Глава 23

Кира

Глядя на появившуюся следующим утром няню, я думала, что лучше бы это была блондинка с четвёртым размером. Да, в паспорте у неё значилось, что ей за сорок, да и волосы были медного цвета, но рядом с ней я сама себе казалась простушкой. На ногтях – естественный маникюр, на лице ни морщиночки, строгое платье с тонким ремешком только подчёркивало узкую талию.

– Я просила, чтобы няня была старше и не такая, – прошипела я, улучив момент, когда мы с Макаром остались наедине. – Неужели это было так сложно, Макар?

– Мне не нужно, чтобы кто-то подумал, что моего сына нянчит клуша.

– Да кому ты нужен! О тебе никто не знает, а мнишь себя невесть кем.

Рыжая вернулась слишком быстро. Пришлось замолчать, да и ясно было: что бы я ни сказала, всё уже решено. В довершение к внешности у няни оказалось два высших образования – педагогическое и медицинское, куча рекомендаций, идущих в комплекте с совершенным владением английским и оконченные кулинарные курсы. Ну само собой! Грудному ребёнку это жизненно необходимо!

– Диван раскладывается? – спросила няня, осматривая детскую. – Или мне будет отведена другая комната? Всё же я бы предпочла ночевать в одной комнате с малышом.

– Ночевать вам тут не придётся, – резко сказала я, опередив Макара.

Муж буквально пригвоздил меня взглядом. Но я решила, что с меня тоже достаточно.

– Ваши услуги, Алла, требуются только в дневное время.

– Да, но…

– Раскладывается, – на этот раз ответил всё-таки Макар.

Снова посмотрел на меня, и я посильнее сжала зубы. Елизар спал, устраивать при нём скандал я не собиралась. И при этой рыжей лисице тоже. У неё же на лице написано – надменная стерва. Холёная, ухоженная и дорогая. Последнее и так было понятно из договора, увидеть который я успела лишь мельком. На деньги, которые собирался отвалить ей мой муж, можно было год содержать приют или поставить на ноги не одну нуждающуюся в помощи собаку. Но нет! Ему же нужно всё дорогое и соответствующее статусу. Только какому, одному ему ясно!

Чтобы не сорваться, я осталась в детской с сыном, пока Макар и новая няня обсуждали нюансы перед заключением договора. Испытательный срок – месяц.

Как раз наступило время кормления, и я, взяв Елизара из постели, присела с ним на диван. Тот самый, который выбрала сама и на котором собиралась спать наша новая няня.

– Тебе тётенька понравилась или нет? – спросила у сына, приказав себе успокоиться.

Может, я зря всё? Как с тем же педиатром. Тобби она вроде понравилась, да и Елизар не разревелся, когда она с ним разговаривала.

В ответ сын пустил пузырик и нетерпеливо закряхтел.

– Кушать хочешь, да? – Я взяла заранее подготовленную бутылочку и проверила температуру. В самый раз. Елизар принялся за еду. Никаких капризов, как будто бы и не знал, что такое грудное молоко.

Вчерашний день был далёким и похожим на плохой сон. Каким будет сегодня?

– Это только от нас зависит, да? – спросила у сына, зная, что он не ответит. – Тётя доктор сказала, что от нас. Она правильно сказала.

– Кто и что правильно сказал?

Я повернулась. Макар стоял в дверях и смотрел на нас. Вздохнула и отрицательно качнула головой. Муж прошёл в детскую и тенью встал напротив. Я кормила сына, делая вид, что ничего не замечаю. Если я пустоголовая дура – хорошо, значит, буду дурой до конца.

Но выдержка Макара значительно превышала мою. Он опёрся задом о кроватку, скрестил ноги и стоял так, пока я не подняла голову.

– Что опять за капризы? – спросил очень сдержанно.

– Можешь думать, как хочешь. Я дура – ты умный. Вот и найди ответ. Ты же у нас сам всё решаешь.

Отвернулась, чтобы он не смог понять по взгляду, что я на самом деле чувствую. Никто и никогда не говорил мне, что у меня ребячество в одном месте. Он вообще ничего обо мне не знает! Прочитал что-то там в подогнанных его людьми бумажках – и всё.

– Я хочу, чтобы тебе было лучше, – сказал он.

