ГЛАВА 9

Мирославу разбудила тишина. Несколько минут девушка лежала, не открывая глаза, прислушивалась. Мотор не работал, музыку кто-то выключил, да и присутствия кого-либо в салоне не ощущалось. Машина стояла.

Девушка тихонько вздохнула. Кажется, ей что-то снилось, что-то очень неприятное. Такое, о чем она не хотела бы вспоминать. Но память тут же услужливо подсунула отвратительные картины ее недавнего прошлого.

И что теперь? Продолжать делать вид, что она ничего не помнит? Или, все же, рискнуть и сказать Северину правду? В конце концов, он не похож на мерзавца, да и его друзья, какими бы странными они не казались, до сих пор не причинили ей вреда. Но вот вопрос, может ли она им доверять?

Доверять тому, кто даже не является человеком.

Да, хватит делать вид, что это не так. Она сама все видела, собственными глазами.

Сейчас Мирослава не хотела думать об этом, гнала от себя образы волков, поймавших ее в пшеничном поле. Но они настойчиво лезли ей в голову. И она ничего не могла с этим поделать.

Скрипнула дверца автомобиля. В салон ворвался сухой августовский воздух, наполненный ароматом уже увядающей зелени, щебет птиц, шум машин и голоса людей. А еще запах Северина. Мирослава узнала его мгновенно, едва он коснулся ее обоняния.

— Спишь? — раздался тихий, чуть хрипловатый голос. — Мира?

Она медленно села. Их взгляды на мгновение встретились, и на лице мужчины промелькнула сдержанная улыбка:

— Хочешь кушать? Или в туалет?

Она молча кивнула.

— Тогда пошли. Времени мало.

Она обулась и выбралась из машины. Автомобиль был припаркован возле небольшого уличного кафе. Мирослава увидела круглые пластиковые столики, которые в три ряда располагались под огромным навесом, защищающим их от солнца. Часть столиков была занята. Мужчины, женщины, дети — все они мирно беседовали о чем-то своем, обменивались шутками, улыбались, медленно потягивая напитки и поглощая местные блюда. Никому из них даже в голову прийти не могло, что сейчас, в эту секунду, среди них находятся те, о ком можно прочитать только в книжках и увидеть в кино.

Оборотни.

Они сидели за крайним столиком, почти у края площадки. Йен, Ром, Алекс и Игорь. Все четверо. Мирослава увидела их сразу, как только покинула салон пикапа. И они, судя по всему, ожидали ее появления, потому как мгновенно насторожились и повернулись в ее сторону.

— Не бойся, — Северин взял ее за руку. — Ты вся дрожишь. Тебе холодно?

— Нет, — она заставила себя говорить, через силу проталкивая слова сквозь горло.

— Успокойся. С нами ты в безопасности. Веришь?

Ей хотелось верить, очень. Рука Северина была такой теплой, такой сильной, а его голос звучал так уверенно, что Мирослава невольно шагнула ближе к нему. Его взгляд излучал спокойствие, то самое, которого ей так не хватало. Вот только инстинкты подсказывали: это спокойствие обманчиво, под ним кроется буря, и однажды, когда она потеряет бдительность, эта буря накроет ее и снесет.

— Идем, покормим тебя, — он сжал ее руку, словно хотел передать часть тепла, — ты любишь пиццу?

Да, пиццу она любила.

Северин смотрел, как она ест, как уплетает за обе щеки и довольно жмурится. Он не мог оторвать взгляда от ее порозовевшего лица и искрящихся глаз. Здоровый аппетит Мирославы умилял его, будил странные чувства. Нет, не похоть, которую он так тщательно пытался скрыть от нее. Что-то другое. Теплое, нежное. Ему хотелось протянуть руку и кончиком пальца снять капельку соуса, застывшую в уголке ее рта. А еще лучше наклониться и слизнуть ее языком. Почувствовать тепло ее губ, сладость ее дыхания.

Такого он давно не испытывал.

Мирослава немного расслабилась. Здесь, среди людей, она чувствовала себя в безопасности. Ром увел остальных парней размять ноги, и теперь за столиком они были только вдвоем — она и Северин. Он сидел, откинувшись на спинку пластикового кресла, и не скрывал, что наблюдает за ней. Нужно было что-то сказать, но она не знала, что именно.

Наконец, он сам заговорил.

— Мира, я хочу тебе помочь, но не смогу, если ты будешь продолжать делать вид, что ничего не происходит.

Она напряглась, бросила на него настороженный взгляд.

— Успокойся. Я же сказал, что со мной ты в безопасности. Просто скажи мне правду.

Какую правду? О чем?

Она почувствовала, как внутри все сжимается в тугой колючий комок. Захотелось втянуть голову в плечи, закрыть глаза, заткнуть уши. Не видеть. Не слышать. Исчезнуть.

— Посмотри на меня.

Приказные нотки в его тоне заставили ее вздрогнуть. Мирослава подняла голову, но смотреть в глаза не осмелилась, уставилась куда-то в переносицу. Что ж, это уже кое-что. Он устал смотреть на ее макушку.

