Глава 22

Сын не унимался уже час. Что я ни делала, всё было бесполезно. Секунда тишины, а потом снова истошный плач. Если вчера и позавчера у меня кое-как получалось успокоить его, сегодня он как с ума сошёл.

– Что не так? – спросила я, пытаясь укачать его. – Ну что, маленький?

Елизар несколько раз всхлипнул и опять ударился в слёзы. Рук я уже не чувствовала – с самого утра держала его, потому что в кроватке он заходился ещё сильнее. Так и ходила из комнаты в комнату, укачивая его, и сама чуть ли не плакала.

Макар уехал в очередную командировку. Какую по счёту, я уже и не знала. За эти полтора месяца их было столько, что дни, когда он приезжал, я могла пересчитать по пальцам. Компанию на прогулках нам с сыном составлял только Тобби, ещё Светка приезжала пару раз. Пока не отправилась в Анапу с родителями.

– Да прекрати ты! – Я чуть повысила голос. – Пожалуйста, Елизар! Хватит!

Личико у него покраснело от натуги, глазки были мокрые. Я присела на диван и под оглушительный крик тихонько заскулила. Лето шло полным ходом, за окном светило солнце, а я сидела в гостиной лохматая, с нечищеными зубами, и не знала, что делать.

Приходившая вчера педиатр заверила, что с Елизаром всё в порядке. Только ничего в порядке не было! Макар уехал, и Елизар понимал это. Ему нужен был отец, а мне – муж! И не где-то в Тьмутаракани, а рядом!

Видимо, Елизар начисто выбился из сил. Крик сменился нытьём, но я уже успела понять, что это ничего не значит. Нужно было уложить его спать, тогда бы я и сама могла прилечь. Ночью я спала от силы часа полтора, да и то вздрагивала от каждого шороха. А ещё нужно приготовить что-нибудь поесть и убраться в кухне.

– Давай покушаем и баиньки?

Елизар закряхтел, тихо заныл.

– Ну-ну… Давай.

Мельком посмотрела на часы. До кормления оставалось ещё полчаса, но в прошлый раз сын поел плохо.

– Давай. – Опустила с плеча халат.

Елизар потянулся к груди. С жадностью начал чмокать, но только я облегчённо выдохнула, бросил грудь и заныл.

– Что опять?

Попыталась дать грудь снова. Он взял и опять бросил. Личико его скривилось, возмущённый, обиженный крик разнёсся по всей комнате. Он точно хотел кушать и…

Меня охватила паника. Догадка как наотмашь ударила. Придерживая Елизара, я проверила молоко. И… почти ничего.

– Не может быть.

Мяла грудь до боли, но ничего не получалось. Лишь несколько капелек. Елизар снова разревелся, Тобби начал скулить – вертелся рядом и заглядывал в глаза. Я всё жала и жала, до красноты, до боли. Слёзы катились по лицу, капали на голубое одеяльце сына и оставляли на нём пятна.

– Нет… Нет… Оно должно быть! Должно!

Макар

– Это Кира, – сказал Ивану, посмотрев на дисплей.

– У вашей жены потрясающая способность звонить в неподходящее время, – заметил помощник.

В этом я был с ним согласен полностью. У неё как чутьё работало: то она звонила мне во время совещания, то когда я с рабочими осматривал готовящееся к отделке здание, то когда элементарно не мог ответить, потому что… Да потому что не мог!

Из раздвижных дверей гостиницы вышла женщина. Увидела нас и улыбнулась.

– Доброе утро, Макар.

– Доброе. – Я пожал её крохотную ладонь. Рукопожатие у неё было мягкое, но уверенное, с характером, как и она сама.

Представил ей Ивана. Затихший было телефон зазвонил снова. Опять Кира.

– Я ещё не завтракала. – Анна показала на кофейню через дорогу. – Вы не против обсудить наши дела за кофе?

Я был не против. Но всё-таки надо было сперва понять, что нужно Кире.

– Простите, – сказал, держа вибрирующий телефон. – Надо ответить. Жена.

Улыбка Анны стала понимающей. Я сдержанно улыбнулся в ответ и принял звонок.

– Макар, – всхлипнула Кира, не успел я ничего сказать. – Макар…

В ушах сразу загудело. За мгновение в башке пронеслась херова куча мыслей.

