Глава 21. Дать свободу своей тьме

Впервые в жизни я отпустила себя и позволила моей темной стороне захватить контроль, потому что не могла вытерпеть все сама. Моя тьма, получив свободу, действовала решительно и это имело непредсказуемые последствия. Айла просидела в тишине до поздней ночи, не смея двигаться, не решаясь закрыть глаза. Она сидела в углу комнаты, обхватив колени, словно это могло защитить её от всего мира. Тишина была оглушающей, а каждый шорох за дверью или за окном отдавался в её груди гулкими ударами сердца. Страх обволакивал её, как вязкая тьма, но под ним, как тонкий лёд на воде, крепло отчаяние. Единственное, что она могла делать – это ждать, что будет дальше, и пытаться сохранять хоть какие-то остатки контроля. Она не заметила, как задремала, проваливаясь в тревожный и прерывистый сон. Но её разбудил звук – словно кто-то ломился в дверь. Айла вскочила, дыша прерывисто, глаза широко раскрыты. В панике она замерла, а затем, будто инстинкт толкнул её, поднялась на ноги. Резкий стук прозвучал, как выстрел. – Нет! – выкрикнула она, но её голос дрогнул и сорвался. Однако что-то внутри неё в этот момент поменялось. Словно щёлкнул переключатель. Механизм защиты сработал. Страх уступил место холодной ярости. Её темная сторона, которую она так долго подавляла, внезапно взяла верх. Её сердце всё ещё колотилось, но больше не от страха, а от жажды действия. Сжимая кулаки, Айла шагнула к двери, её взгляд горел решимостью. Она чуть не упала, отодвигая тумбочку, но её остановил звук открывающейся двери. На пороге стоял Маркус. Он держал в руках поднос с едой, и его самодовольная улыбка раздражала больше, чем все его действия за последние дни. Маркус выглядел так, будто наслаждался происходящим, будто был хозяином не только комнаты, но и самой Айлы. – Вижу, ты пропустила и обед, и ужин, – сказал он беззаботно, заходя в комнату. Он поставил поднос на тумбочку, словно это был его дом, его правила. Айла стояла неподвижно, её кулаки дрожали, но не от слабости – от ярости. Она смотрела на него, как на врага, который осмелился переступить черту. Её взгляд больше не был полон страха. Только гнев. Маркус заметил перемену. Его взгляд на миг стал внимательным. Улыбка угасла, но осталась тень насмешки. – О, кажется, ты наконец проснулась, – протянул он, прищурив глаза. – Рад снова видеть тебя настоящую. Его слова только раззадорили её. Айла шагнула вперёд, подняв подбородок. Она не смогла сдержать насмешливой ухмылки. Всё в ней протестировало против того, чтобы сдаться. Вместо того чтобы чувствовать страх, она почувствовала, как сила внутри неё восстала. Проклятый Маркус, она готова была заставить его пожалеть, что он привез ее сюда. – Ты зря радуешься, – сказала она, её голос звучал холодно и твёрдо. – Очень скоро ты пожалеешь, что вообще связался со мной. Маркус хмыкнул, но его взгляд стал жёстче. – Правда? – произнёс он, делая шаг вперёд. – И как ты это сделаешь? Кто же поможет тебе? – Мне не нужна помощь, – уверенно бросила Айла, словно насмехалась над ним. – Я сама разберусь с тобой, а потом вернусь к своему мужчине. – Твой «мужчина»? – Это прозвучало с таким презрением и угрозой, что Айлу передёрнуло. – Да, Канквер меня уже наверное обыскался, – произнесла она, обжигая его взглядом. На лице Маркуса на мгновение отразился гнев. Его улыбка исчезла, а глаза сузились. – С каких это пор Канквер стал твоим мужчиной? – его голос опустился до хриплого шёпота, от которого по комнате словно пронёсся ледяной ветер. Айла выдержала его взгляд, её глаза сверкали вызовом. В нём она видела не только злость, но и скрытую, почти животную ревность. Это