Глава 25

Хлоя

Каждый раз смущаюсь, когда он вот так пристально смотрит мне в глаза. Мне кажется, он читает мои мысли не напрягаясь, и ему нравится наблюдать, как на мои щёки наползает этот дурацкий румянец. Тогда глаза Даррена вспыхивают изнутри ликованием, даже оттенок меняется и его строго сжатые губы трогает слабая улыбка. Я вся сжимаюсь, буквально чувствую, как напрягается каждый нерв, и в тоже время дико хочу, чтобы он продолжал на меня смотреть. И от этого волнения я испытываю сумасшедшее удовольствие.

— Привет, — подъезжает он ближе, уверенно беря меня за руку.

— Здоровались ведь уже, — ну вот, снова начинает закипать кровь. Рэй сегодня спрашивал целовались мы или нет. Не целовались, но я хочу прикоснуться к губам Даррена, хочу, чтобы в ответ он властно впился в мои, хочу, чтобы он не только сжимал мою ладонь. Но вместо этого я начинаю шумно дышать, не сводя с него глаз. Интересно знает ли он о моём желании или нужно намекнуть?

— Так это было во время столпотворения, а теперь я хочу поздороваться с тобой, когда все ушли. Еле дождался, чтобы не начать всех разгонять, — хмыкает Даррен. — Они тебя замучили.

— Вовсе нет, я их всех люблю. Но сейчас твоя компания мне интересней, — как его ещё можно подтолкнуть к мысли о поцелуе. Боже, ему ведь не удобно наклоняться ко мне, сидя в инвалидном кресле. Наверное, ему будет больно, если он начнёт тянуться, а сказать об этом ему его чёртово упрямство и гордость не позволят. Как же я сразу не догадалась! Приподнимаюсь и осторожно сажусь на край больничной койки. Наклоняюсь ближе к нему, упёршись руками в подлокотники его кресла. — Я рада, что ты остался, — думаю, тут уже любой дурак должен догадаться, если он, конечно, хочет наградить безумным поцелуем девушку с обритой головой.

Ничего не отвечая, Даррен блуждает изучающим взглядом по моему лицу, которое оказалось слишком близко. Его бархатные глаза улыбаются, в них что-то такое скользит, чего я ещё не могу понять. Даррен легонько тянет за край моей больничной сорочки, оголяя моё плечо и …наклоняясь искушающе целует в ключицу. Затем обжигает своими мягкими губами мою шею. Оказывается, его губы такие мягкие! Но я не знаю, что со мной творится, от каждого прикосновения я всхлипываю и дрожу. Меня буквально трясёт от нетерпения, из-за того, что его поцелуи так медленно подбираются к моим губам. Я сейчас закричу или поцелую его первой!

Обхватив меня за талию, Даррен перетащил меня к себе на колени, на минуту замер, словно любуясь моим лицом, и только после этого припал к моим изнемогающим губам. Так, как я и мечтала — властно, напористо, страстно, играя языком. Не могу сдержаться и стону от удовольствия, обвиваю его за шею и прижимаюсь сильнее, лишь бы только этот поцелуй не прервался. Мне так нравится, как двигаются его губы, его вкус и запах. Мне нравится, даже то, как я осмелела, лаская его в ответ, уверенно скользя язычком по его губам и заталкивая его внутрь. И будто этого мало, мне хочется знать, что я желанна, что я способна возбудить этого парня, поэтому набравшись наглости, щупаю его ширинку, наткнувшись на очень твёрдое подтверждение. …Да, он станет моим первым и единственным, потому что я хочу только его, я так решила. Как только меня выпишут, я подарю ему свою девственность, вручу ему себя, потому что я его выбрала.

— Да, там всё серьёзно, ты ему тоже очень нравишься, — хмыкает Даррен. — Я взрослый мальчик и конечно же поцелуи с запавшей мне в душу девушкой, разбередили и другие желания. Но если ты не уберешь оттуда свои пальчики, я начну сходить с ума, потому что у меня очень давно не было секса.

— А у меня его не было вообще. …Значит, я тебе нравлюсь?

— По-моему, это очевидно. Обычно, я не торчу три дня подряд в палате с девушками, на которых мне плевать.

— И ты мне нравишься, очень. …Я сразу разглядела тебя за этой сердитой маской. И я не шутила, когда говорила о цели. Я хочу, чтобы ты стал моим мужчиной, Даррен.

— Да я это уже понял, — судорожно вздыхает он, потому что руку я так и не убрала. Если мне нравится мужчина целиком, почему я не могу его трогать везде? Это ведь естественно, как по мне ничего бесстыдного, это лишь подчёркивает откровенность и близость. Я и так слишком долго ждала, до двадцати шести лет даже в глаза не видела то, что у него сейчас окаменело в штанах. Только на картинках. С Дарреном мне не хочется стесняться, это глупо.

— Можно я потрогаю? — тихо выдохнула я, коротко целуя его в губы.

