17

– Погоди! То есть, как это незнаком? Матвей, остановись, пожалуйста!

Она тянет меня за рукав. На улице уже стемнело, воздух стал прохладнее.

– Матвей, пожалуйста! – дергает она меня за руку, и я, наконец, останавливаюсь. Поворачиваюсь к ней, старательно изображая хмурый вид. – Ты серьезно?

– Что именно?

– Ну, – тянет она, переминаясь с ноги на ногу, – ты что, не друг Миши?

– Друзей с таким именем у меня нет.

Мой серьезный тон явно поражает её. Каролина безмолвно ахает, часто моргая, а потом опускает глаза и поджимает губки.

– О. Так, значит… Ты не был одним из тех, кто пялился на меня во время открытия?

– Открытия чего?

– Кафе! – закатывает она глаза. Честное слово, неужели она думает, что я и впрямь могу понимать её без слов?

– А почему бы я должен был пялиться на тебя? – приподнимаю бровь. – На тебе был латексный костюм?

– Нет.

– Ты была голой?

– Нет! – отвечает она, выпустив белый клуб пара. – Я была нормально одета! Тебя точно там не было?

Набрасываю на голову глубокий капюшон, не сводя своих глаз от её задумчивого лица. Ума не приложу, как она до сих пор не поняла, кто я такой, ведь все же очевидно.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Каролина.

– Но ведь ты сказал мне тогда, что… Ты подумал, что я узнала тебя! – округляет она свои блестящие глазки. – Значит, мы уже встречались, верно?

– Все возможно, – уклончиво отвечаю я, не переставая улыбаться. – Так почему на тебя все пялились?

– Где мы встречались? – игнорирует она мой вопрос. Внимательно смотрит на меня, проходится взглядом по моему лицу, словно сканирует. – На выставке какой-нибудь?

Я хмыкаю.

– Или в театре? – продолжает предполагать она. – Послушай, я не могу так больше, просто скажи, где мы виделись?

– Ты действительно не узнаешь меня? – спрашиваю я, внимательно взглянув на нее. – Ну же?

Похоже, что в её голове творится настоящий хаос. Каролина кусает нижнюю губу, хмурит лоб, отчего бровки замирают в забавной форме, а потом тяжело выдыхает, опустив веки.

– Ладно, забудь, – отрезаю я и разворачиваюсь на пятках. Может, оно и к лучшему. Ведь пойми она, что я и есть тот самый Безумный Макс с закрытой вечеринки в клубе, с которым она целовалась до умопомрачения и который так гадко выставил её за дверь, вряд ли бы еще хоть раз заговорила со мной. И уж явно не пришла бы больше в клуб. И, наверняка бы, залилась краской смущения. – Кофе будешь? – бросаю я через плечо. – Вон тот самый киоск.

– Ладно! Только скажи, где мы встречались раньше, иначе я сейчас сломаю мозг.

Иду вперед, Каролина рядом.

– Почему ты улыбаешься? – спрашивает она, пытаясь заглянуть мне в глаза. – Ей-богу, я сейчас просто с умай сойду, если не выясню…

– В театре, ты угадала, – говорю первое, что приходит в голову. Никогда не был в театре. – Уже не помню, когда точно. Просто мы сидели рядом, и твое лицо мне запомнилось.

Заказываю два больших стакана Латте. Расплачиваясь, замечаю любопытный взгляд Каролины, что стоит чуть в стороне и изучает, кажется, каждое мое движение.

Данил назвал меня придурком, с чем я сейчас, пожалуй, не могу не согласиться. Притворяюсь завсегдатаем театральных постановок, называюсь вымышленным именем, что редко делаю даже на закрытых вечеринках, а все ради чего? Не могу не признать, что делать все это меня подначивает обыкновенное человеческое любопытство: кто эта Каролина в реальной жизни?

– Наверное, твое лицо мне тоже запомнилось, – задумчиво говорит она и слабо кивает. Такое чувство, что сама себя в этом убеждает. – Ладно. Выяснили.

– Угу. – Протягиваю ей высокий стакан с белой крышкой и беру свой. Каролина благодарит меня, наши взгляды встречаются. – Так и где твоя машина? – спрашиваю я, оглядев дорогу. Без маски её взгляд совершенно другой: неловкий и несколько напряженный.

– Возле центрального парка.

– Совсем рядом! – прячу улыбку за стаканом. – Не замерзла?

– Нет, кофе горячий, согревает. В центре туго с парковкой, так что…

– Пойдем, проведу тебя.

– Не стоит.

– Да я просто ноги размять хочу, а не то, чтобы прям целенаправленно тебя провожать.

