31

Во мне что-то изменилось. Как будто открылось второе дыхание. Нет, я, конечно, знала, что секс бывает потрясающим, но что бы настолько?! Томление, мучение, ожидание… Что во всем этого может быть прекрасного? Оказывается – все! Я чувствовала себя соблазнительной и оттого по-настоящему раскрепощенной. Не окажись мы в таком тесном пространстве, я бы не задумываясь решилась на более смелые действия. Особенно, когда видела в черных глазах Макса безумное желание овладеть мной. Оно ощущалось совершенно иначе, нежели с Мишей. Если раньше я относилась к сексу, как чисто к механическому процессу, то теперь это волнующее занятие обрело какой-то иной смысл.

– Оргазм! Илона, оргазм… Это просто невероятно. Я не могла дышать, не могла двигаться, меня как будто парализовало! Мне удалось покорить волну, удалось, понимаешь? И очень быстро!

– Погоди-погоди, – усмехается подруга, выставив перед собой кисти рук, – а раньше было не так?

– Нет!

– Да ладно…

– Да! – Закатываю глаза, потому что Илона смотрит на меня, как на идиотку. – Раньше было приятно, ну, иногда не очень, конечно, но в целом – приятно. А здесь… У-у-у… Я как будто сиганула в пропасть!

– Официант, два мартини, пожалуйста! – говорит Илона, подняв вверх руку. Она с улыбкой кивает кому-то за моей спиной, а потом вновь опускает на меня глаза. – Без выпивки тут не обойтись, как оказалось. Значит, теперь Макс знает, что ты знаешь, кто он, – констатирует она, покачивая головой. – И секс у вас был потрясающим.

– Не то слово.

– Такого у тебя еще в жизни не было.

– Это факт.

– И походу оргазма тоже.

– Определенно… Что? Нет! Глупости! Конечно, был.

Илона с сомнением подминает бровь.

– Был! Просто не такой…

– Сногсшибательный.

– В самую точку.

– Ладно. И что было дальше? После секса в черной машине, – улыбается Илона, делая вид, что расправляет ткань юбки.

– Мы оделись. Вернулись на свои места и Макс подбросил меня к моей машины.

– И все?

– Угу. Может, мне просто показалось, конечно, но после всего произошедшего…

– Называй вещи своими именами! Секса! После секса! Спасибо! – благодарит она официанта, что ставит перед нами бокалы с мартини.

Я краснею.

– Ты можешь сбавить тон? – шепчу я, нагнувшись к столику.

– Тогда прекрати говорить как девственница.

– Ладно! – Вновь закатываю глаза и беру бокал. – За тебя, моя любимая подруга.

– Спасибо.

Сделав пару глотков, снова наклоняюсь к столу и тихонько рассказываю:

– Короче, после секса, Макс стал каким-то напряженным. Мы молчали до самого города и поверь, если бы мне не было так кайфово, если бы я не улыбалась, как дура, то непременно решила бы, что меня только что использовали, как резиновую куклу! Я бы наверное чувствовала себя…

– Шалавой?

– Ну… Да. Возможно. НО! Этого не случилось. Мне было абсолютно наплевать, что после секса, – нарочно выделяю это слово, – Макс сидит так, будто поставил галочку графике выполнения работ.

Илона оглядывает меня восхищенным взглядом, потом делает поклон головой и несколько раз хлопает в ладоши.

– Наконец-то! Девочка созрела!

– Дура, – хмыкаю я, взяв бокал в руки. – Может, он просто не в таком страшном восторге от секса, как я. А еще, знаешь что? Когда все закончилось, я почувствовала… Ну, как бы так выразиться…

– Легкость?

– Нет. Мм… Я почувствовала свою власть над ним.

Илона делает уморительную гримасу и залпом допивает свой мартини.

– Подруга, судя по всему, ты меня сегодня на руках домой понесешь! Еще два мартини, пожалуйста! – повторяет она заказ. – Продолжай.

– Макс, наверняка, надеялся, что это его «я выиграл» и все такое, разозлит меня, но… – улыбаюсь я коварно, – это только раззадорило! Зуб даю, что моя реакция ошеломила его.

– А что конкретно ты сделала?

– Я сказала: «Ты даже не представляешь, во что вляпался, Макс. Теперь, ты будешь думать о сексе день и ночь. День и ночь. И, разумеется, только со мной.»