придавало ей ещё больше сил. Она рассмеялась, громко и дерзко, так, чтобы его задело. Ее темная сторона всегда была бесстрашной сучкой. Гнев полностью притупил инстинкт самосохранения, и страх отступил, оставляя только жгучую ярость. Это состояние полной потери контроля. Она стояла перед ним с ухмылкой, не скрывая своего презрения и уверенности. В её глазах уже не было страха, не было ни тени сомнений. – Одной ночью, – сказала она, её голос звучал издевательски, как будто она специально подлила масла в огонь. – Когда я решила показать ему всю себя. И, знаешь, ему это понравилось. Более того, это было незабываемо. Она наслаждалась его реакцией, наслаждалась тем, как его лицо искажалось от ярости. Слова задели Маркуса до глубины. Он застыл на месте, но напряжение его тела выдавало всё – сдерживать ярость ему давалось с трудом. Его взгляд метался от её лица к груди, а затем возвращался к её глазам, полным неудержимой злости. – Ты думаешь, я поверю в этот бред? – процедил он сквозь стиснутые зубы, голос стал ледяным и угрожающим. – Думаешь, сможешь соврать мне, и я отпущу тебя? Он сделал шаг вперёд, его тень накрыла её, словно хищник, готовый напасть. Вот только Айла не дрогнула. В её глазах не было страха. Только безумие. Она стояла, сжимая кулаки, и в её теле было нечто холодное и расчётливое. Она смотрела на него, как на игрушку, которую она теперь готова разрушить. – Ты не можешь владеть мной, потому что я сама выбираю, кому принадлежать. И это будет он. Потому что он настоящий хищник, – прошептала Айла, её голос стал низким и тягучим, словно яд, медленно растекающийся по комнате, – а ты гребанный слабак. Она видела, как слова проникают в него, разрывая остатки самоконтроля. Маркус сделал шаг ближе, его тело напряглось, а глаза полыхали яростью. Её дерзость была невыносима для него, её холодная уверенность – невыносимо соблазнительна и болезненна одновременно. – Скажи мне, Айла, что ты всё ещё невинна! – его голос разрезал тишину, острый, как клинок. Он ожидал, что она дрогнет, как раньше, что страх снова завладеет её телом. Но Айла только прищурилась, и что-то внутри неё окончательно сорвалось с цепи. Гнев, презрение и странное чувство свободы переполняли её. – Я умоляла его об этом, – сказала она с тихим вызовом, её слова звучали как пощёчина. – Умоляла трахнуть меня, пролить мою кровь, заставить меня почувствовать его внутри! Каждое слово било по Маркусу, как удар кулака. Он потерял самообладание. С яростным рыком он бросился к ней, его руки стремительно потянулись вперёд, чтобы схватить её. Но Айла больше не собиралась быть жертвой. Она резко ушла в сторону, словно танцуя, и оказалась у стола, где стоял поднос. Одним движением она схватила нож, который лежал рядом с едой. Острие блеснуло в тусклом свете, направленное прямо на Маркуса. Её дыхание выровнялось, а сердце больше не бешено колотилось. В её глазах горело безумие. Она была готова к борьбе. Её руки даже не дрожали, и она смотрела на Маркуса с холодной решимостью. – Ты думал, что можешь управлять мной? – сказала она тихо, но её голос был пропитан угрозой. – Ты ничего не знаешь о том, кто я. Она сделала шаг вперёд, направив нож чуть ближе к его груди. – Я зарежу тебя, Маркус. И даже не моргну. Маркус замер, его взгляд намертво прикован к ножу в её руках. Он дышал тяжело, а на лице сменяли друг друга ярость и шок. Он привык контролировать всё, но Айла выбила у него этот контроль с лёгкостью, которая выбивала почву из-под ног. Айла стояла, сжимая нож так крепко, что костяшки её пальцев побелели. Её плечи были напряжены, как у хищника перед прыжком. Она больше не была