Она тихонько смеется и делает небольшой глоток кофе. Неопределенно пожав плечами, Каролина обходит меня и медленно бредет по тротуару. Да уж, меньше всего на свете я мог подумать, что стану по неведомой мне прежде воле искать возможности остаться рядом с девушкой из клуба как можно подольше. Усмехаюсь и иду следом за ней.

– Так может ты расскажешь мне, почему на тебя все пялились?

Каролина по-детски хмурится и отрицательно качает головой.

– Надо было молчать, – заключаю я, засунув одну руку в карман парки. – Ты бы до сих пор думала, что я какой-то там друг твоего бывшего и…

– Мне очень неудобно перед тобой, – перебивает она, повернув ко мне голову. – Глупо вышло, но я сама виновата. Порой нужно скотчем рот заклеивать.

– Ты точно не была тогда голой?

Она улыбается и чешет нос:

– Я болела. Выглядела паршиво, как тогда на вашем объекте. А может и еще хуже.

– Не припомню, чтобы ты выглядела паршиво.

– А по-моему, тебя мой внешний вид ой как забавлял! Ты все время улыбался.

– Лишь потому что ты меня не узнала.

Это правда.

– Ну, я, знаешь ли, просто физически не могу запомнить всех людей, с которыми когда-то и где-то вместе бывала.

– А говорила, что у тебя хорошая память.

Каролина сдержанно выдыхает и, поджав губы, оглядывает меня. Молча переходим дорогу, слившись с толпой, что спешит к автобусной остановке.

– Тебе вовсе необязательно провожать меня к машине.

– Я же говорю, хочу размять ноги. Ты здесь вообще ни при чем. Почему ты решила, что я к тебе клеюсь?

– Что?! – ахает она, хлопая глазами. – С чего ты взял это?

– Ты же сама сказала, что мол, ты, паренек, зря теряешь время и силы, я не стану пить кофе или еще чего-нибудь с другом моего бывшего. Разве не так все было?

– Давай не будем об этом, ладно?

– Ладно. – Выдерживаю десять секунд тишины, а потом снова спрашиваю: – Ты ведь понимаешь, что я не клеюсь к тебе?

– Ты просто разминаешь ноги, – кивает она.

– Умница.

Наши взгляды встречаются. В сотый раз мы глядим друг другу в глаза, а она отказывается вспоминать меня. Почему я запомнил её нежный сверкающий взгляд? Почему, только взглянув на мягкие губы, мысленно зарылся в сладкие воспоминания, когда проводил по ним пальцем и языком? Неужели тот Безумный Макс совершенно не тронул её? Не покорил? Не запомнился?

– Значит, ты рассталась с парнем, – констатирую я, глядя себе под ноги. – Можно узнать, почему?

– Нет, – с улыбкой отвечает она.

– Так я и знал.

– Умница.

Улыбаемся друг другу. Идем в ногу, не спеша.

– Что бы еще такого у тебя спросить… У тебя есть собака?

Каролина смеется и отрицательно качает головой.

– Ладно, а кот?

– Не-а.

– Может, хотя бы кактус на подоконнике?

– Я не дружу с растительностью.

– До чего же ты интересный собеседник, Каролина! Знаешь, я вряд ли смогу уснуть, если не узнаю причину, по которой все на тебя пялились. Погоди-погоди… Ты сказала, что выглядела паршиво, потому что болела… О, боже, я все понял! – Посылаю ей деланно сочувствующий взгляд. – Наверное, ты очень громко чихнула, да так сильно, что у тебя…ну…сопельки разлетелись в стороны, да?

– Нет… – только и говорит она, заливисто смеясь. – Нет!

– Значит, ты была либо голая, либо в латексе!

– Отвечаю: сопли остались при мне, латекса на мне не было, а одета я была хорошо. У Миши, моего бывшего парня, было открытие студенческого кафе и никто, по всей видимости, из присутствующих не знал, что мы с ним расстались. И когда он появился под ручку с высокой шатенкой, естественно, все вокруг стали пялиться то на меня, то на нее, мол…

– Какого черта здесь происходит, Карл?! – вставляю я, изобразив ужас.

– Точно-точно! – смеется она. – И все стало только хуже, когда у меня заслезились глаза, потому что в носу происходило какое-то кошмарное извержение вулкана. Я отошла в сторонку, чтобы не заляпать всех вокруг своими сопельками, но тут вдруг ко мне подошла мама Миши, и стала жалеть меня на глазах у всех! Она решила, что я пла́чу из-за новой девушки её сына!

– А ты плакала, потому что заболела?

– Я чувствовала себя ужасно.

– Тогда, зачем же ты приехала туда?