— Чего??? — замер он с открытым ртом, округлив глаза. — Чёрт, Хлоя, эта твоя непосредственность…

Но я не жду его разрешения, расстёгиваю молнию и оттягиваю резинку трусов. По-моему, эта моя непосредственность и взяла его в плен с первых дней нашего знакомства. Да, я открытый человек, мои чувства всегда искренни, и я говорю в глаза то, что думаю.

— Мне нравится, — заявляю я Даррену, крепче сжимая то, что нащупала.

— Рад, что ты оценила. Твою же мать, … о господи, — закрыв глаза, Даррен начал сопеть, а я с наслаждением целую его лицо: скулы, веки, кончик носа, подбородок. — Хлоя, что ты со мной делаешь? Сломила без боя, заполучила с потрохами мою душу, а теперь сводишь с ума моё тело? — как-то странно рычит Даррен, закусив нижнюю губу.

— Сам сказал, что мы взрослые люди. Захотелось сделать приятно, захотелось быть ближе. Тебя пугает моя поспешность?

— Сейчас меня пугает, что ты вдруг можешь вытащить руку, удовлетворив свою любопытство. Вот уж не знал, что девственницы бывают такими отчаянными бесстыдницами, — улыбается глазами Даррен. — Хватит смелости закончить начатое, а, Хлоя? Моя потрясающая, непорочная, страстная Хлоя. …Овладеешь мной?

— Если расскажешь мне, что делать, — с пылающими щеками смело смотрю ему в глаза. Обнимая меня крепче, Даррен шепчет мне на ушко «инструкцию», и моя рука двигается так, как ему хочется. Но почему-то восторг испытали мы оба, я, наверное, от того, что смогла подарить ему удовольствие. А ещё мне понравилось смотреть на Даррена в этот момент, ощутив, что он мой, навсегда.

— Полагаю, это означает, что ты не против со мной встречаться с целью создать семью? — довольно улыбается он после.

— Это означает, что я влюблена, и что я вряд ли тебя отпущу. Потому что после такого, мистер Болдер, вы просто обязаны на мне жениться.

— Согласен, такие кадры, как я на дороге не валяются.

— И даже несмотря на эту твою жуткую манеру язвить. Я хочу быть с тобой. И завтра, я спущусь на третий этаж реабилитационного центра и буду с тобой.

— Нет, Хлоя. Я не хочу, чтобы ты видела это слабое, повисшее на поручнях тело, эту рожу, перекошенную от боли и злобы. Не хочу, чтобы ты увидела меня жалким и услышала, как я умею материться. Ты и так меня уже пожалела.

— Бред заносчивого дурака. Всё это не из жалости, ты мой выбор, ты мужчина, которого я хочу. Поэтому я приду и буду поддерживать тебя морально, стирая твой под и поднося воду, потому что я хочу понимать, через что ты заставишь себя пройти, потому что я не хочу пропустить твой первый шаг ко мне навстречу. Или ты стесняешься, что рядом с тобой будет топтаться лысая девушка с заштопанной головой? Такой красоткой, конечно, друзьям не похвастаешься!

— Глупости! Я такой красоты отродясь не встречал, включая душевной. Сижу тут, как приклеенный, не могу насмотреться, не могу надышаться!

— Тогда не спорь с любовь!

— Ладно. Сдаюсь.

Это случилось через две недели. Его первый шаг. И пусть он в это время держался за поручни тренажёра, но он сделал этот шаг самостоятельно. С огромным усилием, весь красный и промокший от пота, но в этот момент в его глазах светилось столько надежды, что я не выдержала и расплакалась от радости.

— Сегодня, — прошептала я ему, обнимая.

— Сладкая, чтобы всё прошло более-менее нормально, я должен владеть ногами. Ещё рано. Это ведь твой первый раз, не хочу его испортить, — конечно же Даррен сразу понял о чём я.

— Нет, сегодня.

В центре уже привыкли к моему постоянному присутствию и нашим объятьям, даже к спорам. Меня выписали неделю назад, но я всё равно каждый день провожу с Дарреном. После того, как Стефани перешла работать к Рэю, а Николас и Натали уволились, Патрик закрыл бюро — я осталась без работы. И если Мэг рванула следом за Стеф, то я не могу сейчас оставить Даррена и думать о способах заработка. Теперь наши свидания проходят здесь, где он изматывает себя четырёхчасовыми тренировками с небольшими перерывами. Ради меня. Как я могу отлучиться? Если я вижу и чувствую, что нужна ему, что он согласен терпеть боль, глядя мне в глаза. Нет, я не могу сейчас позволить себе помочь Стефани готовиться к свадьбе, ходить с ней по магазинам и обустраивать её новое гнёздышко. Я отпустила свою сестру, отдала её Рэю, а вместо этого забрала себе Даррена. После тренировочных упражнений он дико устаёт, еле доползая до кровати. А я забочусь о том, чтобы у него было что поесть, помогаю ему принимать ванну и остаюсь на ночь, просто чтобы заснуть, обнявшись после того, как нацелуемся до беспамятства. Но сегодня мы станем ещё ближе, я решилась. И не только потому, что влюблена в него по уши, и не потому, что практически живу у него и стало уже сложно бороться с мыслями об этом, прижимаясь к любимому мужчине. А ещё и потому, что это придаст ему большую уверенность, ещё большее желание добиться результата. Мой Даррен заслуживает лучшего!

