14

Новый заказчик попался упрямый. Хочет работать исключительно со мной, поэтому готов подождать, несмотря на сжатые сроки. Из-за жуткой простуды мне приходиться перенести с ним встречу на объекте, потому что я и шага не могу сделать, чтобы не чихнуть во все горло и не облить при этом окружающие предметы собственными соплями. Именно так я объяснила свое состояние моей начальнице, что (спасибо тебе Господи!) с пониманием отнеслась к столь неприятному известию. Она дала мне два дня на выздоровление и восстановление сил, поэтому первым делом я спустилась в аптеку, что располагается на первом этаже моего дома, запаслась всякими лекарствами от порошков до разноцветных капсул.

Большую часть дня провожу в постели, бросает то в жар, то в холод. Нос болит от ядреных капель, что предназначены избавить меня от кошмарного насморка, но эта жидкость как будто расщепляет слизистую, причиняя только жуткую боль. К пяти часам, когда по одному из молодежных телеканалов начинается серия «Дикого ангела» с Наталией Орейро, которой восхищались все девчонки в школе, у меня закрываются глаза. Задремав под трескотню Миларгос и Лины, мне снится моя мама, прихорашивающаяся перед большим круглым зеркалом в своей спальне. Я как будто подглядываю за ней и выжидаю момент, когда она опустит голову, чтобы я смогла выскочить и напугать её.

– Я тебя вижу, – говорит она, проводя пушистой кисточкой по лицу. – Каролина! Не нужно пугать меня!

Не нужно пугать меня.

Каролина.

Каролина.

– Каролина!

– Что?! – подскакиваю я, дернув головой так резко, что в шее появляется жгучая боль. Морщусь, приложив ладонь к пульсирующему участку и смотрю на маму, что стоит надо мной в теплом пальто с меховым воротником. – Мам? Ты что здесь делаешь? Который час?

– Каролина, что с тобой? Ты больна?

Боль в шее не унимается. Осторожно сажусь на кровати, подтянув к себе одеяло, и смотрю на часы: пятнадцать минут одиннадцатого.

– Сейчас вторник? – спрашиваю я, таращась в окно. Яркий свет освещает всю спальню. – Уже вторник?

– Да и нам нужно собираться!

– Куда? Как ты вообще зашла сюда?

Мама расстегивает пальто и аккуратно, словно стоит оно целое состояние, кладет его на пуфик у кровати. Она как всегда элегантна: волосы идеально уложены парикмахером, макияж неброский, сделан профессионалом, на шее шелковый шарфик стального оттенка, что превосходно сочетается с темно-зеленым платьем-футляром. Думаю, на эти сборы у нее ушло часа четыре. Она наклоняется к своей (такой же идеальной) сумочке, достает оттуда связку ключей с брелоком в виде ложки и вертит ими в воздухе, как бы отвечая на мой вопрос. Это ключи Миши.

– Ясно.

– Вставай, нам нужно собираться. Приведи себя в порядок, сходи в душ, высуши волосы, а я пока выберу, что ты наденешь.

– Если ты не заметила, то я как бы заболела.

– У Миши сегодня открытие студенческого кафе, – строго напоминает мне мама и, оглядев меня неодобрительным взглядом, нагло вторгается в мой шкаф.

Гляжу как она достает плечики с моими платьями, пиджаками, брюками, а сама же ощущаю такую странную грусть, что хочется плакать. Я знаю, что Миша очень ждал этого дня, беспокоился о каждой мелочи, нервничал, когда что-то шло не по плану и я всегда была рядом. Утешала, вслух представляла, какой популярностью будет пользоваться его кафе у студентов близлежащих университетов, и мои слова всегда вызывали в нем улыбку. Я ведь тоже ждала этот день, чтобы, наконец, увидеть, как Миша будет перерезать ленточку, как его глаза будут светиться счастьем и гордостью за себя самого. А на деле получилось, что я напрочь забыла об этом долгожданном событии.

