Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая

К концу второй недели я понимаю, что мое обучение будет далеко не таким радужным, как я успела решить.

В субботу вечером мы с Ророй сидим в библиотеке и занимаемся штудированием книг в поисках ответа на одну из задач. Причем проявляем такое рвение к знаниям отнюдь не из любви к науке, а потому что большая часть студентов еще днем благополучно отчалили домой на заслуженные выходные. Близится конец года, и в воздухе витает запах предстоящих праздников по случаю Схождения лун. Все отпрыски Старшей крови, как положено, озабочены поисками подходящих подношений, чтобы будущий год принес им всякие блага и выгоды. А нам с Ророй, одним из немногих, кому некуда податься, остается уповать на то, что Взошедшим хватит и наших искренних молитв.

— Жаль, тебе запрещено покидать Аринг-Холл, - говорит Рора, когда мы, не сговариваясь, откладываем первый том справочника по руническим письменам и берем следующую часть. – Говорят, у Рэна красивый дом и сад, откуда прекрасный вид на Кровавое затмение.

Она мечтательно грызет кончик пера. Я уже перестала удивляться, как она сумела поступила в Аринг-Холл. Ее умственные способности оставляют желать лучшего, мягко говоря. Сама Рора на эту тему не распространялась, а мне было не настолько любопытно, чтобы тратить на подобную болтовню время, которое я могла с пользой потратить на учебу. Ведь от нее, в отличие от всех остальных студентов академии, зависит не только мое будущее, но и моя жизнь вообще.

— Ты уже слышала, что по случаю Схождения будет организован праздник? - шепчет Рора, перелистывая сразу несколько страниц, даже не взглянув ни на одну из них.

— Разве его не проводят ежегодно?

Я переворачиваю страницу за страницей в поисках нужного раздела, а когда нахожу – перетаскиваю справочник на свою часть стола. Так или иначе, Рора все равно спишет у меня. Нашу дружбу сложно назвать такой уж искренней, скорее, мы нашли удачный и выгодный симбиоз: она паразитирует на моих мозгах и имеет возможность изредка пялиться на Рэна, а я избавляюсь от тоски с помощью ее постоянной болтовни. Хотя иногда, как сейчас, Рора скорее доводит меня до белого каления своей неуемной потребностью болтать.

— После покушения и траура ходили слухи, будто в этом году сделают исключение, но, похоже, Император все-таки разрешил проводить все церемонии и торжества. – Тут Рора мечтательно закатывает глаза. Из-за стекол здоровенных очков она иногда похожа на осоловелую лягушку. Улыбаясь собственным мыслям, моя приятельница принимается растекаться сладкими речами в адрес Ниберу и смолкает лишь когда, наконец, замечает мой раздражений взгляд. – Прости, я все время забываю…

— … что он сделал меня рабыней, - напоминаю я. Так и есть: она все время забывает, а я все время напоминаю. Но в больше степени не ей, а самой себе, потому что в последнее время непозволительно часто ловлю себя на том, что забываю и о клейме, и о том, что у меня больше ничего нет. – Просто займись книгой, Рора, иначе нам не видать почетных первых мест.

— Дались они тебе? - Она тяжело вздыхает и, исполненная вселенской тоски, подпирает кулаком пухлую щеку. - Что за удовольствие проторчать всю ночь в обсерватории?

— Я просто зазнайка и хочу быть лучше всех, - вру я, потому что своих истинных намерений выдать не могу даже ей. Точнее - особенно ей, известной любительнице болтать обо всем направо и налево.

