Глава 21

Он долго не мог понять, что испытывает. Но разве безмятежную теплую радостьс чем-то спутаешь? Егор бесцельно брел по дорожке вдоль океана. Одной рукой обнимал Настю, а другой аккуратно держал рожок с мороженым. Как когда-то в детстве, облизывал языком то розовый шарик клубничного, то зеленый — фисташковый, и внезапно осознал, что в жизни должно быть место не только подвигам. Можно, конечно, похвастаться перед друзьями, у кого шикарней телка или больше маржа за последний месяц. Можно прыгнуть с тарзанки, а на охоте по чистой случайности подстрелить кабана. Или выиграть в преф у того же Котяры. Удовлетворение, кураж или зашкаливающий адреналин. Кайман обожал выигрывать, любил в любом соревновании прийти первым. Даже для обладания незначительной победой прилагал все силы. Сейчас же он наслаждался теплом, синей гладью океана и женщиной, что шла, прильнув к нему, доедала мороженое и пересказывала разговор с Бэллой. Ему казалось, что нет ничего лучше, чем вот так бесцельно шляться вдоль пляжа и рассматривать разношерстную публику. Пару раз он ловил на себе взгляды бесшабашных девиц, но даже желания не возникло присмотреться к какой-нибудь из них или изловчившись познакомиться, пока жена отвлеченно глазела на спускающийся в воду разноцветный парашют.

«Да ну на фиг, — мысленно отмахнулся Кайман, понимая, что кроме Настьки ему никто не нужен. — Хватит, нагулялся. Скоро родится ребенок. И по Настькиному животу даже догадаться невозможно о пяти неделях беременности, но доктор Линник, снайпер хренов, с одного раза умудрился вбить шар в лузу. Все идет по плану. Пусть и безупречному. И спасибо папе, что чуть ли не силой притянул нас друг к другу, — подумал он и случайно заметил, как какой-то нахал похотливо уставился на Настену. — Да ну на фиг!» — рыкнул Егор про себя и, показав жене что-то в маленькой ювелирной лавке, затащил внутрь.

— Может, приглядишь что-нибудь, — предложил он. — На память о нашей поездке.

Настя удивленно глянула на него и прильнула к двум одиноким витринкам. Магазинчик явно уступал салону Котяры. Но жена заинтересовалась какими-то побрякушками и радостно указала на серебряный браслет с навесными украшениями: слониками, собачками, мишками.

— На удачу, синьора! На удачу, — заверещала толстая кубинка.

— Она нам пригодится, — снисходительно улыбнулся Кайман и, купив браслет, сам надел на тонкое запястье жены.

— Я люблю тебя, — прошептал чуть слышно ей на ухо. — Ты невероятная, Насюша!

Настя удивленно уставилась на мужа, не понимая, откуда взялся такой прилив нежности.

— Егор, — пробормотала жена, выходя на улицу. — Ты шутишь или говоришь серьезно? — наивно осведомилась она, боясь открыть свое сердце.

— Всерьез шучу, — довольно хмыкнул он, сгребая ее в охапку и целуя посреди улицы. — Давай вернемся домой, — попросил он. — Там у нас цветы не политы, кошак некормленый.

— Конечно, — согласилась Настя и усмехнувшись добавила: — Легатов, у нас нет ни цветов, ни кошки.

— А ты представь, что есть, — хохотнул Егор. — И нам нужно срочно вернуться.

— Знаю я твои срочности, — улыбнулась она и уткнулась лицом ему в грудь.

— Доктор что сказал? — насторожился Кайман. — Можно или нельзя?

— Когда я его спросила, ржал, как сумасшедший, — фыркнула Настя. — Доктор Линник вообще не понял, зачем мы воспользовались его услугами, и посоветовал в следующий раз обойтись своими силами. Ну и порекомендовал брать пример с кроликов.

— И ты молчишь? — деланно изумился Егор. — Поехали домой, милая, поехали!

Настя смутно помнила, как целовались в такси, а потом обжимались в лифте, как ворвались в квартиру и на ходу принялись стаскивать друг с друга одежду. А потом с великим энтузиазмом мяли простыни, испытывая на прочность кровать. Прижимались друг к другу и снова с удвоенной силой изводили ласками.

— Я люблю тебя, — прохрипел Кайман. — Хрен мне в глотку, если это не так, — рыкнул он, подминая ее под себя.