— Ты узнала мужчину на фотографии, — его голос звучал спокойно и ровно. Он не спрашивал. Он утверждал.

Мирослава кивнула. Она чувствовала себя зайцем, попавшим в силок. Все, бежать уже некуда. Сейчас он скажет, что этот подонок его лучший друг, и что она должна молчать, иначе он сам заставит ее замолкнуть…

— И, как ты поняла, этот… субъект, — Северин на секунду запнулся, не зная, как обозначить Влада, не используя матерных слов, — мне тоже знаком. Но мы с ним не друзья, поверь. Деловые партнеры. Хотя, теперь я не уверен, что даже партнеры, — последние слова он произнес с особым нажимом. — Сегодня утром, когда ты была в номере, он мне позвонил. Он знает, что ты у меня…

Он не успел договорить. Мирослава вскочила, опрокидывая стул. Со стола полетела посуда. Одно мгновение — и девушка рванула прочь от этого места, не помня себя от ужаса, нахлынувшего ледяной волной.

Далеко уйти ей не дали. Мужские руки поймали за талию, подняли в воздух, оторвав от земли, и прижали к крепкой груди. Дрожащую, задыхающуюся от истерики, которая готова была вот-вот разразиться. Знакомый чуть горьковатый запах окутал успокаивающей волной.

Северин застыл между столиками, под недоуменными взглядами очевидцев. Ему было плевать на зевак. Девушка в его руках беспомощно обвисла и судорожно хватала ртом воздух. Он прижал к груди ее голову и теперь медленно гладил по волосам. Хотя ему безумно хотелось запрокинуть ее лицо, собрать губами слезинки и шептать в полураскрытые губы, что он никогда, никогда не позволит ее обидеть. Что его не нужно бояться. Он ее никому не отдаст.

Но он знал, такие признания только осложнят ситуацию.

— Послушай, — чуть наклонившись, он тихо заговорил ей на ухо, тщательно следя, чтобы голос не сорвался, чтобы эмоции, так тщательно скрываемые внутри, не вырвались на свободу, не напугали ее еще больше, — со мной тебе не нужно его бояться. Я знаю, что он сделал с тобой. И он будет за это наказан. Ты мне веришь? — он дождался ее слабого кивка. Она его слышит, реагирует на слова — уже хорошо. — Сейчас мы сядем в машину и поедем туда, где ты будешь в безопасности. Там ты сможешь связаться со своими родными. Поняла? Скажи, что поняла.

— Д-да…

Ее голос звучал еле слышно.

— Ты помнишь свой адрес, номера телефонов, имена родственников?

Сейчас она не помнила ничего. Все мысли смешались, застигнутые врасплох накатившей истерикой.

— Ладно, разберемся с этим потом.

И снова заднее сиденье автомобиля, уже знакомый плед и тихая музыка, струящаяся в динамиках. И ощущение безопасности. Такое приятное, такое необходимое ей, но при этом такое обманчивое.

Мирослава не могла ему доверять. Но выбора не было.

* * *

До вечера они останавливались еще в двух местах. Северин больше не мучил Мирославу, не пытался завести разговор, которого она всеми силами избегала. Понимал, для нее это новый стресс. Да и ему самому было сложно говорить с ней об этом.

Он, мужчина, который безумно хочет ее и сам всего лишь на волоске от того, чтобы переступить черту. Как он может просить, чтобы она доверяла ему, когда его собственные руки дрожат от желания прикоснуться к ней? Когда он сам в мыслях уже столько раз обладал ее телом!

Все что ему стоило сделать, это держаться от нее подальше. Но именно этого он и не мог.

Уже смеркалось, когда черный пикап «Тойота», сопровождаемый серебристым «Кавасаки» въехал на автостоянку придорожного отеля. Хлопнула дверца. Первым из машины показался Алекс, спокойным шагом направился к домику администратора. Вслед за ним вышли и остальные.

Северин сразу отметил, что Мирослава держится более спокойно, чем это было еще сегодня днем, доверчиво жмется к Рому и Игорю. Неужели, ее страх перед ними понемногу стал отступать? Эта мысль почему-то совсем не обрадовала, а кольнула острой занозой.

— Вижу, вы уже подружились, — недовольно заметил он, когда вся компания собралась рядом с машиной

— Да, мы тут всю дорогу анекдоты травили, — начал, было, Ром, но, поймав тяжелый взгляд альфы, моментально осекся. — Эм-м, не дурак!

Он отступил, поднимая вверх руки. Остальные тоже сделали шаг назад. Мирослава осталась стоять прямо перед напряженно застывшим блондином.

Северин сжал кулаки. Его терпение иссякало с каждой минутой, и ему требовалась вся сила воли, чтобы удержать в узде собственные инстинкты. А они едут с ней, в этой чертовой машине, да еще травят анекдоты! А теперь, что еще хуже, она вся пропиталась их запахами так, словно спала с ними в одной постели.

От этой мысли у Северина с новой силой заныло в паху.