той, кто смотрит вниз или жмётся к стене. Она не отступала. Не на шаг. – Отойди, – её голос был ровным, почти бесцветным, но за ним скрывалось что-то хищное, что-то первобытное. Маркус сделал шаг вперёд, пытаясь сломить её одним лишь своим присутствием. Но вместо этого почувствовал, как нож в её руке чуть поднялся. Лезвие сверкнуло в свете лампы, угрожающе, но спокойно. Затем он решительно бросился вперёд. Быстро, как разъярённый зверь. Его рука стремилась к её плечу, но Айла была быстрее. Она резко отступила в сторону, и нож, который она сжимала, со свистом рассёк воздух. Короткий всплеск боли заставил Маркуса замереть. Он машинально опустил взгляд на свою руку, где уже проступала кровь. Алые капли стекали по белой рубашке, оставляя яркие пятна. Айла не отступила, даже когда её собственное сердце колотилось так сильно, что казалось, ещё немного – и оно выпрыгнет из груди. Она смотрела на него так, будто тот порез был не случайностью, а намерением. – Ты осмелилась… – его голос больше походил на рычание, чем на слова. Но в его глазах она заметила то, что раньше ему удавалось скрывать: сомнение. – Осмелилась, – отрезала она. Её голос звучал твёрдо, без намёка на раскаяние. – И это только начало. Она сжала нож ещё крепче, на лезвии которого всё ещё блестела его кровь. Этот нож казался продолжением её воли, её последним оружием, отделяющим её от его власти. – В следующий раз я буду целиться в сердце, – сказала она, её голос был ровным, но каждое слово ударяло, как молот. Маркус не двинулся. Его взгляд метался от ножа к её лицу. Она стояла перед ним, как буря, разрушившая всё, что он считал своим. Он не понимал, что больнее – рана на руке или тот факт, что она посмела сделать это. Айла смотрела на него, и в её глазах горел холодный, безжалостный огонь. Она почувствовала, как в груди что-то освобождается. Это не было счастьем или гордостью. Это было удовлетворение. Глубокое, мрачное, но истинное. – Попробуй тронуть меня снова, и ты узнаешь, что такое конец. – Её голос звучал тихо, но в нём не было угрозы. Это был факт. Маркус стоял, тяжело дыша. Он не верил своим глазам и ушам. Эта девчонка, которая всегда подчинялась, вдруг перешла грань. Она не просто ранила его – она бросила вызов его власти. Его взгляд, наполненный яростью, метался по комнате, словно ища способ вернуть контроль, но всё внутри подсказывало ему, что сейчас не время. – Ты ещё пожалеешь об этом, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. Его голос был низким, пропитанным зловещим обещанием. – Когда вернёшься в своё нормальное состояние, поймёшь, что я был прав. Ты снова будешь моей, Айла. И я сломаю тебя так, что тебе даже не захочется сопротивляться. Айла смотрела на него холодным, неподвижным взглядом. Она не ответила, потому что знала – его слова ничего не значат. Всё, что ей нужно было, это сохранить контроль. И сейчас она держала его в своих руках, как этот нож, который ещё несколько минут назад был простым инструментом, а теперь стал символом её силы. Маркус шагнул к двери, всё ещё прижимая руку к ране. Кровь капала на пол, оставляя за ним алый след. Его уход не был поражением – он так не считал. Это была пауза, возможность найти новый способ сломать её. Но он уходил, и это было главным. Когда дверь за ним захлопнулась, комната окутала тишина. Айла стояла на месте, сжимая нож. Её руки больше не дрожали, а сердце билось размеренно, будто только что закончился долгий бой, и она вышла победителем. Её взгляд упал на тумбочку, куда она осторожно положила нож. Теперь это был не просто предмет. Это был её личный символ свободы. Небольшая, но такая значимая победа.