Глава одиннадцатая
Глава одиннадцатая
Я еще студенткой стать не успела, но уже раз сто услышала про правила, распорядки и прочие ограничения. Надо же, а все вокруг только и твердят, что таких гулянок, какие устраивают старшекурсники Аринг-Холла, больше нигде не найти. Значит, либо распорядок – дырявая ширма, либо слухи о качестве гулянок, мягко говоря, преувеличены.
Воспитательница, между тем, отбирает у меня ключ, вставляет его в замочную скважину, проворачивает дважды по часовой стрелке и один раз – обратно. Звуки при этом такие, словно в небольшом отверстии работает тысяча шестеренок и сотня механизмов. Когда лязг стихает, раздается звонкий щелчок – и дверь приоткрывается.
— Новый пароль придумай сама, - еще одно наставление, - посторонним, включая меня, говорить его нельзя. Если опоздаешь на завтрак, обед или ужин – будешь ходить голодная до следующего приема пищи.
Я не уточняю, что понимаю это несложное правило без разжевывания, и поскорее ныряю в комнату.
Наконец-то я остаюсь одна, без посторонних глаз, ушей и нравоучений. Даже сказать не могу, что меня злит больше всего: наставления или постоянные взгляды на отпечатанное на моем лице уродство.
Комната оказывается… Простой, но просторной. Это даже не комната, а целый небольшой дом, причем не в один этаж. Еще даже не осмотревшись как следует, точно знаю, что даже в собственном дома мне не было так просторно, как будет здесь. Еще бы не гранитная обуза на ногах – и мою жизнь можно считать удавшейся. Ну, на первое время.
На первом этаже моей комнаты располагается небольшая гостиная, обставленная безвкусной казенной мебелью. Коридор налево ведет в то, что я мысленно называю своим кабинетом, хотя оно скорее похоже на очень неудобную комнату для занятий. Я уже знаю, что именно отсюда начну наводить свой лад, потому что на все ближайшее время это место станет моей альфой и омегой. Направо ванна. Чистая, я бы даже сказала – вылизанная до блеска.
На втором этаже места оказывается в разы меньше: крохотная спальня с видом на замерзшую реку и такая же крохотная лаборатория. В алхимии и всяких банко-скляночных науках я не сильна, поэтому понятия не имею, для чего предназначена большая часть инвентаря. Хотя что такое горелка и перегонный куб знаю, и имею некоторое представление, с какой стороны к ним подходить, чтобы обойтись без членовредительства.
Приятным сюрпризом становится еще одна узкая лесенка, спрятанная между двумя вмурованными в стену ящиками, предназначенными для хранения компонентов и реагентов. По лестнице я поднимаюсь (хотя тут уместнее будет сказать «заползла, едва не испустив дух») на третий этаж и оказываюсь в круглой комнатушке с потолком, уходящим под остроконечную крышу. Так, что тут у нас: стойка с цепью, глубокие рытвины на каменной кладке, специфический запах. Похоже, комната для подопытных.
Вниз я буквально скатываюсь кубарем и первым делом отправляюсь смывать с себя дорожную грязь. Заодно на чем свет стоит ругая и колодку, и императора, и всех, кому в голову пришла «блестящая идея» сделать мое и без того тяжелое существование буквально невыносимым.
Тяжелее всего оказывается не уснуть в теплой воде. Я физически ощущаю, как каждая кость в теле, каждая мышца требуют отдыха. Приходится постоянно напоминать, что моему плану не пойдет на пользу позорное исключение за прогул в первый же учебный день и буквально за шиворот выволочь себя обратно в комнату. Переодеваться приходится в старое – другой одежды у меня нет. Но пара минут энергичной работы платяной щеткой, несколько моих личных хитростей, которым я научилась, вынужденно донашивая за сестрой старые платья - и моя внешний вид, по крайней мере, не вызывает желания обойти меня десятой дорогой.
Чтобы не терять время и на всякий случай исключить возможность опоздания, беру толстую кипу бумаг, о которых предупредила воспитательница, бумагу о своем зачислении – это если кому-то захочется поумничать на мой счет – и выхожу из комнаты. Предстоит долгая и невеселая головоломка под названием «найди столовую». Долгая потому, что я понятия не имею, где нахожусь, а невеселая – из-за невозможности обратится к кому-то за помощью. Не потому, что гордыня, а потому что в моем теперешнем положении любая мало-мальски родовитая мелочь посчитает своим долгом высмеять меня и плюнуть в спину. А высокородовитые отпрыски не постесняются и в лицо. Вариант того, что меня могут заодно еще и поколотить, тоже не стоит исключать. Потому что у рабыни нет пола и возраста, и даже если она выглядит худой, костлявой и дохлой – это не повод проявить сострадание.
Из башни выхожу во внутренний двор. Несмотря на раннее утро, здесь уже полным-полно народу. В основном, конечно, студентки в сопровождении своих свит. Я мысленно желаю себе железного терпения, втягиваю голову в плечи и двигаюсь дальше, стараясь выглядеть максимально незаметно.
