15

Какая-то известная в городе блогерша опубликовала на своем канале видеоролик, где она ужасается причудам современных молодых людей, что запираются каждую третью субботу месяца в одном из самых известных заведений и явно «не книжки там читают». Об этом поведал мне Леня, тренер в фитнес центре, который я регулярно посещаю. Он смеялся, рассказывая мне о невероятных домыслах девчонки, что мечтает хотя бы разок оказаться в клубе и своими глазами увидеть все то, что было в фильме с Томом Крузом и Николь Кидман, после которого звездная парочка развелась.

Мы с Леней знакомы давно и он в курсе, что закрытая вечеринка подразумевает легкие развлечения, а не жесткие оргии и жертвоприношения, о которых трындит эта блогерша. Короче, заинтригованный его рассказом, залезаю в Интернет и ё-моё, вижу ту самую крупногабаритную блондинку в очках, с которой познакомился пару месяцев назад. Какую чушь она только не несет в своих видеороликах: внутри «всеми известного заведения» (так, она намекает на «Манхэттен»), проходят аукционы, на которых вполне возможно молодые девушки продают свою девственность! Что на кожаных диванчиках восседают жирные стариканы, которых обслуживают девчонки модельной внешности и, наверняка, получают за это нехилые чаевые! Кроме ругательств, что сыпались из меня, как зерно из ведра, я ничего не мог сказать. Она что, совсем рехнулась? Благо, что большую часть комментариев оставляют адекватные люди, посылая эту дебилоидную в глубокое и темное место. Все, о чем бы не говорила эта Марта Мартовна сводится к трем словам: отврат, грязь и мерзость. «Всеми известное заведение» – грязь. Новая мода на какие-то прозрачные сапоги (где она вообще видела такое?) – отврат. Даже какой-то жидкой помаде досталось – мерзость. И на эту ненормальную подписаны двадцать тысяч человек!

Следующим днем делюсь информацией с Даней, что спешит на встречу с новым дизайнером. Он озадачен, узнав эту Марту в той девчонке, что пыталась выклянчить у него золотой билет неделю назад.

– Откуда она знает про это?

– Секретный источник поведал, – отвечаю я, спокойно восседая на широком крутящемся кресле, – так, по крайней мере, она утверждает. Мне тут одна мысль пришла в голову…

– Мне некогда, Макс. Давай потом?

– Почему ты больше не встречаешься с той девушкой? Как её там… Э… А…

– Аврора, – скрипя зубами, уточняет Даня.

– Точно! Так, почему ты больше не встречаешься с ней?

– Потому что мы наскучили друг другу, – сухо отвечает он, сложив в кожаную сумку какие-то бумаги с чертежами. – Ты едешь?

– Мстительная женщина – страшное дело, – подначиваю я, сложив руки на груди.

– Я знаю на что ты намекаешь, но это не так.

– А на что я намекаю?

– Макс! Хватит.

– Это твоя Аврора рассказала блогерше о золотых билетах. Сколько месяцев тишь да гладь была, а тут вдруг на тебе – двадцать тысяч человек в курсе, что закрытые вечеринки в «Манхэттене» – регулярное дело. Инфа появилась сразу после того, как вы перестали общаться.

– Это не она, – с раздражением говорит Даня, опустив ладони на гладкую поверхность стола. – Не она.

– Откуда тебе знать?

– Потому что ты её совершенно не знаешь! Аврора…чудесная девушка, – задумчиво говорит он, словно проваливаясь в воспоминания. – Совсем не такая, как все.

– …И?

– Что «и»? Это не она.

Даня никогда особо не отличался говорливостью. Особенно в отношении девушек. Когда нам было по семнадцать, он по уши втрескался в нашу одноклассницу, невыносимую зазнайку Настю Ковалеву. Цветы оставлял с запиской у двери её квартиры, создал страничку в соцсети от чужого имени и переписывался с ней, пока она, наконец, не предложила встретиться. Меня вся эта ситуация забавляла только так. Короче, Настя эта была в бешенстве, узнав, что красавчик с фотографии (какой-то блондин с рельефным торсом) – её высокий и худощавый одноклассник Даня. Растрепала об этом всей школе, даже учителя были в курсе. И любовь как ветром сдуло. После этого мой друг перестал делиться с кем-либо историями своих любовных приключений.