Астрономия, над которой я, как проклятая, корплю третьи сутки подряд, дается мне не так легко, как, скажем, основы неформальной алхимии или заучивание назубок всех трехсот тридцати трех Песен о деяниях Взошедших до времени Вознесения. А все потому, что я, в отличие от многих однокурсников, прекрасно понимаю, что звезды, луны и прочие небесные тела, изредка появляющиеся на небесном своде, не знают никаких тайн бытия и, как следствие, не могут о них поведать. В отличие от преподавателя, которая из шкуры вон лезет, чтобы убедить неверующих в обратном. Приходится врать и делать вид, что я вот-вот прозрею, увижу ниспосланное мне Откровение и буду ему следовать на благо Империи в частности и всего Шида в целом. Я настолько стараюсь, что подчас мне даже начинает казаться, что действительно вижу что-то эдакое среди блестящих пульсирующих осколков. В такие моменты я мысленно даю себе отрезвляющую оплеуху, прихожу в себя и вспоминаю, ради чего ввязалась в эту авантюру.

А замысел на самом деле прост. На прошлой неделе, когда я была готова отказаться от идеи стать лучшей студенткой в классе астрономии, магистресса Люсия сделала следующее заявление: пятеро студентов, правильно решивших ее задачу, войдут в группу, которая будет лично наблюдать уникальное астрономическое явление – частичное тройное лунное затмение. В самой мощной обсерватории Шида, которая находится в северной башне Арннг-Холла. Это настолько близко к башне, которую разрушила моя сестра, что от желания обязательно попасть в пятерку счастливчиков у меня заболели зубы. Сложность состоит в том, что в напарники мне совершенно не годятся остальные однокурсники. В основном потому, что, несмотря на мой проникновенный и доходчивый спич, большинство по-прежнему видит во мне клыкастую кровопийцу. И поверьте, отсутствие клыков не дает мне поблажек в статусе «главная страшила факультета».

В общем, я должна во что бы то ни стало попасть в разрушенную башню. Что я собираюсь там найти? Понятия не имею. Я полагаюсь на то, что пойму это, как только увижу. Не слишком хороший план, но нужно же с чего-то начинать. А возможность попасть в башню, где находилась комната моей сестры, слишком соблазнительна, чтобы не пожертвовать ради этого парой ночей. Дьявол, если так и дальше будет продолжаться, я окончательно запутаюсь, какое время суток отведено для сна.

— И все же ты пойдешь на праздник? - Недолгое затишье заканчивается - и Рора вновь затягивает свою песню. Она одевается почти так же скудно, как и я, но умудряется сутками напролет тараторить о моде, прическах и светской жизни.

— Нет. - Перелистываю еще страницу и мысленно прошу Взошедших парализовать мою напарницу хотя бы в области языка.

— Но Рэн наверняка там будет, - шепчет Рора, наклоняясь ко мне так близко, что практически укладывается грудью на книгу. - И ты должна быть рядом с ним. Кто-то же должен подавать ему еду и напитки, и следить, чтобы поклонницы не нарушали очередь на танец.

Эмм… Вот такого поворота я не ожидала. Рэн даже не заикался ни о каком празднике.

— Наверное, он сделает исключение в этом году, - отмахиваюсь я. – Сама посуди: зачем портить аппетит видом такого страшилища?

Рора тоскливо опускает уголки губ и смотрит на меня так же, как и всегда, стоит разговору перейти на мою внешность, – с умилением. И она, готова поспорить, единственное в мире существо, в чьем взгляде оно абсолютно искреннее. Даже щенок, которого мне подарили по случаю двенадцатых именин, не казался таким добродушным и наивным.

— Ты хорошенькая, - воркует Рора. – Просто… не такая, как все.

— Ну да, других настолько изуродованных здесь нет.

— Я думаю, Рэн в тебя втрескался по уши.

Большей глупости я в жизни не слышала, но, когда речь заходит о выдумках Роры, я уже ничему не удивляюсь.

— У них с Тэоной были шуры-муры, - шепотом, как будто нас могут подслушивать, говорит она.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не треснуть ее по голове соблазнительно большой и тяжелой книгой. Мы, можно сказать, дружим уже две недели, но она только сейчас надумала поделиться такой важной информацией.

