Глава 21

Кира

Держа на руках укутанного в одеяльце сына, я рассматривала его крохотное личико. В который раз за эти дни – сама не знаю. Пыталась представить его взрослым и поражалась, как такое возможно?!

– Ты на маму похож или на папу? – спросила, аккуратно отодвинув одеяльце от его подбородка. – На папу, да?

– На папу, – улыбнулась появившаяся в дверях палаты медсестра. – Точно вам говорю, Кира Александровна. За тридцать лет работы я в этом разбираться научилась, уж поверьте.

– Верю.

Сын подал голос, и я потихоньку качнула его на руках. Когда носила его, он и то не казался настолько крохотным. Уж когда лупил меня по печёнке, так точно! А тут… Маленький носик, маленький ротик, а глаза большие-большие. Папины.

– Ох…

Услышав голос медсестры, я вопросительно повернулась. Она стояла около окна и смотрела на улицу.

– Думала, такое только в кино бывает.

– Что там?

– А вы сами посмотрите, – кивнула она на окно.

Интерес зашкалил. Макар? Держа сына, я поднялась и сама ахнула от неожиданности. На газоне под окнами клиники цветами было выложено огромное сердце, внутри которого, держа всего одну розу, стоял Макар. У меня дыхание перехватило, а в горле встал ком. Елизар закряхтел, заёрзал, а я не могла глаз отвести от мужа.

– С ума сойти! – вырвалось у меня.

Не спрашивая, медсестра открыла окно нараспашку, и в лицо подул ветерок. Сладкий, майский, он, казалось, был пропитан цветочным ароматом.

– Спасибо за сына! – крикнул Макар без всякого стеснения. – Поехали домой!

Я тихонько засмеялась.

– Может, ты придёшь за нами? Или мне самой сумку нести?

– Мы можем сделать вид, что я тебя похитил. Свяжи простыни и…

– Макар! – засмеялась снова и покачала головой.

Приподняла сына и стала покачивать. Муж смотрел, не отрываясь. Выражение лица у него было наглое и самодовольное, а алая роза в руках только подчёркивала стать. Если сын будет похож на него, девчонкам конец.

С высоты третьего этажа мне было хорошо видно, как Макар улыбается уголками губ, даже его обручальное кольцо было видно. Сразу же после рождения Елизара он подарил мне букет цветов и серьги с розовыми бриллиантами, на следующий день – новый букет и браслет, сегодня утром – набор невероятно красивых заколок, украшенных всё теми же камешками. Но это сердце…

– Иди давай, мы тебя ждём! – крикнула я и посмотрела на пришедшую проводить нас медсестру.

Она всё так же улыбалась – тепло и искренне, а мне стало вдруг грустно. Сколько ей? Чуть за пятьдесят, не больше. Примерно столько же моей матери. Три дня назад у неё родился внук, а я ей даже не сказала. Знала – не стоит, только хуже будет. Вышла замуж за богатого, родила ребёнка… Так и слышала, что бы она сказала, узнав о Елизаре, прямо её голос: «Правильно, ты ему ещё роди, чтобы никуда не делся. И денег тяни побольше».

– Какая же вы красавица, – вздохнула медсестра, качнув головой. – Не всем материнство идёт. А вы… Прямо сияете. Вас бы на обложку журнала для мам и детей.

– Да ну, – смутилась я. – Скажете тоже. Я сейчас вообще на лахудру похожа.

Она махнула на меня рукой. Из коридора послышался вначале голос Макара, а потом он сам появился в палате. Как всегда, с телефоном. Не прекращая разговор, подошёл и подал мне розу. Я ответила ему выразительным взглядом – чтобы взять её, пришлось бы отпустить сына. Или как он себе это представлял?

– Хорошо, я наберу его, потом дам знать тебе. Думаю, мы это быстро решим. Но пока не дёргайся, – сказал Макар кому-то и наконец закончил разговор.

– Извини. – Он обнял и поцеловал меня. Посмотрел на сына. – И ты тоже. Но это было важно.

– У тебя всё вечно важно. Я уже привыкла.

Елизар был тяжёлый, руки устали, и я присела на постель. На свет он появился точно в срок – пятьдесят пять сантиметров, три с половиной килограмма чистого счастья, о котором я недавно и не задумывалась. А теперь сердце переполняла любовь.

– У вас всё готово? – спросил муж, проигнорировав мои слова. В общем-то, как обычно, когда это касалось его дурацкой работы.

– Да.

Я показала на сумку, но Макар её не взял – забрал у меня Елизара и уверенно положил на сгиб локтя. Как будто у себя на работе только и делал, что нянчил грудных детей.

– Вещи водитель заберёт, – ответил на мой невысказанный вопрос. – И да, не хмурься. Сегодня я весь ваш. Обещаю, никакой работы.

Елизар опять закряхтел, и я подорвалась с кровати. Только подошла, Макар умудрился обнять ещё и меня. Мы трое будто в одно слились.