— Я наберу ванну. Откроешь шампанское? — заявляю чуть ли не с порога, как только мы вернулись домой.

Расставила свечи, напустила пены. И глядя, как Даррен, ухватившись за специальный поручень, опустил своё тело в воду, разделась сама, залезая следом. Мне уже не составляет труда его возбудить, уже достаточно просто скользнуть ладонями по его плечам и груди, откровенно поцеловав в губы — и он уже вздрагивает, наполняясь сумасшедшим желанием. Даррен тоже мучился все эти дни, по правде говоря, своей ночёвкой в обнимку, я устроила ему целое испытание.

— Вместе мы ванну ещё не принимали, — продолжаю покрывать поцелуями его лицо.

— Мы много ещё чего не делали вместе, — Даррен беззастенчиво мнёт мою грудь, а второй рукой ласкает между ног.

— Тогда сделай меня по-настоящему своей. Я доверяю тебе. Возьми меня и люби, пока хватит сил.

Вода сгладила боль, а мои чувства к нему, его нежность, то, как он на меня смотрел и произносил моё имя, даже заставило меня испытать удовольствие.

— Я люблю тебя, Хлоя! — выкрикнул Даррен, в последний раз с силой толкнувшись в меня, поймав оргазм. — Так люблю… Ты лучшее, что когда-либо было в моей жизни. Я тебя не заслуживаю.

— И всё-таки я выйду за тебя замуж, Даррен Болдер. Пока ты будешь рассуждать и раздумывать — я уже всё решила. Я твоя. Слышишь? Понимаешь, что это значит? И пока что я намерена заниматься с тобой любовью каждый день. Потому что и ты теперь мой.

— Ангел мой, я стал твоим ещё со своего дня рождения. Что если я рискну тебе продолжить в кровати? — Даррен потянулся за шампанским. — За девушку, влюблённую в жизнь и в такого придурка, как я. Которая разукрасила мой мир, взяла в свои маленькие ладошки моё сердце и засеяла его счастьем. За тебя Хлоя. За будущую миссис Болдер.

Мы рискнули и продолжили в постели. И мы, не сговариваясь рискнули не предохраняться. Мы рискнули и стали одним целым, бесшовно срослись и уже эту нашу общую душу не разделить, разве что смертью, потому что между нами так глубоко и сльно. Видно, близнецы действительно ощущают друг друга, даже двойняшки. Когда сердце одного заполнилось любовью — сердце второго стало жаждать того же.

— Навестим сегодня Стефани и Рэя? Она очень настаивала. Говорит, родители тоже будут. Хотят похвастаться, как они наконец обставили дом и отчитаться о подготовке к свадьбе. Или ты устал? Сегодня ты сделал целых четыре шага! Я тоже хочу похвастаться!

— Тогда запрыгивай в машину, навестим родню, — улыбается Даррен. В последнее время он даже улыбаться стал по-другому и всё реже изображает эту свою ехидную физиономию.

Родители угощаются уже второй чашкой чая, ждали только нас. Я даже сесть не успела, как Стефани, не сдерживая радости, решила нас огорошить:

— Я беременна! У нас с Рэем будет малыш!

— Вот так удивили! И как такое могло произойти? — иронизирует Даррен в своей манере, когда всеобщая радость немного улеглась, а папа выпил успокоительное, он не умеет выражать эмоции, поэтому глотает таблетки. — У меня тоже есть новость…

— Даррен сегодня прошёл четыре шага! Врач говорит, что такими темпами он сможет ходить с тростью уже через месяц! — выпалила я, потому что меня тоже распирает от моей радости.

— Не только это. Я хочу кое в чём признаться и кое-что вам всем показать, — продолжает Даррен, — Но для этого мы все должны выйти из дома и перебраться на противоположную сторону улицы. Так что вперёд!

— Хлоя, я знаю, как ты на самом деле привязана к Стефани, — заговаривает он, когда мы все гуськом перешли через дорогу, остановившись напротив какого-то дома с симпатичным крыльцом. — Ну и чтобы облегчить жизнь родителям, которые будут приезжать навещать одну из дочерей — я купил этот коттедж, чтоб уж они навещали обеих сразу. Хотя на самом деле я просто собираюсь следить за Рэем, — пошутил Даррен, в ожидании, пока все отойдут от очередного шока. — Я хочу, чтобы ты взяла ключ и вошла внутрь.

— Только Хлоя? А нам нельзя посмотреть? — бросила Стефани, в нетерпении притопывая ножкой.

— Нет, пока только Хлоя, — качает головой Даррен.

Я всё ещё под впечатлением от неожиданности, открываю дверь, и тут из прихожей на улицу начинают вылетать разноцветные воздушные шары, которыми заполнен весь первый этаж и на каждом воздушном шарике один и тот же вопрос:

«Хлоя, ты выйдешь за меня замуж?»

— Да! Ещё как да!!! — бросаюсь к нему. Мне всё равно где жить, главное с ним…