– Перестань ворошить там все, – говорю я еще сонным голосом, – я не поеду никуда.

– Вот только не надо этих глупых фразочек, ладно? Поднимись, приведи себя в порядок и будь рядом с ним, как и обещала.

– Мам…

– В качестве друга, – нехотя уточняет она и поджимает губы. – Ему будет приятно, Каролина.

– Видеть меня? Девушку, которая бросила его? – со смешком говорю я. – Навряд ли, мам. Я бы съездила, конечно, но не думаю, что это хорошая идея.

– Я прошу тебя, пожалуйста, – мягче говорит она, прижимая к себе одно из моих платьев, – сходи на открытие. Я уверена, ему будет очень приятно. Вы ведь не враги друг другу, вас пять лет отношений связывали… Прошу тебя.

Спустя несколько минут, стоя под теплыми струями воды, я с ужасом представляю себе, как, заметив меня в толпе своих многочисленных друзей, Миша взбесится, грубо потянет меня в сторонку и прикажет немедленно убраться оттуда. Одно радует, если вдруг такое случится, он не станет орать на меня на глазах у всех.

Вопреки желанию мамы, высушенные волосы оставляю распущенными. Игнорирую бежевое платье по фигуре, что лежит на кровати (выбор мамы!) и достаю модные свободные джинсы и черную футболку с надписью Forever Young. Набрасываю удлиненное серое пальто, от чего мама приходит в такой ужас, что у меня вновь начинает раскалываться голова. Прошу её помолчать, потому что чувствую я себя по-прежнему не хорошо.

– Боже, что делает мода, – сквозь зубы говорит она, видя, как я обуваю белые кроссовки с бардовыми вставками. – Пальто и…ладно. Твое дело.

– Вот именно.

Еду на своей машине, поскольку не хочу зависеть от мамы и ждать её, пока она вдоволь со всеми не наговорится. По пути заезжаю в алкогольный магазин и покупаю бутылку элитного виски в подарок Мише. Думаю, ему понравится. Опять же, не хочу, чтобы он лелеял себя напрасными надеждами на наше воссоединение – этому не бывать. Но я чисто по-человечески не могу проигнорировать событие, которое мы оба ждали. В конце концов, мы ведь можем остаться друзьями?

Подъезжаю к светло-синему зданию с темной крышей. Вокруг полным-полно людей и автомобилей, чему я приятно удивлена. Знала, что у Миши очень много друзей и знакомых, но чтобы настолько – и предположить не могла. А ведь мы встречались пять лет!

– С ума сойти, – ахаю я, пытаясь отыскать свободное место.

Громко чихаю, заметив в самом конце длинной парковки закуток. Приходится оставить машину там и долго идти против сильного прохладного ветра к кафе с огромной сверкающей вывеской.

Людей внутри – тьма тьмущая. Некоторые лица мне знакомы, других вижу впервые. Оглядываю просторное помещение с двумя залами, улыбаюсь деревянным решеткам на стенах, декоративной зеленой траве, что украшает каждый диванчик, а круглые лампы в форме воздушных шаров над каждым столиком вынуждают вспомнить день, когда мы с Мишей вместе выбирали их в каталоге. Кстати, дизайном занималась не я, а какой-то друг его друга… Кажется, я даже не обиделась, на то, что Миша не прибегнул к моей помощи.

– Каролина! Привет! – Поворачиваюсь на женский голос. Это Света, беременная жена одноклассника Миши. У нее светлые желтоватые волосы с темными корнями, одна сторона длиннее другой, а брови черные, как смола. Наверное, так модно сейчас. – Давно не виделись, да?

– Привет, – улыбаюсь я в ответ. – Выглядишь замечательно.

– Ой, спасибо! Беременность украшает, – с широкой улыбкой говорит Света и хитро подмигивает мне. – Послушай, а где же виновник торжества? Мы с Игорем здесь уже полчаса, а Миши не наблюдаем. Вот и разделились, чтобы отыскать твоего ненаглядного! Мы ведь сегодня вечером летим в Дубай, а ты сама знаешь, в последний момент как всегда нужно сделать столько всего! – хохочет она, похлопав меня по плечу.