— Прости, ты всегда говоришь, что Тэона никто, и звереешь, когда речь заходит о твоей семье, - оправдывается Рора, - и я подумала, что лучше не говорить…

— Что за шуры-муры? – нетерпеливо перебиваю я. До моих ушей уже добралась целая куча сплетен о том, что Тэона и Рэн были… любовниками, но так как сеяли их девицы, безуспешно добивающиеся внимания моего высокородного господина, то я предпочла не придавать этим россказням большого значения. А вот слова Роры меня цепляют. – Ну!

— Я однажды видела, как Тэона и Рэн… разговаривали. – Она явно уже и не рада, что наболтала лишнего, но я не собираюсь отступать.

«Видела, как разговаривают», - это не то, о чем стыдно рассказать.

— Подслушала, ты это хотела сказать? – подсказываю я.

— Я просто отрабатывала наказание на конюшнях, - оправдывается Рора и даже на секунду как будто обижается, что я вынудила ее сознаться в этом позоре, но быстро продолжает: - а они как раз пришли туда и сразу начали разговаривать, и потом мне было стыдно, если вдруг они узнают, что их… могли слышать посторонние.

— И что ты подслушала?

— Тэона просила Рэна не бросать ее! – громким шепотом выпаливает Рора. – Говорила, что она без него пропадет, что, если они не будут вместе, – ей не жить. Плакала, умоляла, но он сказал, что все кончено и…

— И?.. - поторапливаю я.

— И что-то про то, что он больше не может рисковать, оставляя ее возле себя. Прости, лошади так громко ржали, и тот серый мерин меня чуть не лягнул, и…

— Рисковать чем?

— Взошедшие милостивые, ты что, вообще никогда не слушаешь, о чем говорят вокруг?! - Рора делает такие глаза, что за увеличительными стеклами очков они становятся непропорционально большими, как у хамелеона. - Это же все знают!

Да, я не слушаю разную болтовню, потому что собирать сплетни – занятие, недостойное отпрыска Старшей крови. Ну и что, что я Безымянная? По факту в моем мировоззрении это ничего не изменило, особенно в той его части, которая касается добровольного засорения головы порождением чужого больного воображения и зависти.

— У Рэна есть невеста, - еле слышно выдает Рора. – И, говорят, очень ревнивая. Когда стало известно, что между ним и Тэоной не просто «договор», она пришла в ярость. Помолвка оказалась на грани расторжения. Рэна даже на несколько дней отзывали домой. Вернулся мрачный, как туча. И тут же дал Тэоне отставку.

Рона гаденько хихикает, но вовремя вспоминает, что речь идет все-таки о моей сестре, и виновато закрывает рот рукой.

Удивительная штука – время. Раньше я и сама с удовольствием бы похихикала над провалом своей драгоценной сестрицы, но сейчас у меня в груди появляется странное чувство тяжести. Я прихожу в себя, когда понимаю, что отчаянно скребу под гортанью, а Рора с перепуганными глазищами что-то беззвучно бормочет. Наверняка молится о защите.

Взошедшие, есть ли вообще конец ее глупостям?

— Спасибо, что просветила меня насчет Рэна, - стараясь выглядеть как само миролюбие, благодарю я. Еще не хватало, чтобы мою единственную, можно сказать, подругу, хватил удар.

Она немного выдыхает, бормочет, что я ее до смерти перепугала, – и сворачивает разговор в старое русло.

— В общем, может, это не мое дело, но Рэн ведет себя очень странно. Со стороны, знаешь ли, виднее, как он на тебя смотрит, когда ты не видишь. И я собственными глазами видела, как он начистил физиономию гаронну с четвертого курса за то, что тот сказал, будто ты дешевая рабыня и достойна лишь вылизывать подошвы его сапог.