Только я хотела сказать, чтобы держал сына крепче, обеими руками, как наткнулась на взгляд мужа. Слов как небывало. Только ощущение, что он и так держит – его и меня. И ещё желание услышать от него что-нибудь вроде того, что сказала медсестра – что я самая красивая, что нас можно на обложку журнала, что…

– Поехали, – сказал муж тихо. – Выглядишь уставшей. Тебе надо как следует выспаться. И няню нужно всё-таки толковую найти.

– Да я… – И замолчала, вдруг поняв, что спорить сейчас не готова.

Разговор про няню шёл уже давно, и я даже была согласна. Но после этих трёх дней с сыном поняла: не дам его никому. Сама хочу о нём заботиться. Каждый день, каждую секундочку. Но это всё потом, сейчас я и правда хочу домой.

Быстро поцеловала мужа, нашла взглядом кинутую им на постель розу и взяла.

– Пойдём, папочка.

Дотронулась до одеяльца, потом до руки мужа и, не удержавшись, поцеловала по очереди обоих – двух своих мужчин. Главных, единственных мужчин в своей жизни.

На столе в кухне меня ждал ещё один букет. Но только я хотела поблагодарить Макара за внимание, ему снова позвонили, и он, попросив прощения, ушёл в кабинет.

– А обещал, что никакой работы, – пожаловалась я одновременно и сыну и не отходящему от меня Тобби.

Боялась, как пёс отреагирует на маленького, но, судя по болтающемуся туда-сюда хвосту, Тобби уже любил его, толком и не познакомившись.

Что у Макара за дела, я не знала. Но судя по тону, он был недоволен, даже зол. Пока он разговаривал, я успела уложить Елизара в заранее подготовленную кроватку. Детская была выполнена в бело-голубых и синих тонах. У меня самой в детстве был разве что облезлый стол, о комнате с лампами в виде облаков под потолком я и думать не думала. Зато у сына будет всё: мама, папа, собака, своя комната и вообще всё, что он захочет.

– Я тебя никогда не брошу, – пообещала Елизару, укрывая одеяльцем. – Всегда буду с тобой.

Обернулась на Макара. Не ошиблась – он злился.

– Ты же сказал, что сегодня никакой работы, – напомнила ему.

Подошла и положила руки на грудь. Почувствовала, как он вдохнул. Макар накрыл мои ладони, и я поняла, что он хочет сказать то, что мне, скорее всего, не понравится.

– В чём дело?

– Завтра мне нужно будет уехать, – сказал он мрачно. – На четыре дня.

– Понятно. Почему-то я даже не удивлена.

– Кир, сейчас такое время. Несколько домов…

– Не продолжай, Макар. Не хочу ещё и слушать про твою работу. Ты обещал, что сегодня будешь с нами. Вот и побудь с нами.

Хотела высвободить руки, но муж не отпустил. Не держал, но и не отпускал. Потом, глядя в глаза, поднёс к губам правую и поцеловал. Прижал снова. Я сердилась на него, но после этого поцелуя сказать ничего не могла. Разве что люблю его. Но не сказала – просто подвела к постельке Елизара и взялась за бортик.

– Он на тебя похож, – сказала тихо, чтобы не разбудить нашего мальчика.

– Да, – ответил муж. Я знаю.

***

Первая ночь дома прошла спокойно. Елизар закапризничал только раз, но причина у него на это была существенная – сын проголодался.

– Надо же, как по расписанию, – сонно пробормотала я, вылезая из-под одеяла.

Макар тоже хотел подняться, но я остановила его. Быстро дотронулась губами до колючей щеки.

– Спи. Тебе и так вставать рано. Я быстро.

Что муж пробормотал сквозь сон, я не разобрала. Из радионяни на тумбочке всё отчётливее слышалось кряхтение, вот-вот грозящее перейти в плач, и я не могла сосредоточиться на Макаре. Быстро поцеловала ещё раз и рванула в детскую. Как раз вовремя – Елизар начал ныть и кукситься.

– Ну всё, – сказала ласково, доставая его из кроватки. – Мама пришла. Сейчас мой мальчик будет ужинать. Или завтракать. Уж ты сам определись, что это у тебя такое.

Села на диванчик и дала сыну грудь. Он наморщил личико, возмутился, но потом всё-таки принялся искать сосок. Молока у меня было мало, но я надеялась, что через несколько дней его станет больше. Врач предупредил, что в противном случае придётся подкармливать сына смесью, а этого мне не хотелось. И ещё не хотелось, чтобы Макар думал, что я не гожусь на то, чтобы кормить собственного ребёнка. Хоть что-то полезное от меня быть же должно!

– Да, вот так, – прошептала, придерживая головку Елизара.

Он зачмокал, а меня охватило ни с чем несравнимое удовлетворение. Позёвывая, в детскую зашёл Тобби. Понюхал мою ногу, край одеяла и улёгся рядом на полу, прижавшись горячим боком. Глаза слипались, и я на секунду прикрыла веки, слушая, как причмокивает сын.

– Ты будешь большой, красивый, – шепнула я. – Совсем как твой папа. Может, у тебя появится братик или сестрёнка. Ты хотел бы братика? А сестрёнку?

Сын сильнее обхватил сосок, и никакого дела ему не было до того, что я говорю. Ну точно в отца.

