раздался приглушённый женский голос снаружи. – Откройте, пожалуйста. – Я не буду есть! – выкрикнула она, чувствуя, как паника возвращается. – Уходите! Наступила пауза. – Хорошо. Я оставлю поднос на полу, если вдруг вы проголодаетесь, – голос звучал ровно, но Айле казалось, что за ним скрывается что-то большее. Она не ответила, даже не двинулась. Еда не имела значения. Всё, что сейчас занимало её мысли, это страх перед предстоящей ночью. Айла повернулась к окну и замерла, вглядываясь в наступавшие сумерки. Её плечи опустились, а тело начало сдавать под тяжестью усталости и напряжения. Она закрыла глаза, но перед ними тут же всплыло лицо Канквера. Особенно это утро, когда она проснулась рядом с ним, чувствуя тепло и защиту мужского тела. Её пальцы машинально дотронулись до подоконника, словно это могло вернуть ту ночь, то чувство безопасности, которое она ощущала рядом с ним. Она вспомнила тепло его тела, его сильные руки, от которых хотелось спрятаться от всего мира. Её грудь болезненно сжалась, и на глаза навернулись слёзы. Айла не могла сдержаться. Слёзы медленно потекли по щекам, оставляя солёные дорожки. Она знала, что не имеет права думать о нём, о том, что могло быть. Но в этот момент её сердце рвалось туда, где она чувствовала себя защищённой. Её взгляд метнулся к кровати, но мысль о том, что придётся лечь в неё, была невыносима. Всё вокруг казалось враждебным, даже стены этой комнаты. – Почему сейчас? – прошептала она, чувствуя, как отчаяние захватывает её целиком. Глубоко внутри Айла надеялась, что её тёмная сторона проснётся, как это бывало раньше, что она отключит её разум и позволит пережить ночь, не чувствуя боли, страха и унижения. Но тишина внутри неё казалась издевательски спокойной. Эта часть её, которая могла выживать любой ценой, сейчас молчала. Она обхватила себя руками, едва удерживая себя от крика, и опустилась на пол рядом с кроватью. Айла проигнорировала это. Ей было всё равно на еду. Она не могла позволить себе разбирать свои баррикады ради чего-то, что не имело значения. Это было не важно, не сейчас. В этот момент для неё существовал только страх. У неё не было ни сил, ни желания принимать что-либо от этого дома. Она вернулась к окну и вглядывалась в ночь, ощущая, как усталость поглощает её. В её груди было пусто, а мысли путались. Вспоминая, как она просыпалась утром, как тепло и спокойствие тела Канквера было единственным утешением, Айла не могла не почувствовать, как её боль возвращается. Это было давно. Это было не здесь. Но в этот момент она снова почувствовала его тепло, его силу рядом, как будто она снова могла бы почувствовать себя в безопасности. Слезы набежали на глаза, и она не смогла сдержаться. Тихо, почти незаметно для себя, она позволила слезам катиться по щекам. Её мысли устремились в его комнату, в ту, где она, возможно, почувствовала бы себя защищённой. Но она знала, что это невозможно. Она все испортила и теперь находилась у власти Маркуса. Сейчас как никогда она хотела, чтобы ее маниакальная часть проявилась, чтобы она смогла пережить эту проклятую ночь и не помнить ни о чем. Но ее темная сторона как назло не отзывалась.