— Ну, так гаррон правду сказал, - безразлично пожимаю плечами. Еще не дело обижаться на каждого придурка, которому в жизни нечем заняться, кроме как лить помои на тех, кто не может дать сдачи. – А насчет Рэна, - я грожу ей пальцем, - у тебя слишком разыгралась фантазия. Если бы ты видела, как он измывался надо мной позавчера. Трижды заставлял подогревать кровь, потому что каждый раз к его столу кто-то приходил и увлекал его разговором.

На самом деле описанный инцидент был далеко не самым худшим за мою короткую карьеру служанки, но Рора так боготворит светлый образ своего кумира, что я не хочу ее разочаровывать. Да-да, даже такая бессердечная язва, как я, способна на жалость и сострадание. Но в мизерных дозах, которые Рора как раз и опустошала.

Когда через полчаса она все-таки сдается и отправляется «перекусить» (обычно таким неумелым предлогом Рора прикрывает желание сбежать из-под моего ига), я остаюсь в благословенной тишине. Увы, астрономия категорически не желает мне поддаваться. Я смотрю на созвездия, пытаюсь расчертить их так и эдак и все равно не вижу ничего, кроме хаотичной россыпи белых точек на темном пергаменте. Все эти предсказания – чистая профанация, тут и думать нечего. Но мне категорически требуется «прозреть», чтобы решить треклятую загадку. На кону стоит возможность, которой, скорее всего, больше не представится.

Еще через час мои мозги просто отказываются шевелиться. Совсем. Я пытаюсь сосредоточиться на страницах, смотрю на буквы – и не вижу слов. После долгой борьбы с собой в сердцах захлопываю книгу и швыряю ее себе за спину, а потом с чувством, что так давно пора было сделать, расслабляюсь на стуле, позволив рукам безвольно повиснуть вдоль тела.

Мое внимание привлекает какая-то возня.

Это Глер, который безропотно наводит порядки после устроенного мною погрома. И только тут я соображаю, что не видела его… да с того самого дня, как он вручил мне стопку учебников. Когда я вернулась после занятий, три стопки книг ждали меня около комнаты, окруженные охранными символами. Очень умно. Судя по количеству валяющегося вокруг пепла, нашлось немало желающих насолить если не мне, то хотя бы моим книгам. Мелочно и недостойно отпрысков Старшей крови, но я ожидала худшего. Стоило мне приблизиться, как рунические письмена ожили, превратились в некое подобие двух связанных веревок – и растаяли.

С тех пор каждый раз, когда мы приходили в библиотеку, Рора добровольно вызывалась выстоять очередь, чтобы получить все книги по списку. Она, как и многие, млеет от этого хлюпика. А в ответ на мои подколки в измене ее кумиру Рэну, фыркает и парирует, мол, смотреть на блюдо на соседнем столе вовсе не то же самое, что хотеть их съесть.

Я распрямляюсь, потираю затекшую шею и сладко потягиваюсь. Время неумолимо приближается к отметке в девять вечера. Жутко хочется ругать, выть, проклинать все на свете и, в конце концов, просто выплеснуть чувства, но я мастерски держу себя в руках. Что это даст кроме недолгого самоуспокоения? Задачу решить уж точно не поможет. Возможно, если я высплюсь, что-то в моей голове начнет работать иначе. Потому что у меня остается чуть больше суток, чтобы предоставить магистру Люсии правильный ответ. Поверить не могу, что придется проспать несколько часов драгоценного времени.

— Больше так не делай, - раздается у меня за спиной, когда я, собрав пожитки, собираюсь удалиться.

Повернувшись, замечаю стоящего на коленях Глера - он занят тем, что собирает упавшие книги. Мой бросок оказался «в яблочко» - толстая книженция сбила одну из полок, и тома валяются повсюду, как опавшие листья.

— Ты же библиотекарь – вот, библиотекарствуй, - изрекаю я. – Кроме того, тут столько пыли, что давно пора навести порядки.