— Девочке отдельный номер, — бросил он, не разжимая зубов, — Йен, ты первый на карауле. И не смейте к ней приближаться. А ты, — Мирослава съежилась под его пылающим взглядом, — прими душ. И, черт возьми, смени эту дурацкую футболку на что-нибудь поскромнее!

Последние слова превратились в обвиняющий рык.

Мирослава проследила за его взглядом и с тихим вскриком прикрыла руками грудь. Щеки залила краска стыда. От вечерней прохлады ее соски затвердели и теперь выпирали под тонкой тканью во всей красе.

Развернувшись, Северин направился прочь. Девушка увидела, как он легко перемахнул через ограждение, отделявшее территорию отеля от автобана, и растворился в наступающих сумерках.

— Йен, ты слышал? — Алекс бросил товарищу ключ от номера. — Ты первый. А мы пробежимся с альфой.

— Идем, — Йен кивнул Мирославе, потом добавил, обращаясь уже к парням: — Присмотрите за ним.

Мирослава поспешила за Йеном, оглядываясь через плечо на остальную компанию. Она не могла понять, что происходит. Почему Северин, который еще недавно утешал ее в своих объятиях, вдруг так неожиданно разозлился? В чем она виновата? Неужели все дело в этой дурацкой футболке? Неужели он решил, что она нарочно выставила себя напоказ?

Губы девушки дрогнули, складываясь в печальную гримасу. Йен открыл перед ней дверь одноместного номера, сухо кивнул:

— Проходи.

Она вошла, боязливо осматриваясь по сторонам. Широкая полуторная кровать, письменный стол, пара стульев, тумбочка с телевизором. Ничего примечательного. Светлые обои в мелкий цветочек, несколько репродукций в деревянных рамках, над изголовьем кровати — кондиционер — вот и весь нехитрый дизайн. В углу фанерная дверца, видимо, ведущая в санузел, и еще две — встроенные шкафы.

— Ладно, обживайся пока, — Йен кинул на стол рюкзак, — тут Игорь прикупил тебе кое-что, сказал отдать. Так что пользуйся.

— А вы?

— Я? — он нахмурился. — Я тут буду, поблизости. Вот, возьми ключ. Закроешь дверь изнутри, если это даст тебе возможность расслабиться.

Она взяла протянутый кусочек металла с латунным номерком, болтавшимся на цепочке. Хотела что-то спросить, но Йен уже вышел, осторожно прикрыв за собою двери.

Мирослава осталась одна. Постояла пару минут, судорожно сжимая в руке ключ от номера, потом подошла к кровати и села. Матрас мягко прогнулся.

Что делать?

Взгляд переместился в сторону единственного окна.

Всего две секунды отделяют ее от свободы. Раз — и распахнуть раму, два — перемахнуть через подоконник. До земли всего каких-нибудь полтора метра. А потом бежать, пока хватит сил. Вот только куда? И как быстро ее поймают?

Мирослава наморщила лоб, силясь вспомнить хоть одного человека, который мог бы ей помочь.

Полиция? Да, это выход. Господи, почему она сразу об этом не подумала?! Она должна позвонить в полицию и все рассказать! Там ей помогут! Должны помочь!

Она метнулась к дверям, распахнула, собираясь покинуть номер. И застыла, наткнувшись на внимательный взгляд Йена. Мужчина сидел напротив двери, прямо на траве, подпирая спиной ствол акации.

— Решила прогуляться? — он медленно поднялся, увидев ее. — Сейчас лучше не выходить из номера.

— Н-нет, — она отпрянула вглубь комнаты.

Что ему сказать? Попросить телефон? А если спросит, зачем?

Мысли путались в голове, голос дрожал. Мирослава захлопнула дверь, закрыла на ключ, потом на ватных ногах добрела до окна. Подергала раму. Тот, кто вставлял этот стеклопакет, не предусмотрел, что кому-то захочется его открывать. Окно было глухим.

Мирослава уперлась лоб в стекло и застонала от собственного бессилия. Какая же она дура! Сама, за ручку пошла в ловушку!

Что-то зашуршало с той стороны. Как будто большой сильный зверь заскреб лапами. Замерев, девушка уставилась в темноту.

Он был здесь.

Огромный серебристый волк стоял за окном, буквально в нескольких метрах от домика, и смотрел на нее.

Он не приснился ей, не привиделся, как она пыталась себя убедить. Он был реальностью, и ей придется с этим смириться.

Время замерло, когда их взгляды столкнулись. И Мирославу тряхнуло, будто ее тело прошил слабый разряд тока. Она отпрянула от окна, чувствуя, как все волоски на коже поднимаются дыбом.

Он увидел ее, увидел! И знает, что она тоже видела его!

Страх… нет, не страх, что-то другое перехватило дыхание и заставило сердце биться сильнее. Заставило медленно, через силу сделать шаг к окну. Затаив дыхание, Мирослава приблизилась. Положила вспотевшие ладошки на стекло.

Он был там. Он смотрел на нее. И ждал.

И он слышал сумасшедший стук ее сердца…