Похоже, без помощи приставучего библиотекаря мне никак не обойтись. Пока он оказался единственным среди местной братии, кто не пытался мне навредить ни физически, ни морально. И повод заглянуть в библиотеку у меня тоже есть: забрать учебники.
Ориентируясь в большей степени на свой внутренний компас, я сворачиваю в каменную арку. И надо же такому случиться, что, когда практически успеваю ее протопать, мне навстречу выходит уже знакомый наглый задира. Его имя я, как водится, не запомнила. Попытка спрятаться не увенчалась успехом: тип прет прямо на меня. И да, он меня, конечно же, узнал.
— Стоять, Безымянная. – Он так резко сцапывает мой локоть, что меня буквально разворачивает на сто восемьдесят градусов. Если бы не его хватка – завалилась бы ко всем бесам прямо ему в ноги.
— Отпусти меня, - стараясь сохранять спокойствие, прошу я.
Кстати, хорошо бы еще основательно попрактиковаться корчить смирение. Еще ничего не случилось, а меня уже разрывает от желания плюнуть в эту наглую рожу. Ненавижу, когда меня хватают, когда какой-то набыченный осел считает, что имеет право протягивать ко мне руки. Хорошо все-таки, что таум мне недоступен, и у меня нет заклинаний вроде «испепеление» или, на худой конец, «гниение». Я бы точно не удержалась.
— Что ты здесь делаешь? - с ехидцей спрашивает он.
Ну надо же, какой оригинальный и глубокомысленный вопрос.
— Я здесь учусь. – На всякий случай показываю пергамент с подписями. Он, ожидаемо, даже не трудится в него посмотреть. – Пожалуйста, отойди, мне нужно в библиотеку.
Охо-хо, и почему это все выглядит как сцена из дамского романчика? Только защитника в блестящих доспехах не хватает. Да и откуда ему взяться? Впору молиться Взошедшим, чтобы к этому дуболому не подоспело подкрепление.
— Тут и без рабынь полным-полно всякого сброда, - шипит гад.
— Полностью с тобой согласна. - Киваю изо всех сил. - Человек-библиотекарь – это как вообще называется? И обращенная! А это я еще остальных преподавателей не видела. Даже не знаю, кто из этой парочки хуже. Как по мне, обоих нужно по-тихому закопать где-нибудь под сухим деревом на заднем дворе. А тут вообще есть задний двор?
Пока он пытался сообразить, говорю я всерьез или где-то крепко стукнулась головой, я ловко выдергиваю локоть – и, насколько позволяет тяжесть в ногах, бросаюсь наутек.
К счастью, он не пытается меня догнать. Интересно, что этот тип тут делал в такую рань? Туннель за аркой без всяких ответвлений ведет в одну сторону: прямо к башне спален старшекурсниц. Запоминай, Йоэль, такие мелочи можно и нужно иметь ввиду, чтобы, если представится возможность, использовать с пользой для себя.
К счастью, дальнейший путь до библиотеки проходит без приключений. То ли студенты еще сонные, то ли я действительно неплохо замаскировалась под пустое место, но больше никто не пытается проехаться по моему рабскому статусу. Но на этом, кажется, лимит моего везения и заканчивается. Потому что вход в библиотеку мне точно придется брать штурмом, такое там столпотворение… в половине восьмого утра.
Ладно, допустим, насчет штурма я погорячилась, но поработать локтями все равно приходится. Интересно, что может заставить девушек околачиваться в библиотеке в такую рань? Хорошеньких ладных вентран, статных гаронн, смуглых горячих каруинок, даже в типовой форме выглядящих, словно первозданная красота? Только мужчина. Судя по количеству девиц – очень выдающийся мужчина.
Чтобы уже внутри библиотеке найти приставучего библиотекаря, приходится пойти на крайние меры: встать на лавку и посмотреть поверх голов. И знаете, что я вижу? Этого самого человечишку, вокруг которого, словно мотыльки, порхают ранние прелестницы. В который раз мою картину мира безжалостная реальность разрывает буквально в клочья. Они что, все хором из ума выжили?! Он же ЧЕЛОВЕК. Мерзкое дурно пахнущее создание. К тому же уродливое. И, тем не менее, именно он оказывается эпицентром девичьего восторга. И выглядит так, словно чужой на этом празднике жизни: шарахается от попыток прикоснуться к нему, уходит от вопросов и делает все, чтобы избавить себя от настырного флирта. В какой-то момент, когда библиотекарь, спасаясь от белокурой вентраны, задирает голову, наши взгляды встречаются. Клянусь, никто и никогда не смотрел на меня с такой радостью. Человек тут же ссылается на то, что ему пора заниматься своими прямыми обязанностями, и бросается прямиком ко мне. Вот же идиот! Еще не хватало, чтобы всей этой расфуфыренной толпе пришло в голову увидеть в моем лице соперницу. Вы и представить не можете, на что способна разозленная девица, в чьих жилах течет Старшая кровь, когда между ней и предметом ее обожания появляется «третья лишняя».