— Не дотянешься, — промурчала она, заводя пальцы ему в волосы.

— Что? — не понял Егор. — Куда? Почему? — и даже замер на секунду, нависая над ней. — Ты о чем, Насюш?

— Тот агрегат, что ты намерен засунуть в гортань в случае дачи ложных показаний, есть только у тебя, — захихикала она. — Так что этот акробатический этюд тебе вряд ли удастся мне продемонстрировать.

— Ну погоди, кукла, — взревел Кайман, прижимая ее к постели.

Настя не осталась в долгу и провела ногтями по плечам и спине мужа. Даже зарычала от нетерпения. В такт рукам заскользили и ноги. Маленькие игривые пальчики прошлись по голени, потом по бедрам.

— Я больше не могу, Насюш, — пробормотал Кайман, становясь с любимой одним целым.

— Я люблю тебя, — прошептала Настя и, когда с последним толчком Кайман застыл в исступлении, она выгнулась дугой навстречу ему, выкрикнув его имя.

Они долго приходили в себя. Дремали, лениво лаская друг друга. Настя бесцельно водила ладонью по крупному мускулистому телу, счастливо улыбалась, радуясь, что именно Егор стал ее мужем.

Она вспомнила, как в тот день, когда они ругались на всю клинику, Егор все-таки уволил Гуляеву и торжественно объявил об этом, стоило Насте только выйти из палаты. Она будто наяву увидела, как они ели в джелатерии мороженное, а потом перешли в кондитерскую за круассанами, как первый раз прошлись по променаду маршрутом, ставшим теперь излюбленным. Она до сих пор чувствовала, как бережно и вместе с тем собственнически Кайман взял ее за руку. Видела снова и снова встревоженное лицо мужа, когда ее привезли в палату после манипуляции.

— Я волновался за тебя, — прошептал он. И по напряженному взгляду Настя поняла, что он не врет.

Она погладила мужа по груди, затем переместила ладонь пониже, провела коготками вокруг пупка. Кайман застонал и, одним махом перевернув ее на спину, снова тенью навис над ней. Он даже прорычал что-то нечленораздельное, собираясь дальше продолжить любовную схватку. Но в этот момент зазвонил его сотовый.

— Да, — недовольно пробурчал Егор, увидев знакомый номер. — Отлично! — улыбнулся во все тридцать два зуба и, откинув трубку в сторону, возвестил:

— Нам подтвердили бронь круиза. Выезжаем послезавтра!

— Йеху! — закричала Настя и полезла к нему обниматься. — Йеху! Барселона!

— И Крит, — довольно хмыкнул Кайман.

— Зачем вам? — настороженно осведомилась Елена и зло глянула на новую знакомую, назначившую встречу в переполненном кафе на Центральном проспекте. Кругом сидели подростки, играли в настольные игры, и Елена почувствовала, будто попала на другую планету. Все казалось чужеродным и враждебным. Девицы за соседним столиком не скрываясь пялились на двух теток, обсуждали их наряды и глумливо перешептывались между собой.

Оксана, казалось, вообще не обращала ни на кого внимания.

— Хочу отомстить Легатовым, — хрипло поделилась она. — Уволили ни за что. Я личным телохранителем у Насти работала, — добавила она тихо, будто выдала самый важный буржуинский секрет.

Елена поморщилась. Ей не хотелось уподобляться сидящей напротив девице, смотревшей на мир злыми бегающими глазками. Да и обсуждать свои проблемы с первой встречной не собиралась.

«Ну рассердил тебя Кайман, что такого? Обычный надутый индюк! Вот зачем ты Олегу звонить кинулась? Думала, что не найдут. Так нашли и за шкирку выкинули. Ясное дело, что дни работы у Котикова сочтены. Но и общаться с отмороженным родственником я больше не намерена», — подумала она и предложила:

— Я дам вам номер телефона. Вы сами позвоните Олегу и все расскажете. Только не впутывайте меня, ладно?

Оксана кивнула, и кузина Олега Курбатова, продиктовав номер телефона, спешно попрощалась.

— Извините, должна бежать, — буркнула она и поспешила к выходу. Оставшись одна, Гуляева сразу позвонила Курбатову.