Подошёл и сел рядом. Щекотнул ножку сына и улыбнулся, когда тот отдёрнул её. Я снова повернулась, посмотрела на Макара.

– Мне лучше, когда ты рядом. И Елизару тоже.

– И что ты предлагаешь? Ты знала, за кого выходишь замуж, Кира.

– Ты говорил, что это перед выборами у тебя горячая пора. Я думала, что когда они пройдут, ты будешь больше времени дома.

– Ты думала… – Он опять пощекотал пяточку Елизара, потом положил ладонь мне на колено. – О чём ещё ты думала? Говори сразу.

– Да ни о чём.

Стало совсем грустно. А ведь и правда, он ничего не обещал. Заботиться обо мне – да, любить. А ещё что? Что там было в наших свадебных клятвах?

– Вечером приедет моя мама.

Я резко вскинула голову.

– Мама? Почему ты раньше не сказал?

– Мы договорились только сегодня.

– Понятно. Хорошо. Мама так мама.

– Ты против?

– Да нет. Просто… неожиданно.

Макар надавил на коленку с двух сторон пальцами, и по телу сразу же прошла тёплая волна. Как только у него это получается?! Одно прикосновение, а я уже не подчиняюсь себе.

Сын причмокивал уже лениво, а вскоре выпустил соску. Глазки у него закрывались, я улыбнулась. Он был похож на котёнка. Такого маленького и совсем беззащитного.

– Он такой красивый, – прошептала, коснувшись пушка на его голове. Волосики были совсем мягенькие, губки – бантиком.

– Конечно, красивый. С такой-то мамой.

Макар обхватил меня за шею. Долго смотрел в глаза, а потом накрыл ртом мой рот. Из груди вырвался протяжный выдох, перешедший в стон, тёплая волна накрыла снова. Макар целовал меня глубоко и властно, неспешно, по-хозяйски.

– Макар, Елизар… – шепнула я сквозь поцелуй.

– Да… – Он коснулся моего лба своим. Потом ещё раз коротко поцеловал в губы и отпустил. Забрал сына – аккуратно и по-мужски уверенно. Значит, я всё-таки красивая. Улыбнулась, глядя на своих мужчин.

– Макар, – позвала тихо. Поймала его взгляд и снова улыбнулась. – Я тебя люблю. Давай больше не ссориться?

– Я только за, – улыбнулся он в ответ и положил сына в кроватку.

Кира

Пока Макар занимался делами, я попыталась навести порядок в кухне. Приходящая домработница не оставляла срачу шансов, но всё равно оставалось чувство, что у нас неубрано.

Что такое свекровь, я знала хорошо. Помнила мать Риткиного отца. Приходила, осматривала все щели и убиралась восвояси. Только когда нужна была, чтобы понянчить внучку – не дождёшься. Маме Макара я не понравилась ещё на свадьбе, хоть она и пыталась выглядеть любезной. Да, не такую невесту она хотела для сына. Но уж какая есть.

– Кир… – Макар зашёл как раз тогда, когда я достала из духовки наскоро испечённый кекс. – Мама будет через десять минут.

– Хорошо, я сейчас переоденусь.

Посмотрела на время. Через полчаса надо кормить сына, но Макару, разумеется, дела до этого не было. Или было, но он просто понятия не имел, что грудных детей кормят не как придётся. Это же только у него день расписан по часам, а я так, ерундой страдаю.

Смирно ждавший своей порции внимания Тобби поднял голову. В добрых карих глазах читалось ожидание. Я присела перед ним на пол и просто обняла. Погладила по шёрстке. Ему не нужно ничего объяснять. И оправдываться перед ним не нужно.

– Вечером пойдём гулять все вместе, – пообещала я. – Ты, я, Елизар и наш папа, если он, конечно, захочет. А не захочет, так без него пойдём. Пусть едет на свою работу, да?

Пёс лизнул меня, и я почувствовала себя лучше. Даже улыбнулась.

Пока думала, что надеть, десять минут пролетели, словно их и не было. Только услышав звонок домофона, поняла, что времени не осталось. Натянула первое попавшееся платье.

– Блин!

В зеркале отражалась самая настоящая корова! Раньше оно сходилось на мне без проблем, а теперь плотно облегало, особенно в районе живота.