Протяжно выдыхаю и пью свой мартини. Вновь и вновь вспоминаю ошеломленное лицо Макса и отчего-то чувствую себя настоящей искусительницей, той самой Илоной, которой мечтала стать хотя бы на денек. Вся прелесть этого состояния в том, что появляется женская суперсила, наделяющая секретными элементами такие качества, как обаяние, смелость, соблазнительность и сексуальность. Благодаря ей тело и разум все так же работают вместе, но уже совершенно в ином ключе. Движения становятся легкими и неспешными, появляется непривычная пылкость. Голос меняется, веки тяжелеют, но не опускаются и говоришь то, что никогда не решилась бы. Благодаря всему этому, можно смело сводить мужчину с ума. Именно этого мне хотелось в ту самую минуту, когда Макс решил, будто его игра окончена.

– Ты серьезно? – ахает Илона, хлопая ресницами. – Ты так ему и сказала?

– Угу. Он ведь игрок, думал, что сделал меня на двух полях сразу. Но нет, наша игра еще не закончена.

– Он тебе нравится.

– Макс приятный. Во всех смыслах.

– Влюбилась?

– Что ты! – смеюсь я и мечтательно оглядываю зал ресторана. – Просто хочу немного поиграть.

Илона улыбается и качает головой, словно не может поверить в услышанное.

– Вы сумасшедшие! Бог мой, вы оба просто безумные! Ну и что же ты будешь делать? Какова твоя стратегия, подруга?

Деланно задумываюсь, накручиваю прядь волос на палец, а потом выдаю:

– Брошу косточку и тут же заберу.

– Официант! – машет Илона. – Несите бутылку!

* * *

А он сегодня не в настроении, хмурый, как июльская туча. Держится со мной особняком, точно пытается дать понять, что игры закончились, видите ли, ОН выиграл. Ну-ну, как же.

В холле будущего кабака уже началась установка стеновых панелей. Кухню постепенно заполняют столы и техника, закрытые упаковочной пленкой, а в одной из кладовок уже установили дверь. После того, как входная группа будет готова, рабочие примутся за кропотливую работу над барной зоной. Она у моих заказчиков в самом центре внимания.

– Нравится? – спрашиваю я Кирилла, что приехал сюда вместе с Максом. Удивительно, но мне совершенно все равно, что он и Данил подумают обо мне, когда выяснится (хотя, наверняка, они уже в курсе!), что я знаю, кто они такие и где мы встречались до всей этой работы. – Конечно, еще не все готово, но в целом, начинает проясняться.

– Я в восторге! Здесь будет темный камень, да?

– Угу, а рядом зеркало и точечный свет по всему периметру пола.

– Шикарно, – кивает Кирилл и улыбается мне белоснежными зубами. – Данил заедет сюда на днях. Эй, а ты что скажешь? – обращается он к Максу.

– Да. Пойдет.

Игнорирует меня взглядом, делает вид, что внимательно рассматривает все еще пыльные углы – детский сад.

– Максим, – обращаюсь я к нему, нацепив самую приветливую улыбку, – те светильники, что ты привез на прошлой неделе… Нужно вернуть в магазин пару штук. Они бракованные, к сожалению.

Кирилл смотрит на меня, потом на друга, потом снова на меня и заметно смущается. Неужели Макс не поспешил уведомить о наших странных отношениях своих друзей?

– Где они? – спрашивает он, бросив на меня мимолетный взгляд.

– В кладовке, той самой, где уже установлена дверь. На столе.

Их там нет. Эти коробки лежат в кухне на запечатанной в несколько слоев пленки огромной вытяжке. Макс уходит, оставив нас с Кириллом в холле одних. Ну, не считая четырех рабочих, что устанавливают стеновые панели и разговаривают о своем.

– Значит, ты все знаешь.

– Уже давно.

– С именем – его идея, мы с Даней тут вообще не при чем.

– Я знаю, успокойся. Было весело, – говорю я напоследок и подмигиваю ему. Разворачиваюсь на пятках и иду в сторону кладовки с дверью.

– Я в машине его подожду, ладно? – кричит мне вслед Кирилл.

– Передам!

Распрямляю ткань юбки, предвкушая веселое развлечение. Если Макс думает, что может избавиться от меня, включив абсолютный игнор – он глубоко заблуждается.

– Нашел? – спрашиваю я, тихонько зайдя в кладовку. Он стоит спиной ко мне и разглядывает коробки с исправными светильниками.

Для сегодняшней игры я хорошенько подготовилась. Надела белую рубашку (расстегнула три верхние пуговицы!), узкую черную юбку-карандаш с разрезом сзади, а из обуви на мне замшевые ботфорты на высоком плоском каблуке. Как будто собралась принимать участие в каком-нибудь фильме для взрослых! Но ведь… Что не сделаешь, ради хорошей игры, верно?