Я быстро слезаю с лавки и ковыляю в самую темную часть библиотеки, при этом стараясь петлять между полками, чтобы сбить возможную слежку. На очередном вираже кто-то бессовестный сграбастывает меня за руку и тащит в какую-то коморку. Щелкает замок, чиркает огниво – и пыльную темень разбавляет тусклый огонек. Библиотекарь смотрит на меня и прижимает палец к губам, призывая молчать. Еще бы я открыла рот, когда поблизости раздаются раздраженные женские крики. Взошедшие, даже голодные чайки орут благозвучнее, чем его фанатки. Если наше убежище обнаружат – дверь наверняка просто сорвут с петель.
Несколько долгих минут мы просто молча смотрим друг на друга, пока во мне не начинает закипать злость. Из-за того, что кто-то прячется от женского внимания, я могу остаться без учебников и без завтрака?!
— Я…
Он бесцеремонно закрывает ладонью мой рот. Холодной, как ледышка, рукой, между прочим. Неудивительно, что у него вся одежда с меховым подбоем: для Старшей крови сейчас вполне комфортная прохлада. Ну, не считая таких «пустышек», как я. А вот для человека – холодина смертная.
Я резко отбрасываю его руку и делаю все, чтобы мой безмолвный взгляд исчерпывающе выражал всю ярость, раздражение и отвращение, которые клокочут внутри. Слава Взошедшим, я не слышу его запаха, иначе дело кончилось бы кровопролитием. Клыков у меня, может, и нет, зато когти выросли по возрасту. Когда, наконец, человек решает, что буря миновала, и осторожно выглядывает из засады, я продолжаю проклинать судьбу. Воображаю, как мы смотримся со стороны: парочка, крадущаяся из темной коморки, словно нашкодившие коты, которые решили полюбиться без оглядки на родословные. Если нас застукают…
Но, к счастью, в библиотеке уже пусто.
— Прости, что тебе пришлось увидеть все это, - тусклым голосом извиняется он.
— И почувствовать тоже, - огрызаюсь я. – Мне нужны учебники для первого курса Помощников. И у меня нет времени. Так что, если ты не против, пошевели задницей!
На миг мне кажется, что он на меня разозлится, но потом соображаю, что это всего лишь недоумение. Еще бы, ведь он тут, судя по всему, местная знаменитость, предмет женских вздохов и ахов. Могу поспорить, никто в этих стенах не отзывался о его заднице в таком ключе. Можете считать меня архаичным ископаемым, но я все же не понимаю, зачем отпрыскам Старшей крови так навязчиво подсовывать людишек. Они всего лишь слабое и немощное напоминание о неудавшихся амбициях своего создателя. Да и противоестественно это как-то – видеть в них потенциальных спутников для… ну, вы понимаете, для чего. Это все равно, что мечтать о прогулках под луной с козлом или бараном.
— Да, конечно, - растерянно бормочет библиотекарь и разворачивается спиной. - Следуй за мной.
Я уверена, что он снова назовет меня «эстрани», и, когда этого не происходит, чувствую еще большее раздражение. Определенно, всему виной суточное отсутствие сна. Потому что подобные перепады настроения мне совсем не свойственны. Нужно срочно брать себя в руки. Хотя, конечно, в идеале было бы отлично принять хотя бы пол стакана крови, но где мне ее взять?
Копается среди книг этот горе-библиотекарь чудовищно медленно. Настолько, что мне приходится впрягаться самой. Не из человеколюбия, конечно же, а потому что с каждой минутой мои шансы успеть к завтраку становятся все меньше.
— Мне нужен список. – Я требовательно щелкаю пальцами.
Получив желаемое, берусь за дело. Не спрашивайте, как мне удается в совершенно незнакомой библиотеке найти два десятка книг и справочников меньше, чем за десять минут. Любая библиотека – это не самый сложный лабиринт. Они все устроены по одному принципу, разница лишь в размерах. Пока человек выискивает одну книгу, я успеваю найти оставшиеся. Мы оба таращимся на образовавшиеся стопки: он с удивлением, я с раздражением и немым «ну и как мне все это дотащить?»
— Ты можешь оставить это здесь и потом, когда тебе будет удобно, я сам принесу остальное в твою комнату, - предлагает библиотекарь.
Я многозначительно смотрю на его тонкие руки и ссутуленные плечи. Но вовремя спохватываюсь - кроме этого слабосильного человека, других помощников мне не найти, а перспектива делать несколько ходок самостоятельно сводит на нет мою нетерпимость к его низкому происхождению.
— Гриб, или как там тебя…
— Глер, - поправляет он.
— Я приму твою помощь. Не знаешь, какое расписание на сегодняшний день для Помощников?