Он перекладывает несколько книг в стопку, поднимается, стряхивает пыль с ладоней – и степенно водружает полку на место.

— Для Безымянной ты слишком много себе позволяешь, - не поворачивая головы, отвечает он на мое издевательство. – Еще раз вытворишь что-то подобное – получишь взыскание. Будешь сутками торчать здесь и вытирать пыль.

Знаете, что меня бесит больше всего? Не резкая смена его отношения от заискивания к пренебрежению и даже не высокомерный тон, которым сочится вся эта тирада.

Он даже не соизволил повернуться ко мне лицом.

Слышать, что ты Безымянная от равных себе – это одно, но низкокровный не имеет никакого морального права разговаривать со мной в таком тоне. Будь я хоть куском дерьма, если я – Старшая кровь, он обязан знать, что его место – у меня под ногами!

Приходится отложить свои учебные принадлежности, подойти к нему и убедиться, что он никак не сможет сделать вид, будто меня здесь нет. На всякий случай сцапываю его повыше локтя, но библиотекарь тут же шарахается от меня, как демон от Святого писания. В его взгляде появляется растерянность. Ну надо же, куда делось все геройство. Еще один человечишка, который прудит в штаны от присутствия старшекровных.

— Больше никогда так не делай, - злится он. – Не смей ко мне прикасаться, Безымянная!

Ничего себе, паразиты у человека в голове.

Я глазом моргнуть не успеваю, как оказываюсь схвачена за плечи. Он встряхивает меня, да так энергично, что хрустит шея и перед глазами плывут кровавые пузыри.

— Не приближайся ко мне, - предупреждает библиотекарь еще более злым тоном. – Иначе я за себя не ручаюсь.

Когда хватка ослабевает, я безвольной марионеткой бухаюсь на пол. У меня дрожат ноги и руки. Даже душа испуганно трепыхается за ребрами. Такой неприкрытой злости мне давненько не приходилось видеть. Хотя что там – я вообще не видела ничего подобного. Даже Ниберу, впечатывающий мне клеймо, выглядел в разы мягче, чем этот долговязый тощий человечишка.

Но, кажется, я разгадала его секрет. Во всяком случае, думаю, что разгадала. И это ничто иное, как артефактом в виде черного ошейника, который мелькнул за воротом белоснежной рубашки. Странно, как я раньше его не заметила. Наверное, всему виной мое отвращение к этому типу: я старалась поменьше смотреть на него даже в наши вынужденные короткие встречи.

Эх, если бы только я могла хоть чуточку «слышать» таум, то наверняка сразу бы поняла, что без заклятия не обошлось. Подобные фокусы не подвластны человеку, если только на его стороне не играет какая-нибудь сильная таумическая побрякушка. Из-за которой он умеет напускать такого страху, что у меня чуть душа в пятки не ушла.

Душа…

Я вскакиваю на ноги с прытью, которой после такой встряски никак от себя не ожидала.

Взошедшие, ну конечно! Конечно же, душа! Это так очевидно! Дура и идиотка с замыленными глазами! А еще считаешь себя умной, Йоэль бестолковая! Но самоуничижение после - сначала разберусь с задачей, решение которой меня только что озарило.

— Эй, низкокровный! – выкрикиваю я, не особо веря, что мои слова достигнут ушей адресата. – Спасибо за встряску!

В понедельник на лекции по основам небесных тел, когда очередь доходит до решения задачи, мы с Ророй готовы на сто процентов. Работа изначально предполагалась в парах, и то, что всю мыслительную деятельность я провела в одно лицо, мы, не сговариваясь, решили предать тайне и забвению. Моей напарнице позарез нужны хорошие отметки, потому что ее общая успеваемость болтается в хвосте всей группы, а мне нужен не задающий лишних вопросов человек, которому я запросто смогу соврать о том, куда собираюсь заглянуть на обратном пути из обсерватории. Я немного волнуюсь, что в нашей группе найдутся более смышленые - и тогда нам придется выгрызать свое лидерство, в буквальном смысле, с кровью.