– Главное, паспорт не забыть и кошелек, – говорю я с деланной улыбкой. От моих слов Света снова начинает хохотать, а я чувствую себя неловко, потому что на нас смотрит седоволосый мужчина, что очень похож на…дядю Миши.

Опять двадцать пять: мы встречались пять лет, а этого человека я знаю только по фотографиям, хотя живем мы в одном городе. Интересно, а он в курсе, что мы с его племянником разбежались? Не поэтому ли он так внимательно смотрит на меня?

Пока я задаюсь немыми вопросами, гости начинают аплодировать. Звучит торжественная музыка, все разворачиваются к высокому блондину, что представляется нам ведущим сегодняшнего мероприятия. Пытаюсь идентифицировать его личность, ведь я определенно видела его раньше…

– Валерий Строганов, – шепчет мне на ухо Илона и целует в щеку. – Одноклассник Миши и самый востребованный ведущий в городе.

– А… Точно. Привет. Давно ты здесь?

– Минут пятнадцать, но Мишу так и не видела. Не знаешь, где он? Его тут все обыскались.

– Почему я должна быть в курсе? – шмыгаю носом. Илона внимательно смотрит на меня, а потом протяжно вздыхает. – Да, простыла. Если не хочешь подхватить простуду – советую отойти от меня на пару метров.

Илона фыркает и обнимает меня за талию. Пока блондин, имя которого я уже забыла, весело общается с гостями, я все поглядываю на эти лампы-шары над столами и никак не могу отделаться от мысли, что они – единственное визуальное доказательство моей помощи в создании этого кафе. Илона занималась рекламной кампанией (даже знает, что этот ведущий одноклассник Миши!), какой-то друг (вместо меня!) дизайном интерьера, этот блондин в голубой рубашке с зеленым воротничком ведет мероприятие… Я больше чем уверена, что половина из всех присутствующих так или иначе имеют отношение к этому месту, даже моя мать. А мне же, человеку, в которого главный герой дня был по уши влюблен, выпала честь выбрать лампы.

И, когда мысли готовы с силой затянуть меня в прошлое, в зале под бурные овации друзей и родственников появляется счастливый виновник торжества…с высокой шатенкой, что держит его за руку. Девушка симпатичная, с длинными ногами, что демонстрирует всем короткое платье в синих пайетках, с пышной грудью, о которой я могу только мечтать, и с большущими зелеными глазами. Она как будто из диснеевского мультфильма.

– Вот те на, – шепчет Илона, завороженно глядя на прибывшую парочку. – Сенсация.

И пока Миша благодарит всех собравшихся, я с тревогой замечаю, как многие из присутствующих начинают пялиться на меня в немом недоумении. Как назло нос начинает щекотать, я несколько раз подряд чихаю, прикрыв лицо руками, а когда вновь поднимаю глаза, вижу ошеломленный взгляд Светы, которая не стесняясь вертит головой туда-сюда: от меня к этой диснеевской героине.

Мне неловко находиться здесь, особенно, когда я так паршиво выгляжу на фоне длинноногой незнакомки. Такое чувство, что все вокруг сравнивают нас, и я, прямо говоря, проигрываю.

Мой бывший соизволил состричь свою густую светлую челку, что вечно падала ему на глаза и до ужаса меня выводила. Сколько раз я твердила ему, что без этой громадины на голове он выглядел бы совершенно другим человеком, но упрямец отказывался слушать меня и постоянно недовольно фыркал, мол, я только и хочу, что изменить его, подстроить под какой-то выдуманный идеал. Теперь же передо мной совершенно другой человек: отдохнувший, посвежевший и заметно возмужавший. Черт возьми, неужели мужчины не понимают, что длинные космы лишают их мужественности, той дикой необузданности, что обязана быть в них испокон веков? В мыслях невольно всплывает образ Макса, его короткие темные волосы и колючая щетина, что царапала мне губы… Безумие какое-то, сравнивать бывшего и малознакомого типа, что из самоуверенного самца в мгновение ока превратился в холодный и бесчувственный кусок мяса!