– Кира, что случилось?!

– Я… Макар… Елизар плакал, и я… – Она зашлась рыданиями, среди которых я ничего не мог разобрать. Краски стали резкими, звуки – слишком громкими.

– Кира, что с Елизаром?! – рявкнул в трубку. – Успокойся и скажи, что случилось.

– Я его покормить хотела, а у меня… Молоко. Его нет, Макар. А он плачет и плачет. Я… – Она снова зарыдала.

Рядом на разрыв плакал сын. Кира продолжала что-то говорить и рыдать, но я уже не разбирал, что именно. Дал знак Ивану, чтобы садился за руль. Помощник нахмурился.

– Кира, ты меня слышишь? Перестань плакать, пожалуйста.

– Я не понимаю… Так не должно было… Макар, ты мне нужен. Я устала без тебя! Где ты?

– Макар, что случилось? – спросила Анна, подойдя. – Какие-то проблемы?

Кира замолчала и тихонько заскулила. Я чуть не выругался. Звонок вдруг оборвался, но перезванивать я не стал.

– Простите, – сказал коротко, ничего не объясняя. – Придётся отложить наши дела. Мне нужно вернуться домой.

Попросив прощения за сложившуюся ситуацию, сел в машину. Ехать было порядка трёх часов, но другого выхода не было. Написал сообщение Кире, что скоро буду, и сразу набрал педиатра. Разговор был коротким – врач всё поняла быстро и пообещала быть у нас дома в самое ближайшее время.

Чёрт! Придётся в очередной раз перекроить график и взять пару выходных. И нанять няню. Упрямая девчонка! Говорил же, что одна она не справится. Нет же! Ещё и с Анной придётся повозиться. Она не из тех, кого можно запросто отодвинуть в сторону. Красивая злопамятная стерва.

– Что с Елизаром? – спросил Иван.

Я тряхнул головой. В ушах так и стоял плач сына и истеричные всхлипы жены. Да чтоб её! Надо было настоять на своём. Всё, хватит, теперь всё будет по-другому. Так, как решу я.

Кира

Лицо педиатра было смутно знакомым. Именно так мне и показалось – размытые черты на блёклом фоне. Пока она сюсюкала с моим сыном, говорила ему, какой он хорошенький и умненький, я заламывала руки. Так и хотелось вышвырнуть её из квартиры. Голубоглазая блондинка со смазливыми чертами лица… А что, если Макар трахает её?!

Я смотрела, как она возится с сыном, а представляла её в постели с мужем. Слишком уж она хороша для врача. Белобрысая, глаза янтарно-карие, как у кошки, фигура – песочные часы. Талия тонкая, зато грудь и задница на месте, не то что у меня.

Нет, правда… Что, если Макар её трахает? У любого нормального мужика на такую встанет! Пока мне нельзя, ему всё можно.

– Кира Александровна, – обратилась она ко мне, проверив сына, – вам нужно сдать анализы и провериться на всякий случай. Сами понимаете.

– У меня всё в порядке с анализами… – Голос задрожал. Получилось истерично и жалко, от осознания этого снова покатились слёзы. Я заплакала, и только успокоившийся сын тоже начал хныкать.

– Пожалуйста, успокойтесь. Елизар чувствует, что вы нервничаете.

– Как я могу успокоиться, если мой сын хочет есть, а я не могу его накормить?!

– Сейчас мы его покормим, всё будет хорошо.

Она показала мне бутылочку и банку смеси, которые принесла с собой. Разумеется! За деньги, которые платит ей мой муж, она и польку спляшет, и ещё что-нибудь. Может, и другие услуги окажет!

От бессилия я чуть не зарычала, но стиснула зубы и заставила себя быть сдержаннее. Елизар расходился сильнее и сильнее, это тоже была моя вина. Взяла сына на руки и прижала к себе. Врач пошла на кухню, жестом показав, чтобы я шла за ней. Прям как у себя дома! Может, она и раньше тут бывала?