– Нет. Все коробки одинаковые. Ты отметила бракованные?

Не поворачивается ко мне, продолжает перебирать коробку за коробкой.

– Да. Ищи черный крестик.

Подхожу к нему и по-дружески толкаю его бедром.

– Сейчас помогу, подвинься.

Мы стоим бок о бок, я делаю вид, что недовольна бардаком, что он тут устроил, а Макс продолжает перебирать коробку за коробкой.

– Они были здесь, – говорю я, повернувшись к нему. – Ты специально их куда-то дел, чтобы меня позлить?

Аллилуйя! Он взглянул на меня.

– Я ничего специально не делал. Ты сказала, что они здесь, я и пришел сюда, чтобы найти эти чертовы светильники.

Набираю воздух грудью и ставлю невидимую галочку – Макс тут же опустил глаза, когда воздух наполнил мои легкие.

– Не нервничай ты так, – спокойным голосом говорю я, – найдем мы эти светильник, которые ты куда-то дел.

– Я их не трогал.

– Да неужели?

Складываю руки на груди и его взгляд снова падает на мое декольте.

– Тогда, где же они?

– Откуда мне знать, ты ведь «черные крестики» ставила, – с упреком отвечает Макс.

Весело хмыкаю и нарочно слишком резко разворачиваюсь к столу. Задеваю несколько коробок, они падают на пол и я, активировав актерское мастерство, деланно ахаю, поражаясь собственной неаккуратности.

– Как же так… Надеюсь, ничего не разбила.

Опускаюсь на колени, предварительно поправив юбку, и залажу почти под самый стол. Делаю вид, что не могу достать несуществующую коробку, тихонько пыхчу, а сама пялюсь на спортивные замшевые ботинки Макса, то и дело двигая задницей. Ей-богу, какой-то фильм для взрослых!

– Тебе помочь? – спрашивает он сверху.

– Мм… – дотягиваюсь до одной коробки, что лежит в стороне и толкаю её в самый дальний угол. Потом медленно выползаю, случайно ударяюсь головой о край стола и машинально хватаюсь рукой за пряжку ремня на джинсах Макса. – Ой… Прости… Ай…

– Сильно ударилась? – спрашивает он, положив руку на мою голову. – Болит?

– Мм… Немного… Секунду…

И вот она, картина, которая снилась мне несколько ночей подряд. Я стою перед Максом на коленях, его рука держит мою голову, а перед моим лицом – пряжка ремня и молния на джинсах. В моем сне мои руки ловко разделались с этими мелкими препятствиями, а потом я делала то, что несомненно хотела сделать бы и сейчас.

Поднимаю голову и распахиваю взгляд. Макс обеспокоено глядит на меня, точно пытается понять все ли со мной в порядке, а потом его взгляд заметно темнеет и как будто настораживается.

– Все нормально? – спрашивает он, не убирая своей руки.

– Болит, – отвечаю я шепотом.

– Где именно?

Закрываю глаза и издаю тихий стон, словно только что голову пронзила резкая боль.

– Где твоя рука. Мм…

Хватаюсь руками за его ноги и чувствую, как мужская ладонь медленно гладит мою макушку. То, что происходит сейчас – по-настоящему сексуально. Несколько пошло, грязно, но несомненно очень сексуально. Я склоняю на бок голову, продолжая наслаждаться собственной фантазией и покровительственным прикосновением Макса. Слабо приподнимаю веки и сквозь ресницы вижу, как ткань его джинсов перед моим лицом заметно натянулась. Издаю тихий, но протяжный стон, кладу ладонь на заметную выпуклость и начинаю медленно поглаживать.

Дыхание Макса учащается, колеблет плотный воздух. Провожу языком по его молнии и оставляю продолжительный поцелуй, а после столь смелых для меня действий, поднимаю голову и по-кошачьи распахиваю взгляд.

– Хочешь продолжения?

До чего же гипнотический у него взгляд! Самоуверенный, возбужденный и такой волнительный…

– А ты как думаешь?

Я улыбаюсь. Хватаюсь руками за его бедра и толкаю к столу. Поднимаюсь на ноги, гляжу в его глаза и расстегиваю замысловатую пряжку на ремне. Мы с ней, кажется, подружились. Взгляд Макса бегает по моему лицу, руки держатся за край стола. Делаю все максимально быстро, дышу громко, давая понять, что мне самой невтерпеж заполучить его. На самом деле, я очень возбуждена. От пленительного взгляда я таю, от осознания того, что могу по щелчку пальцев соблазнить этого парня – схожу с ума.