На мой простой вопрос Каролина отвечает задумчивой улыбкой, потом глядит себе под ноги, барабаня пальцами по стакану с кофе. Надеюсь, этот разговор о некоем Миши не натолкнул её на воспоминания о их светлых минутах счастья…

Каролина проходит вперед, свернув на узкую тропинку, ведущую к центральному парку. Летом здесь веселее, чем зимой. Повсюду зелень, пушистые деревья, множество ларьков с сахарной ватой и кукурузой на палочке, а чуть дальше доносятся восторженные крики тех, кто решил прокатиться на замысловатых аттракционах. Сейчас же ничего это нет, потому что центральный парк погрузился в зимнюю спячку. Серость, прохлада, голые деревья и холодные пустые лавочки.

– Это ваш первый проект? – вдруг спрашивает меня Каролина, оглянувшись через плечо. – Кабак.

– Не совсем. – Прочищаю горло. – У нас есть одно развлекательное заведение. Ты не замерзла?

– Нет. – Мы выходим на широкую площадь. Теперь идем бок о бок. – И что же это?

– Танцевальный бар, – отвечаю я, почесав нос.

– Ух ты! Серьезно? Круто. Я люблю танцевать, – с улыбкой говорит она, взглянув на меня. – Как называется?

– Слушай, мы уже полгорода прошли, где твоя машина? – Усмехаюсь, оглядываюсь, пробегаю глазами по площади, что мы почти пересекли – делаю все, лишь бы не встретиться взглядом с Каролиной, чьи вопросы заставляют меня нервничать. – Ты точно помнишь, где оставила её?

– Устал разминать ноги? – улыбается она. – Вон она, возле цветочного киоска.

Оставшиеся пару минут мы идем молча. Из динамиков на столбах играет какая-то песня, слова слышно плохо, потому что рядом проезжая часть. У Каролины белая «Тойота», госномер автоматически зафиксировал мой мозг. Она садится в машину, не закрывая дверцу. Заводит двигатель, ставит сумку на пассажирское сиденье и поворачивает ко мне голову:

– Мм… Спасибо, что составил компанию по пути к моей машине.

– Я всего лишь разминал ноги, – отмахиваюсь я, улыбаясь ей. Замечаю румянец на щеках и порозовевший носик. – А говорила, что не замерзла.

– Так я и не замерзла.

– У тебя красные щеки и нос – ты замерзла.

Она собирается что-то сказать, но передумывает. Усмехается сама себе и отводит в сторону взгляд.

– Ладно, до встречи, Каролина, – говорю я, чуть наклонив голову. Скрепя зубами, приветствую легкое чувство разочарования. Наверное, я бы действительно хотел, чтобы эта машина оказалась в другом конце города, и нам пришлось идти к ней пару тройку часов. – Еще увидимся.

* * *

В выходные мы, наконец, определились с дизайн-проектом будущего кабака и сейчас, спустя еще пару дней, я спешу на встречу с Каролиной…и бригадой, что будет заниматься ремонтом. Вообще, мне кажется, что наступили странные времена. В эмоциональном плане Данил как будто увядает. Пытаюсь растормошить, развеселить, хотел вытащить его в кино на какую-то тупую американскую комедию, но он, как того и следовало ожидать, отказался. Кирилл же наоборот, цветет как орхидея у бабушки на подоконнике. Все время улыбается, переписываясь с кем-то в телефоне, смотрит как будто сквозь предметы, вечно думая о чем-то своем и, по-видимому, говорит твердое «НЕТ!» осенней депрессии, что охватила нашего друга. А я…

Меня мучают угрызения совести. О, да, оказывается, она есть у меня! Не могу не признать, что в моих мыслях все чаще возникает образ Каролины. Той Каролины, с которой я познакомился несколько недель назад, когда приехал на встречу с новым дизайнером. Все думаю, а если бы она назвала мне ненастоящее имя, я бы смог узнать в ней ту нежную и пылкую гостью закрытой вечеринки? Смог бы распознать её по голосу, походке, светлым волосам и запаху? По сути, это все не так уж и важно, верно? Ну, подумаешь, мы встречались с ней пару раз в клубе, а теперь будем заниматься этим же и за его пределами, потому что НАДО… Подумаешь, целовались и сходили с ума от прикосновений, будучи уверенными в том, что кроме как в клубе нам нигде больше не повстречаться, а вышло все иначе… Подумаешь, я знаю, кто она, а она понятия не имеет, кто я такой… Подумаешь…

Остановив машину у входа в здание будущего кабака, замечаю знакомую белую «Тойоту» на противоположной стороне. Черт возьми, какого хрена я улыбаюсь?