Глядя ей в спину, на её собранный тугой хвост и зад, я повторяла себе, что не должна думать об этом. У меня нет причин не верить мужу. Нет! Разве что его бесконечные поездки и задержки на работе, вертящиеся с ним рядом женщины и то, что в последнее время он толком ко мне не прикасался. О том, где он сейчас, я предпочитала не думать. И о том, с кем – тоже.

– Так, смотрите. – Педиатр принялась разводить смесь, попутно комментируя всё, что делает, будто я была тупицей.

Пяти минут не прошло, как у неё всё было готово. Только сын брать бутылочку не хотел. Капризничал и отворачивался, хотя был голодный. Больше всего я боялась, что он снова заплачет, а вместе с ним и я, но сын только тихонько хныкал.

– Вот. – Врач поправила мою руку. – Всё, вот умничка. – Она сама причмокнула пухлыми губами, хоть Елизару стало не до неё.

То он отказывался наотрез, а тут распробовал. Чмокнул один раз, другой, и начал сосать разведённое молоко. У меня как камень с души свалился. Слёзы потекли снова, но уже от облегчения.

– Кира, вы опять начинаете? – строго спросила педиатр.

Я отрицательно мотнула головой. Сосредоточилась на сыне. Макар скоро приедет, сын больше не голодный, всё в порядке. Водитель Макара гуляет с Тобби, а молоко… Я же не одна такая!

Шмыгнула носом и поймала наполненный жалостью взгляд.

– Думаю, дальше вы справитесь. Пожалуйста, постарайтесь поменьше нервничать. Скажите, у вас были стрессы в последнее время? Что-то сильное, что могло спровоцировать потерю молока.

– Не знаю. Нет. Ничего такого. Я просто… Нет.

Хотела сказать, что постоянно нервничаю из-за командировок мужа, но не сказала. Посмотрела украдкой, когда врач отвернулась.

– Я переживаю, когда Макар уезжает. Его часто не бывает дома из-за работы, и… – На глазах навернулись слёзы, и я замолчала. Продолжу – точно начну реветь.

– Понятно, – вздохнула врач. – Мы с мужем из-за этого почти развелись. Но потом поняли, что не хотим расставаться. И… – Она покачала головой, посмотрела на присосавшегося к бутылочке Елизара и мягко улыбнулась. – В общем, сложно было.

– Вы замужем? – удивилась я. – Почему-то я думала… – Я смутилась и снова не договорила, но и так было понятно, что хотела сказать.

– Наверное, из-за кольца. Оно мне стало велико. Я сильно похудела на нервах. —

Она невесело усмехнулась. – Хоть какая-то польза. Всю юность мечтала сбросить вес, а тут… Бойтесь своих желаний, что говорится. Но это неважно. Боялась кольцо потерять, вот и сняла. Надо будет его уменьшить.

Захотелось засмеяться от собственной дурости. Вряд ли женщина, так рьяно борющаяся за свою семью, станет отбивать у меня Макара. Каким бы богатым и прекрасным он ни был. Стало совсем неловко из-за того, что я себе напридумывала.

– Поговорите с мужем, Кира Александровна. Он очень любит сына и за вас сильно переживает. Поверьте, не каждый мужчина бросится звонить детскому врачу в такой ситуации. Некоторые и номера-то не знают. Наверняка есть какие-то пути решения. Из каждой ситуации есть выход. А вам нужно себя беречь, вы теперь принадлежите не только себе. – Она взглядом показала на Елизара. – Вон у вас какой богатырь растёт.

– У нас ещё собака, – сказала я невпопад.

– Тем более.

***

Проснулась я от лая Тобби и поняла, что отключилась прямо на полу в детской. Уложила наконец успокоившегося сына, присела на минутку возле его постельки и вырубилась. Подняла взгляд и увидела Макара. Он стоял в дверях, мрачный, как незнамо кто.

– Всё, Кира, – сказал он и, подойдя, рывком поставил меня на ноги. Осмотрел снизу доверху и помрачнел ещё больше. – Завтра придёт няня.

Я приоткрыла рот, чтобы возразить, но Макар взглядом заставил меня замолчать.

– Можешь орать, можешь говорить, что хочешь, – я всё уже сам услышал и увидел. Твоего ребячества с меня достаточно, упрямства тоже.

– Какое ребячество, Макар?

– Обыкновенное, – отрезал он. – Которое у тебя, видимо, в жопе ещё не отыграло.