Шмыгаю носом, опустив глаза на свои кроссовки. Несмотря на то, что нас с Максом абсолютно ничего не связывает, мне было очень обидно, когда он так резко отправил меня на все четыре стороны. Да я и не ждала ничего особенного, ни любви (уж тем более!), ни внимания – НИЧЕГО. Но раз уж мы договорились вместе играть какое-то время, неужели нельзя проявить хоть капельку уважения? Мне до лампочки, если честно, что там у него случилось и почему лицо его стало бледнее белых хризантем, но можно ведь было как-то помягче попросить меня уйти?

Тихонько чихаю, прикрыв рот рукой. Илона с сочувствием глядит на меня, и я гадаю, это она из-за моего самочувствия так беспокоится или из-за Миши и его новой пассии, что, наверняка, очаровала всех присутствующих.

– Зря ты приехала.

– Не могу не согласиться, – хмыкаю я, сжав в руке атласные веревочки от подарочного пакета. – Все так пялятся на меня, как будто я голая, а тело у меня покрыто вонючей рыбьей чешуёй.

– Миша похорошел.

– А я превратилась в сопливую замухрышку.

– Возмужал.

– Это все из-за стрижки.

– Надо было раньше так сделать.

– Я говорила ему.

– А эта куколка уговорила.

Сдержанно вздыхаю, коротко взглянув на Илону. Да, подруга умеет подбодрить, что скажешь. Вновь гляжу на улыбчивую парочку, к которой приковано всеобщее внимание, и нервно сглатываю.

И где они встретились? Чем зацепили друг друга? Почему ей удалось заставить его состричь челку, а мне нет?

– Я где-то читала, что после разрыва длительных отношений, человек встречает нового партнера в первые пару месяцев одинокой жизни, – шепчет Илона, не глядя на меня. – И вы с Мишей – идеальный пример.

– Иди ты, – фыркаю я и встречаюсь взглядом с мамой Миши. Она стоит недалеко от сына и так жалобно глядит на меня, что так и тянет выхватить микрофон у блондина и сообщить всем, что со мной, черт возьми, все в порядке и я не собираюсь набрасываться на длинноногую куклу за то, что ей удалось убедить Мишу состричь ту кошмарную челку! – Бесит, бесит, бесит.

Нос снова щекочет. Глаза слезятся и уже через несколько секунд меня настигает беспрерывное чиханье. Приходится отойти в сторону, чтобы фотограф, рыскающий тут и там, не запечатлел меня с красными от слез глазами и влажным носовым платочком.

– Каролина, девочка моя! – говорит мне мама Миши, заботливо обняв за плечи. Она нарядная, с накладными ресницами и в бардовом брючном костюме. – Прошу, не переживай так. Не мучай себя, пожалуйста…

– А? Вы о чем? – с заложенным носом уточняю я, смахнув слезу.

– Поверь, мне очень неудобно за эту ситуацию. Ты мне как дочь. Говорила Мише, что приглашать сюда свою новую девушку будет не правильно. Я знала, что это станет ударом для тебя.

Мои глаза лезут на лоб.

– Марина Олеговна, не преувеличивайте. Я просто заболела, поэтому и отошла в сторонку. Послушайте, вы не передадите ему этот скромный подарок от меня? – прошу с деланной улыбкой. – Я действительно плохо себя чувствую. Мне бы нос закапать и в постель лечь.

– Конечно, милая, – с долбаной жалостью отвечает она, взяв у меня из рук небольшой пакетик с бутылкой. Неужели не видно, что я и впрямь заболела?! – Ему будет приятно. Если вдруг тебе захочется поговорить со мной и выплакаться – я приеду к тебе хоть днем, хоть ночью, милая. Время лечит, не забывай.

О, мой бог…

Великолепно.