В пыльном сером помещении работа идет полным ходом. Уже завезли мешки с цементом и штукатуркой, люди в серой спецодежде выносят огромные мешки с мусором. Посреди хаоса, пыли и беспрерывного стука вижу хрупкий женский силуэт в самом конце зала. Нагнувшись к деревянному столику, что заляпан белой краской, Каролина изучает какие-то схемы, потом, словно чувствуя на себе мой взгляд, поворачивает голову. Длинная светлая прядь падает на её лицо. Она смахивает её легким движением руки, моргает и улыбается мне… Эти пару секунд кажутся мне вечностью. Как в фильмах с замедленной съемкой.

– Держим, держим, держим!

Оборачиваюсь. Два мужика тащат огромный мешок, набитый не пойми чем. Пыль в воздухе как будто замерла.

– Привет. – Оборачиваюсь. Каролина улыбается мне и машет перед собой рукой, чтобы прочистить воздух. – Зря ты приехал так рано, будешь весь грязный.

– Привет. – Опускаю глаза. Поднимаю глаза – мягкие зефирки. Увожу взгляд в сторону. – Вы ведь начали вчера, да?

– Ага, а здесь уже такая разруха, – смеется она. – У меня есть пара вопросов по вентиляции, пойдем в другое место, здесь шумно и пыль кругом!

Я иду за ней. Узкие джинсы, заправленная в них белая рубашка, рукава закатаны, точно она собралась жарить яичницу на кухне…или заняться конным спортом… Берет два больших листа со стола и кивком зовет меня за собой. Во рту пересыхает, когда знакомый нежный запах попадает в мой нос.

– Здесь будет лучше, – говорит Каролина, приоткрыв шторку из мутной пленки. Захожу в комнату, что в будущем будет кладовкой. Здесь в углу стоит небольшой столик с кружками, чайником и коробками с быстрорастворимой лапшой. Рядом три затертые табуретки. – Придется немного потерпеть, от пыли никуда не денешься, – хмыкает она, протирая какой-то тряпкой табуретки. – Присаживайся.

Молча сажусь. Каролина раскрывает передо мной один лист, интересуется, не буду ли я против, если в какой-то стене они сделают несколько дырок (я реально плохо соображаю, когда её пахучие волосы готовы вот-вот коснуться моего лица!), потому что так было бы проще обойти… (слежу за её рукой, что указывает мне на вентиляционную схему и ничего…НИЧЕГО не соображаю!). Почему я сел, а она стоит сбоку от меня, чуть нагнувшись? Почему тоже не присела на эту чертову табуретку? Думает, что мы виделись в каком-то театре… Пф-ф! Нет, нет, Каролина! Мы с тобой целовались, представляешь? Ты прижималась ко мне, обводила языком мои губы и сказала, что будешь играть со мной. И, черт возьми, если ты не прекратишь вот так стоять надо мной, я просто сойду с ума от невыносимости находиться рядом с тобой и, мать его, знать то, что ты отказываешься замечать!

– Ну, тогда все норм, да? – спрашивает она, наконец, выпрямившись.

– Угу, – бурчу я, поднявшись на ноги. – Делай то, что посчитаешь нужным. Ты здесь с самого утра?

– Приехала час назад. Ту кривую стену уже снесли, если хочешь, сходи посмотри, как в зале свободно дышать стало, – усмехается она. – Через двадцать минут должен подъехать мусоровоз, чтобы забрать все отходы. Так что так.

– Здорово, – киваю я, взглянув на нее. Белый идет ей так же, как и черный. – Данил передал тебе ключи?

Она весело улыбается:

– Да-а-а. Мы с бригадой ведь как-то попали сюда еще вчера.

Идиот.

– Точно.

– Я сегодня-завтра подведу итоги по материалам, которые закупила в магазинах. Отправлю вам счета на электронную почту, их нужно будет оплатить.

– Кирилл займется этим.

– Хорошо. Что касается электрики, то магазины отдают заказ только после оплаты. Поэтому я так же составлю список того, что нам понадобится, и тебе придется ехать самому все закупать.

– Без проблем.

Работает перфоратор. Каролина хмурится, сворачивает листы в трубочку, а я совершенно не знаю, куда себя деть. Следовало бы попрощаться с ней и валить отсюда со всех ног, но я не могу оторвать глаз от блестящих длинных волос. Не могу перестать представлять, как они касаются моего лица, как её губы касаются моих, как она обнимает меня и все это – без маски.

Без маски.

По-настоящему.

На улице.

В машине.

Здесь, в пыльной кладовке.

Без маски.

– Чокнулся.

– А? Что? – кричит она мне, жмурясь от жуткого грохота. – Выйдем на улицу?

Я чокнулся.

Я чокнулся.

Я определенно не в себе.