— Вы кто? — без всяких церемоний осведомился он. — И почему думаете, что мне любопытны ваши россказни о Насте …хм-м… — откашлялся он, — Легатовой? Я не слежу за жизнью чужих женщин, — раздраженно отчитал он Оксану и уже собрался отключиться, как та бросила скороговоркой:

— Мы могли бы друг другу помочь…

— А вам какая выгода? — неопределенно хмыкнув, поинтересовался Курбатов. — Что, под Каймана влезть захотелось?

— А если и так, — вступила в игру Оксана, не собираясь давнего врага посвящать в свои истинные планы. — Как насчет взаимовыручки?

— Откуда про меня знаешь? Этот номер где взяла?

— Телефон Ленка дала, — тут же спалила несчастную кузину Табуретка, — а про тебя от Егора Ильича знаю. Не оставишь ты в покое его Настеньке.

— Ты, сука бешеная, даже имя ее произносить не смей! Она — святая! Поняла?

— Поняла, поняла, — заверила Оксана. — Больше слова о ней не скажу. Клянусь.

— Смотри у меня, — предупредил Олег и добавил лениво: — Давай выкладывай, что там у тебя?

— Нам бы встретиться, поговорить, обсудить условия… — попробовала пойти на попятный Оксана.

— Не выделывайся, дура. Твой телефон высветился. Найду— урою. Быстро говори, где моя девочка?

— Они в скором времени будут на Крите, — сообщила Оксана. — Я тоже хочу приехать. А вы?

— Подъеду, — заверил ее Курбатов и усмехнувшись бросил гадливым тоном: — Там и встретимся, лапочка!

Оксане хотелось закричать. Она выложила все, что знала, но даже понятия не имела, где сейчас находится убийца ее сестры и как его искать на Крите.

— Я вам позвоню, когда приеду, — заявила она, набравшись смелости.

— Ага, — согласился Курбатов. — Я тебе напишу адрес. Из аэропорта сразу туда вали. Поняла?

— Я еду по путевке, — попыталась дать задний ход Оксана. — Давайте встретимся в городе.

— Там до фига городов, дубина! — рассмеялся Курбатов и отключился.

Он удивленно, будто видел впервые, воззрился море и заходящее солнце. Красота заката осталась незамеченной. Курбатов потер лоб и тут же отбросил догадки.

«Какая-то дура, — отмахнулся он мысленно. — Но навестить Настеньку не мешало бы, — улыбнулся собственной мечте. — Силой увезти в Россию не получится, а вот провести вместе незабываемый отпуск — в самый раз. Нужно только узнать, где решил остановиться Кайман. Потянуло крокодила на историческую родину, — фыркнул Курбатов и тут же прикусил язык. — Там, наверное, проклятый Христофор обретается! А если так, то я сорву джекпот».

Он вышел на балкон номера, всмотрелся в лазурное море, разлившееся почти под самыми окнами, и, взяв бинокль, принялся рассматривать людей на палубах лайнеров, направлявшихся в порт.

«Где же ты, любовь моя? — мысленно обратился он к Насте. — Я скучаю!»

А потом решительно влез в список контактов и позвонил двум людям, знавшим его с самого детства.

Первый звонок старинному дядькиному приятелю дался легко. Поболтали о том, о сем, справились о здоровье друг друга. И дядя Слава — душа человек — без всяких церемоний поинтересовался:

— Тебя что-то беспокоит, Олег?

— Я тут слышал, что Христофор Бараниди на Крите кости греет, а давно должен в земле гнить.

— Не знал, — рявкнул генерал полиции Щербаков. — Дам своим орлам задание связаться с Интерполом и все проверить. Если что, потребуем экстрадиции. Не волнуйся, Олег, настоящий убийца твоего дяди и моего друга не уйдет от возмездия. Я в этом на могиле Гарьки поклялся.

— Спасибо вам, дядя Слава, — душевно поблагодарил Курбатов.

Прежде чем сделать следующий звонок, он долго раздумывал. Знал, что только от голоса испортится настроение.

— Я на работе, сыночек, — пробормотала мать. — Вечером домой позвони.

— Что-то ты припозднилась, дорогая, — с издевкой в голосе заметил он. — Или ты там еще собой приторговываешь?

— Сыночек, — попыталась остановить его мать.

— А что? — фыркнул он. — Для тебя привычное дело.

— Перестань, — миролюбиво заметила она. — Хозяева в Грецию собираются. Вот и дел невпроворот. Зато потом отпуск дают. Могли бы встретиться.

— Меня нет в городе, — привычно отмахнулся Курбатов. — Лучше расскажи про мою девочку. Не обижают там ее?