Все ли женщины чувствуют это парящее превосходство, когда мужчина уверено полагает, что держит все под своим контролем и даже собственный член? Он думает, что это всего лишь инстинкт, автоматическая реакция тела на податливую и готовую на все девушку, и совершенно не догадывается, что его состояние находится исключительно под её контролем.

– Хочешь, я поцелую его?

Глаза Макса подернулись поволокой.

– Проведу языком по головке? Вот так…

Поднимаю его горячую руку, разгибаю два пальца и медленно облизываю. Дыхание Макса прерывается, он возбужденно наблюдает за моими действиями, не обращая внимания на звуки работающего шуруповёрта.

– А потом я могу сделать вот так…

Погружаю пальцы в рот и, продолжая глядеть в его опьяненные страстью глаза, начинаю сосать.

– Хочешь, чтобы я сделала так? Прямо сейчас… В этой комнате…

– Да…

– Я тебя возбуждаю?

– Да…

– Хочешь меня?

– Чертовски…

– Отлично…

Целую его влажные пальцы и осторожно кладу руку обратно на стол. Протяжно вздыхаю, стараясь убаюкать свои воспылавшие огнем чувства, и делаю медленный шаг назад.

– …Что? – с трудом дыша, спрашивает Макс. – В чем дело?

– Отлично, – повторяю я как можно более уверенно. Доброжелательно улыбаюсь ему и застегиваю две верхние пуговицы на рубашке. – Собрала небольшую деталь.

– Ч… Чего? Какого…

– Бомбы, Макс, – с ухмылкой поясняю я. – Помнишь, ты рассказывал о бомбе? Так вот, я только что собрала одну маленькую детальку.

Опускаю глаза на его расстегнутые джинсы и торчащий ремень. Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, но заметив, как в миг посуровели его темные глаза, начинаю хохотать так, словно услышала самый пошлый, но чертовски остроумный анекдот.

– Сучка.

– Что, прости?

– Я же сказал, игры закончились. Ты потерпела поражение, так что смирись с этим, деточка! – рычит он, застегивая джинсы.

– Они закончились, потому что мы переспали с тобой, да? Твои игры заканчиваются именно так, верно? – улыбаюсь я.

– Секс – это финиш.

– О, Макс, нет! Секс – это начало.

Он взбешен, точно дикий бык. Но меня это только забавляет.

– Чего ты лыбишься?

– А что мне еще делать, когда ты остался с носом?

Макс подходит ко мне впритык, с раздражением оглядывает, точно я какая-нибудь букашка, а потом зловеще говорит:

– Еще хоть раз вздумаешь играть со мной, сильно пожалеешь.

– Тогда не смотри на меня.

– А я и не смотрел.

– Правда? – хмыкаю я. – А разве твой солдат в штанах подскочил не из-за того, что ты пялился на мою очаровательную попу, когда я лазила под столом?

– Каролина, секс – это финиш.

– Вопрос был не в этом.

– Ладно, – вдруг начинает смеяться он, опустив голову, – ладно. Ты молодец. Соблазнительница умелая, что сказать. Но я, знаешь ли, в одну реку два раза не вхожу, если ты понимаешь о чем я.

– Боже, да ты грубиян редкостный, Макс! – деланно ужасаюсь я. А потом… Снова напяливаю самодовольную улыбочку. – Понимаешь, какое дело, я ведь и не догадывалась, что во мне есть азарт. Такой настоящий, бурлящий азарт! Когда прям кровь закипает от того, что игра приносит неописуемое наслаждение. Ну, если ты понимаешь, о чем я.

– У тебя что, страшный недотрах?

– Вовсе нет, просто в моей жизни было слишком мало игр.

– Ага. Ясно. Не умеешь проигрывать.

– Боже мой, Макс! Да что ты все заладил об этом? Не было никакого победителя и проигравшего, успокойся!

– Да, – коварно улыбается он, – ты одурачила меня. Молодец. Браво. Но если бы я так и остался в неведении, и мы бы переспали, выиграла бы ты. Но увы, ты прокололась. Смирись и все.

– Тебе это было так важно? – спрашиваю я, изображая уверенность. – Переспать со мной только, когда я буду знать, кто ты на самом деле? Почему? По-моему, у тебя было немало возможностей соблазнить меня.

Макс долго смотрит на меня, уголки его губ заметно вздрагивают, но он ничего не говорит.

– Я знаю! – восклицаю громко, взмахнув перед его лицом рукой. – Ты не хотел, чтобы в порыве страсти я выкрикнула: «О, да, Матвей! Да, Матвей!». Верно?

– Всего хорошего, Каролина.

– И тебе, котик.