– Я не…

– Я сказал – всё! – Он приподнял мою голову за подбородок и отпустил, ничего не говоря. Подошёл к кроватке и положил руки на бортик.

От обиды и досады я и правда готова была закричать. Или расплакаться. Даже не знаю, что случилось бы скорее.

Макар склонился к Елизару и дотронулся до его ножки через одеяло. Спорить было бесполезно, я понимала.

– Макар, – позвала тихо.

Муж поднял взгляд. Я вздохнула.

– Ладно, пусть будет няня. Только у меня условие.

– Говори своё условие. Если оно разумное, я подумаю над ним.

– Прекрати со мной так разговаривать.

– Кира, я отменил важную встречу с человеком, которого застать в России, блядь, можно раз в несколько месяцев! Я, мать твою, нёсся, как будто за мной все черти Преисподней гнались. В очередной раз перевернул график, из которого выдернуть лишнюю минуту нельзя!

– Не ори, сын спит. Он и так плакал всё утро.

Макар сжал челюсти. Показал на дверь, и, как только мы вышли, прикрыл детскую.

– Когда ты уже башкой думать начнёшь? – Он снизил голос, но тон стал ещё жёстче. – Когда, Кира?!

– Не пытайся выставить меня безмозглой дурой! – ответила зло.

– Тогда не веди себя, как безмозглая дура. Твои выходки у меня уже поперёк глотки.

– Я веду себя как безмозглая дура?! А ты как себя ведёшь? Как напыщенный индюк? Тебя никогда нет! Я сижу одна и не знаю, где тебя носит! Хоть бы ради приличия иногда вспоминал, что у тебя есть не только работа, но и мы!

– Я не могу срываться к тебе, как только тебе станет скучно.

– А не надо срываться ко мне, когда мне станет скучно! Это ты только на работу свою дурацкую срываешься хоть ночью, хоть когда. А потом ещё говоришь со мной так, как будто я в чём-то виновата. Не смей так себя со мной вести! И разговаривать так не смей, ещё раз тебе говорю! Я тебе не девочка с улицы! Я твоя жена! Ты сам мне это кольцо надел! – Я махнула у него перед рожей рукой.

– Хватит, Кира, – грубо остановил он меня. Поймал кисть, крепко сжал и сразу отпустил. – Ты меня уже достала! И ты ещё хочешь, чтобы я с тобой по-другому разговаривал?! Давай своё грёбаное условие. Я тебя слушаю.

Я поглубже вдохнула. Мысленно посчитала от десяти до одного. Просто очень плохой день. Очень. Макар меня любит, я люблю его – это самое важное. А всё остальное мелочи, с которыми мы справимся. Тупые обиды.

После разговора на повышенных тонах воцарившееся молчание казалось оглушительным. Я так и слышала, как отбивает удары сердце, как тают секунды. Слышала крики птиц с улицы и отголоски собственного немого крика. Просто успокоиться и замолчать. Кто-то из нас должен сделать это первым.

– Няне должно быть за пятьдесят, и она ни в коем случае не должна быть блондинкой. Лучше пусть будет страшная и толстая.

Макар недоверчиво хмыкнул. Замечательно! Хоть у кого-то из нас поднялось настроение.

– То есть ты хочешь, чтобы нашего сына нянчила страшная старая тётка, ещё и не блондинка?

– Я сама хочу нянчить нашего сына. Но если ты считаешь, что это ребячество, я не собираюсь терпеть в нашем доме никаких баб с обложек мужских журналов! Не хочу, чтобы ты смотрел на них!

Муж положил ладони мне на бёдра. Потом убрал одну и погладил меня по щеке.

– Дурочка, – сказал неожиданно тихо, мягко. – На хрена мне смотреть на каких-то тёток, если есть ты.

Слёзы текли, словно бесконечные. Только что я злилась, а теперь опять смотрела на Макара сквозь солёную воду.

– Я же не блондинка, – прошептала в ответ.

Снова глупо и невпопад.

– Вот и хорошо. – Муж притянул меня ближе и нежно поцеловал. – Только не плачь. Мне хватило, Кир. Серьёзные вещи мы с тобой, само собой, обсуждаем, но решения принимаю я.