– Там Елизар проснулся, – сказал Макар, зайдя в спальню. Посмотрел на меня и одобрительно кивнул.

– Что? Смотри, какой ужас!

– Где?

– Везде!

– Не вижу никакого ужаса. Но если тебе не нравится платье, купи новое.

Я закатила глаза. О чём с ним разговаривать?!

Наскоро влезла в другое. Как раз вовремя – в дверь позвонили. Тобби с лаем понёсся встречать гостей, а я заглянула к сыну. Он действительно проснулся, но не плакал. Увидел меня и оживился. Кто бы мог подумать, что быть мамой – такое счастье?! Погладила сына по животику. Он улыбнулся и замахал сжатыми в кулачки ручками. Его улыбка была, наверное, самым невероятным из реального.

– Бабушка приехала, – сказала я, легонько гладя Елизара. – Ты ждал бабушку, а?

Лай прекратился, его сменил шум. Я прислушалась, ожидая услышать голос свекрови, но…

– Ты зачем приехал? – грубо спросил Макар. – Мама, зачем ты притащила с собой его?

– Макар, прекрати. – Это и правда была Вера. Только недобрая догадка уже закралась в сердце.

– Всё, я сейчас приду, – пообещала сыну и заставила себя расправить плечи.

Я – жена Макара. Что бы ни было, я его жена, и это он так решил. Я не вешалась на него.

Вышла в коридор и сразу же увидела мужчину, видеть которого хотела меньше всего на свете. Отца Макара.

Стоило ему посмотреть на меня, я почувствовала себя парализованной, как при первой нашей встрече. Макар был очень похож на него, особенно глаза. Но муж меня не пугал, а его отец – да.

– Мама, зачем ты это сделала?! – прорычал Макар, глядя на мать.

– Он – твой отец. Он имеет право видеть внука.

– Да чёрт подери! Если бы я у него на поводу пошёл, внука бы вообще не было! А ты мне говоришь, что он на что-то там имеет право!

Пока мать и сын спорили, Игнат подошёл ко мне. Я выпрямилась, как швабру проглотила. Но знала: поддамся ему сейчас, и потом уже ничего не исправить.

– Где мой внук? – спросил он.

– Пойдёмте, – ответила я сухо и развернулась к детской.

Пока шла к постельке, чувствовала взгляд, направленный в спину. Взяла Елизара на руки и снова посмотрела на отца Макара. Сын пискнул, и я прижала его крепче. На нём был лёгкий летний костюмчик, на мне – простое платье. Но я вдруг почувствовала себя сильной, держа сына на руках. А во взгляде Игната была неуверенность.

Сын забузил, я принялась укачивать его, потом перехватила и сделала шаг к свёкру.

– Хотите подержать? – спросила, заведомо зная ответ.

– Хочу.

Но передавать сына я не спешила. Стояла напротив, глядя в глаза мужчине, однажды засунувшему меня в машину и заставившему возвращаться обратно без денег и документов.

– Я люблю вашего сына, – сказала я тихо. – И, честно говоря, мне плевать, что вы обо мне думаете. Но я хочу, чтобы у Елизара был дедушка. У меня не было ни дедушки, ни бабушки, а я хотела. Очень хотела.

Он кивнул, и я передала ему сына. На миг сердце замерло, но, когда на суровом лице Игната появилась улыбка, я поняла, что сделала всё правильно. Так, как и должна была. И плевать на обиды. Я не ребёнок. Я – мама и жена.

– Здравствуй, внук, – тихо сказал отец Макара.

Я молчала. Сердце ныло, а собственная сила стала вдруг горькой на вкус, стоило этому сильному мужчине поднять на меня взгляд и улыбнуться самыми уголками губ. Я не могла ничего сказать – не могла и всё тут. Обида не отпускала, но и ярости не было.

В дверях появился муж и его мама. Макар был натянутым, Вера Фёдоровна тоже. Тишину нарушали двое – сын и Тобби.

– Мне нужно приготовить смесь, – сказала я, сама не зная, к кому именно обращаюсь. – Вы здесь без меня справитесь?

– Справимся, – ответила за всех свекровь.

На миг мы пересеклись взглядами. Я почувствовала холод, но больше ничего не сказала. Вышла из детской и пошла готовить сыну еду. Я мама. Я жена. На этом всё.