Через несколько минут он наелся и уснул, но мне так не хотелось вставать, что вернула в постель я его не сразу. Если бы не звучный зевок Тобби, наверное, так и уснула бы на диване с ним на руках. Проверила кроватку, одеяльце и, убедившись, что всё в порядке, показала Тобби на дверь. Но тот меня внаглую проигнорировал.

– Давай, – шикнула на него. – Тебе тут делать нечего.

Он вильнул хвостом и устроился на ковре под детской кроватью.

– Тобби!

Никакой реакции. Пришлось вывести его силой и отругать. Но со мной в спальню пёс так и не пошёл – улёгся у двери детской с таким несчастным видом, что мне стало совестно. Да и ладно. Я слишком сильно хотела спать, чтобы уговаривать его. Лечь под бок к Макару, уткнуться в него…

– Ты уже на работу? – Сон как рукой сняло, когда я увидела мужа.

Он стоял с телефоном и, судя по всему, ложиться не собирался.

– Да, – ответил он, отложив-таки мобильный. – Нужно заехать в офис и просмотреть документы перед поездкой. Смысла спать уже нет.

– Ощущение, что ты не глава маленького городка, а как минимум премьер-министр.

Он приобнял меня. Поцеловал в макушку, потёрся носом.

– Чтобы стать премьер-министром, нужно с чего-то начать. У меня большие планы на жизнь, поверь.

Пах у него был твёрдым, а желание чувствовалось в каждом прикосновении. Я тоже дико хотела его. Дотронулась до живота, до выпирающей через штаны плоти. Макар с шумом вдохнул. Я провела вверх и запустила руку под резинку. Собственное желание стало в разы сильнее, между ног сладко заныло. Коснулась головки члена и несколько раз обвела по кругу. Макар вдохнул снова, выругался сквозь зубы.

– Чёрт, хорошо. Да…

Я убрала руку и отступила.

– Когда вернёшься, тогда об этом и поговорим. Ты вроде безумно торопишься.

Он чуть зубами не заскрежетал. Разозлился, само собой. Но я сделала вид, что не заметила. В гробу я видела его должности! Если он сейчас непонятно где и с кем, то что будет потом?

– Я приготовлю тебе кофе, – сказала, надевая поверх короткой сорочки халат. – Или ты не будешь?

Он посмотрел на часы.

– Кофе выпью, – ответил коротко. – Но вначале в душ, – сказал и на мгновение задумался. В уголках его губ вдруг появилась улыбка. – Нет. Вначале у меня есть дело поважнее.

Я приподняла бровь. Думала, он говорит про утренний поцелуй, но Макар показал на дверь и, больше ничего не поясняя, пошёл к детской. Я прошла за ним и остановилась в дверях. Муж склонился к сыну и что-то говорил ему. Тобби уже успел занять место у постели и, кажется, Макар не возражал.

– Хоть на сына у тебя время есть, – прошептала, не думая, что муж услышит. Но он посмотрел на меня.

– На сына у меня есть время всегда, Кир.

– И на утренний кофе?

– И на утренний кофе, – подтвердил он, а потом опять склонился над кроваткой.

Макар

На утренний кофе времени не хватало, но пришлось сделать вид, что обжечь язык кипятком – верх блаженства. Кира сидела за столом напротив, как фарфоровая статуэтка, и не сводила с меня пытливого взгляда.

Проклятье! Да кто придумал такие глаза?!

Создатель, выдумывая эту женщину, был обязан напортачить хоть немного. Нет же. Я влип в совершенство с диким характером.

– Давай заедем за кофе, – попросил Ивана, как только мы отъехали от дома. – И хорошо бы взять свежие круассаны. Перехватим по дороге.

– Жена не накормила?

Я усмехнулся, посмотрев на помощника через зеркало. Какой там жрать! До сих пор в штанах было туго. Как выдержать ещё месяц – не представлял. Одного её рта мне мало – нужна она вся.

Но оно того стоило. Перед тем как уехать, ещё раз зашёл к сыну. Тот открыл глаза и смотрел на меня, а у меня, здорового мужика, грудную клетку сжало. Самым хорошим отцом буду. Мой сын получит всё: фамилию, статус и возможности. Никто и никогда не назовёт его ублюдком или безотцовщиной.

– Поздравляю вас ещё раз, Макар Игнатьевич, – сказал Иван, сворачивая на пустую улицу. – Сын – это хорошо. Парень.

– Да.

Мы обменялись взглядами. Парень – моя копия. Мать показывала мне мои первые снимки – один в один. Когда понял это, почувствовал такое удовлетворение, какого не было, даже когда получил нужный пост.

Иван остановил машину у круглосуточной пекарни.

– Кофе с меня, – задержал я его, когда он собрался выйти. – Я проставляюсь. Прости, но пока только кофе. Остальное – когда разберёмся с Успенским.

Я вышел из внедорожника, Иван тоже. Посмотрел поверх капота.

– Всё-таки та машина – его рук дело, – сказал он. – За ночь я нашёл ещё кое-что. Старый хрен всё хорошо подчистил, но бабки, как вы знаете, творят чудеса.