— Олег, — предупредила мать. — Ты бы нашел кого другого. Настя замужем, ждет ребенка.

— Это ты у нас, Валя, мастерица других находить и к ним сразу в койку прыгать. А я, как и отец, однолюб, — отрезал Курбатов и нажал на кнопку отбоя.

— Значит, скоро встретимся, Настенька, — пробормотал Олег, понимая, что неведомая идиотка, оторвавшая его от вечерней прогулки, оказалась права.

Крит. Остров Крит. Всего лишь час на самолете.

Поговорив с сыном, Валентина вгляделась в потухший экран.

«Кого винить, что жизнь пошла наперекосяк? Мужа? Любовника? Так оба давно погибли. Да и сын оказался потерян навсегда», — Валентина вытерла слегка намокшие глаза и поспешила в прачечную. Там крутились центрифуги двух стиральных машин, а в небольшой светлой комнате, отведенной под гладильную, Бэлла любовно утюжила рубашку Ильи. Постельное белье и прочий домашний текстиль приходилось гладить Валентине, а личные вещи хозяйка дома наглаживала сама.

Вот и сейчас, развесив на вешалке цветастую гавайку, водила по ней утюгом с парогенератором.

«Кажется, не заметила, — мысленно выдохнула Валентина. — И ни о чем не догадывается. Да и столько лет прошло. Может, не знала ничего, — подумала она с надеждой, лишь на секунду окунаясь в ту эйфорию, когда практически увела у этой красавицы Пашу Круглого. Льстило тогда невероятно, — отчего-то вспомнила Валентина. — Как это мне, блеклой и невзрачной, удалось переплюнуть изысканную Бэллу Бараниди, увести у нее мужа. Пашка обещал развестись со своей красавицей-женой и жениться на ней, простой и душевной Вале. Но отчего-то тянул. А я, дура, сама все рассказала мужу».

Внезапно перед глазами всплыло круглое как блин лицо давнего любовника. Так хорошо ни до, ни после негони с кем не было.

«Егор на него почти не похож, — мысленно вскинулась она. — В Бэлкину породу удался. О родном отце никогда даже не вспоминает. Все вокруг Легатова ужом вертится».

— Ты что застыла, как жена Лота? — фыркнула Бэлла. — Дел невпроворот, а ты ворон считаешь.

— Да я… — замешкалась Валентина.

— Сегодня тебе придется здесь заночевать, — отрезала Бэлла. — Мне твоя помощь нужна.

— Хорошо, — кивнула Валентина. — Я домой съезжу и приеду.

— Нет, — мотнула головой Бэлла и, бережно сняв с крючка вешалку с гавайкой, перевесила ее к другим рубашкам Аллигатора.

— А что делать-то? — развела руками Валентина. — Я вроде управилась.

— Сиди и жди указаний, — рявкнула Бэлла.

Домработница пожала плечами и, достав сотовый, решила позвонить сожителю, предупредить. Но Бэлла тигрицей метнулась к ней, вырвала из рук телефон и, ухватив за шиворот, быстро затолкала в прачечную. Повернула замок.

— Изабелла Георгиевна, — проскулила из-за двери Валентина. — Вы что себе позволяете?! Откройте.

— Ага, сейчас, — рыкнула Бэлла. — Ты думала, что я никогда не узнаю? На кого работаешь, тварь? Курбатову стучишь, мамаша хренова?

— Я… Я не имею на него влияния, и он меня не считает матерью. Просто звонит иногда, узнает, как дела.

— Сиди тихо, — рявкнула Бэлла. — Своими воплями ничего не добьешься. Тут хорошая звукоизоляция.

— Вы не имеете права! — крикнула Валентина.

— Заткнись, — зло бросила Бэлла и, выйдя из гладильной, заперла помещение на ключ. Трясущимися руками ткнула в номер Славки Пугачева, первого помощника Христофора, на время отсутствия брата оставшегося на хозяйстве. Руки чесались позвонить Форе, зареветь навзрыд в трубку. Но Бэлла сдержалась. Во-первых, все телефоны в доме до сих пор прослушивались. Шутка ли, родной брат во всероссийском розыске, а во-вторых, не хотелось, чтобы ее расстроенную морду видел Илья. Ему сейчас нервничать ни к чему. В трубке долго шли гудки, а когда на том конце провода заспанный голос пробормотал: «Да, Бэлла!», она удивленно хмыкнула:

— Спишь, Емельян?