– Знаешь, что я вспомнил сейчас? – с улыбкой спрашиваю я, сцепив руки в замок. Даня с раздражением поглядывает на меня, небрежно застегнув молнию на сумке, а потом его недовольная физиономия сменяется глубокой усталостью, словно он целый день мешки с картошкой таскал по футбольному полю. – Да, мой друг. Именно о ней.

– Заткнись.

– Эта Ковалева, чтоб её, нарушила твою психику.

– Пошел ты!

– Уже двенадцать лет прошло, а ты все не можешь выбраться из болота, куда эта негодяйка затянула тебя. – Даня поспешно надевает кожанку, намереваясь отвязаться от меня как можно скорее. – Ладно! Погоди! – поднимаюсь я с кресла. – Выслушай меня. На самом деле мне вообще побоку, откуда эта блогерша узнала о билетах и прочее. Я просто пытался выведать у тебя правду, о которой лишь догадываюсь. Ты ведь молчун редкостный!

– Макс, встреча, – нетерпеливо говорит он, ткнув пальце на свои часы.

– Да, да, одну минуту. Короче, эта Аврора предложила тебе снять маски и попробовать познакомиться по-настоящему, на что ты, естественно, отказался, ведь нарушение правил – наказуемо! – говорю я деланно грозным голосом. Даня закатывает глаза и протяжно вздыхает. – Сюда бы выпускника института психологии позвать, вот бы он работенку написал о тебе! В семнадцать лет наш объект Данил пережил эмоциональное потрясение – его высмеяла девушка, в которую он был чертовски влюблен. И теперь, спустя двенадцать лет он боится называть свое настоящее имя, страшится раскрыть свою личность даже той, в которую безумно влюблен сейчас. И цель нашего исследования – определить истинные причины, по которым объект «Д» отказывается быть собой и, возможно, обрести, наконец, вторую половинку. Благодарю за внимание, – с улыбкой заканчиваю я и делаю поклон. – А теперь докажи мне, что я не прав.

Даня молчит, его глаза устало моргают, а плечи заметно сутулятся. Тяжело выдохнув, он, наконец, понуро говорит:

– Знаешь, что меня поражает в тебе, Макс? Ты как аппарат МРТ, видишь болячки каждого и моментально сообщаешь о них, абсолютно не задумываясь, хочет ли знать об этом человек или нет. Ты озвучиваешь даже самые мелкие недостатки, оцениваешь их, критикуешь… А в своем глазу не видишь вот такого бревна.

* * *

В последнее время парни стали какими-то странными. Оба задумчивые, неразговорчивые, раздражительные. Кирилла я вообще не видел с прошлой субботы, а голоса его не слышал с утра воскресенья, когда он позвонил мне не в самый удобный момент и стал случайным свидетелем вопиющей истерики Милы. По словам Дани, он помогает родителям с ремонтом подвала в их загородном доме, а когда дело касается строительных работ – Кирилла лучше не трогать.

По пути к зданию нашего будущего кабака, мне звонит бабушка и обеспокоенным голосом сообщает, что Мила заболела и теперь несколько дней будет сидеть дома. С Милой, кстати, мы тоже не виделись с того злосчастного утра воскресенья. Она заперлась в своей спальне и вышла оттуда ближе к вечеру, сославшись на жуткую усталость после прошедшей ночи.

– Бедная Мила, они с Дашей всю ночь готовились к экзамену! – охала бабушка, неодобрительно качая головой. – У нее голова раскалывается, отнесу ей таблетку и фрукты.