— Бэлла? — буркнул он, понимая, что сестра шефа просто так тревожить не станет. — Что-то с Ильей?

— Да, — решительно отрезала она. — Болеет он, — она сделала паузу, — соскучился по тебе. И пацанов прихвати. Тарзана, Суслика.

— Ну я понял, — хмыкнул Слава Пугачев. — Прямо сейчас и приедем.

— Жду, — бросила Бэлла и отключилась.

Она заглянула в спальню, где после капельницы дремал Легатов. Неслышно коснулась губами лба и, встав на колени рядом с кроватью, взяла беспомощную ладонь в свои руки и поцеловала. Аллигатор, выпростав руку, погладил жену по голове.

— Я люблю тебя, Илья, — тихо выдохнула Бэлла.

— Я тебя тоже…Бэлла, — прошептал муж, прижимая к себе ее голову.

Бэлка, ощутив слабую ладонь мужа на своей башке, разрыдалась, как маленькая.

«Нет, ну блин, — подумала она, всхлипывая. — Дожили… И я теперь в любимых хожу. После смерти Дины. Или он специально помедлил, подбирая нужное имя?» — мысленно вскинулась она и погладила мужа по животу и груди.

— А помнишь, — сквозь слезы улыбнулась она, — как в первый раз трахались, а потом сразу Фора приехал с Емельяном?

— Конечно, — слабо кивнул он. — Ты еще трусы свои искала и так и не нашла.

— Нашла потом, когда убирала, под кроватью оказались…

— А я тогда бесился. Ты на стол накрывала, а я знал, что у тебя под платьем ничего нет. С одной стороны, опасался, что мужики догадаются, а с другой — хотелось руку тебе под подол запустить.

— Да помню я, как ты зыркал…

— Плохо мне, Бэлка, — пожаловался Илья. — А умирать совсем не хочется!

— Так живи, слышишь? Живи! — вскрикнула Бэлла. — Нечего за своей Диной торопиться!

— Я и не тороплюсь, — пробормотал Легатов. — Только недавно понял, что всю жизнь страдал по чужой женщине, а оказывается, любил ту, что рядом. Просто не понимал.

— Умный-умный, а дурак, — усмехнулась Бэлла и добавила веско: —А я знала, Илья, что Дина твоя — муза шалая, а я — любимая жена.

— Точно знала? — пробормотал Аллигатор и нежно глянул на жену. — Иди ко мне.

Бэлка не заставила себя просить и улеглась рядом. Обняла, прижавшись всем телом.

— Конечно, — хмыкнула она. — Ты в отличие от Пашки никогда не гулял, ни в чем не отказывал, Егора воспитал как родного. Что это, если не любовь, Илья? А голые душевные страдания так и остаются пустой тратой времени. Наверное, для мозгов хорошо переключать сознание. Как сейчас говорят, для осознанности…

— Наверное, ты права, — кивнул муж и бросил рассеянно: — Завтра с утра самолет. Ты бы Валентину отпустила пораньше. Митрошин в доме все равно охрану оставит. Они и присмотрят.

— Валентину я заперла в прачечной, — совершенно спокойно сообщила Бэлла. — Эта тварь кому-то передавала сведения о Насте и нашей поездке. Просила оставить девочку в покое и называла кого-то «сыночек».

Илья поморщился и, сурово глянув на жену, поинтересовался:

— Думаешь, это она мать Курбатова?

— Не знаю, — отмахнулась Бэлла. — Твой Митрошин вроде всех проверял, никого не нашел.

— Да, — кивнул Илья. — Я видел личное дело каждого из обслуживающего персонала. У нее нет детей и семьи. Живет с каким-то пенсионером. Брак не зарегистрирован.

— Митрошин подошел к делу формально. А пацаны моего брата отнесутся к проблеме творчески. Вот и посмотрим, что они накопают.

— Позвони Егору, нечего им на Крите делать. Если Валентина действительно связана с Курбатовым, то им с Настей лучше держаться подальше от Греции.

— Обязательно, — тяжело вздохнула Бэлла. — Но, этого козла нужно остановить. Всю жизнь от него прятаться?

— Что-нибудь придумаем, Белочка, — успокоил ее муж и даже по спине огладил. — Как приедут мальчики Христофора, меня позови.

— Конечно, Илья, — кивнула Бэлла.