Бог мой, а я и не подозревал, что моя сестра умеет так правдоподобно врать. Я больше чем уверен, она была в клубе вместе с каким-то прыщавым упырем, в которого, как ей кажется, она бесповоротно влюбилась. Знаю я, о чем грезит этот говнюк, сам когда-то был таким. Но как только выясню, кто он, взгляну в бегающие туда-сюда от страха глаза – без промедления оставлю на мыльной физиономии фиолетовый отпечаток на память. Я узнаю кто он. Обязательно узнаю.

– Родной, ты не собирался, случайно, заехать к нам сегодня? – спрашивает бабушка.

Вообще-то нет.

– Да, наверное.

– Ой, Максимушка, не можешь купить Миле кое-какие лекарства в аптеке? Я бы деда отправила, да уже темнеет, а он сам знаешь, не видит ничего…

– Конечно, без проблем. Отправь сообщение, что нужно купить и я привезу.

Останавливаю машину с торца здания и глушу двигатель. Белая «Ауди» Дани уже здесь. Надеюсь, он уже обо всем договорился с новым дизайнером и мне не придется в тысячный раз слушать одно и тоже про проводку и наши предпочтения.

– …небольшая кладовка для различных материалов: упаковок с салфетками, чистящими средствами, швабрами и прочим, – слышу голос Дани, что эхом отдается в огромном пустом помещении. – А здесь кладовка значительно больше. Проходите. Тут у нас будет спиртное, вода, соки.

– Можем закрыть стены панелями. Это дешевле, чем клеить обои и выравнивать для этого стены, – говорит женский голос. – Да и опрятнее выглядеть будет.

Прохожу мимо будущей барной стойки, миную зону для больших компаний и заглядываю в узкий коридор, ведущий в служебные помещения. Из кладовки выходит Даня с сосредоточенной физиономией. Он замечает меня и на пару секунд его серьезный взгляд расслабляется.

– Я точно нужен? – спрашиваю одними губами, пока дизайнер, по-видимому, делает фотографии небольшой комнаты. – Может, я поеду?

– Будь здесь! – так же бесшумно отвечает мне Даня.

Из кладовки раздается тихое чиханье.

– Будьте здоровы, – вежливо говорит Даня и улыбается.

– Ой, спасибо. Извините, я еще толком не выздоровела. Лучше держитесь от меня подальше, – со смешком говорит женский голос. Мы с Даней переглядываемся: он по-доброму улыбается, не то мне, не то девушке, а я демонстративно закатываю глаза. – Здесь всё. Можно идти дальше.

– Хорошо. Каролина, тут, наконец, подоспел мой компаньон, – говорит Даня, пропуская девушку с айпадом в руках. Блондинка поворачивает ко мне голову и смущенно улыбается, заправив за ухо выпавшую прядь из небрежной косички.

– Здравствуйте, – говорит она с улыбкой, и протягивает мне руку. Потом вдруг резко убирает её и хмыкает: – Ой, не стоит этого делать. Я могу заразить вас. Каролина, – представляется она, глядя на меня сквозь прозрачные стекла очков в модной черной оправе.

Клянусь богом, в ушах разрывается невыносимый звук сирены.

Каролина?

Многих ли девушек я знаю с таким именем?

Только одну.

Многих ли девушек я знаю с таким именем и губами, похожими на воздушные зефирки?

Только одну.

Многих ли девушек я знаю с таким именем, губами, похожими на зефирки и нежным чувственным запахом, что не спеша насыщает воздух?

Только одну.

Блондинка, темные глаза, миниатюрная фигурка, мягкая улыбка…

– Не обращайте внимания, он странный тип, – говорит Даня, заставив девушку обернуться. – Это М…

– Матвей! – выпаливаю я не своим голосом. – Я – Матвей.

Каролина сконфуженно улыбается мне, потом снова оборачивается к Дане, а тот пялится на меня, как на идиота. Наспех задираю воротник кожаной крутки, чтобы скрыть татуировку на шее.

Она не узнаёт меня. Только что смотрела в упор и не поняла, кто я.

– Молчи, – говорю ему одними губами, и тут же улыбаюсь Каролине, что снова поворачивает ко мне голову. – Ну, что, идем дальше?