Когда очередь доходит до первого умника, тот начинает блеять про образы, посланные Глазами Взошедшей Леди, и о том, что в загадке она указала грешнику путь к какому-то древнему храму. Все настолько нудно и размыто, что само по себе нуждается в дополнительной расшифровке. Таким образом, отваливается первый конкурент на мое место. Со второй еще веселее – она пытается внушить магистру, что та неверно истолковала загадку и на самом деле речь идет вовсе не о том, что вопрошающий грешник увидел между звезд, а о том, кем он был на самом деле. И быстро, пока обалдевшая от такой наглости магистресса не успела ничего возразить, начинает излагать опус о личности грешника. По ее мнению, он был одним из предков третьей правящей династии, что, по словам девчонки, объясняет его стремительное восхождение на императорство куда убедительнее, чем военный переворот и массовая резня. Когда к магистрессе возвращается дар речи, она приходит в ярость и так бушует, что я начинаю верить – вот сейчас она точно сорвется и от девчонки не останется даже мокрого места. Но все намного прозаичнее: магистресса отчитывает ее за неуважение к официальной истории и наказывает тремя взысканиями, что примерно равно девяти дням общественных работ. «Я лично похлопочу, чтобы тебя, Джена, отправили в помощь архивариусу, и попрошу его дать тебе для переписывания самую большую историческую книгу», - предупреждает она в завершение, и девчонка с кислой физиономией плетется на свое место.

Когда приходит наша с Ророй очередь, во взгляде магистрессы остается одна сплошная усталость. После того, как ее любимчики оплошали, она, видимо, окончательно разочарована в остальных и уж точно не ждет правильного решения от тех, кто и раньше не подавал признаков рвения именно по ее предмету. Поэтому стараюсь сделать свой выход как можно более эффектным. Потому что собираюсь как следует поработать на репутацию, чтобы впоследствии она работала на меня.

Я выхожу к доске и, выжав максимум из своих художественных талантов, рисую на куске гладкого каменного среза всего одну руну.

— Это душа, магистесса Люсия. Грешник увидел между звезд отражение своей души – именно таким мог быть единственный ответ, который послали ему Взошедшие. Потому что они не дают готовых решений, не указывают верный путь, а только направляют. Грешник должен был увидеть самого себя, прежде чем отринуть прошлое и пойти дальше. Старые ошибки исправить он уже не мог, но, увидев, к чему привели его пороки и слабости, понял, как не совершить новых. И разве это не лучшее пророчество для каждого из нас?

Мне достаточно одного взгляда на изумленно-восхищенное лицо моей преподавательницы, чтобы понять: место в группе наше.

— Изумительно, Йоэль, - произносит она и всплескивает руками. Кажется, еще немного – и бросится ко мне с рыданиями. Я надеюсь, что этого не случится, потому что подобные проявления чувств всегда вызывают во мне брезгливость. – Признаться, от тебя я не ожидала.

— Я просто сделала то, чему вы нас учите: посмотрела – и увидела.

Лесть – самый безотказный способ расположить к себе кого угодно. Главное – правильно выбрать время, место и тему, и, считай, человек у тебя в кармане. На эту простую уловку ведутся все без исключения. Наверное, даже я, если бы кто-то пытался заручиться моим расположением.

По окончании лекции мы с Ророй подходим к магистрессе и получаем свои пропуска на мероприятие, которое должно состояться в ночь с пятницы на субботу. И - о, чудо! - оказывается, что вместо пяти человек, нас будет только двое, потому что кроме нас с ней давших правильный ответ студентов больше не оказалось. Люссия с осторожной надеждой спрашивает, уверена ли я, что именно Рору хочу взять в напарники. Как будто я без ее вопроса не чувствую прожигающие ненавистью взгляды умников, которые остались не у дел. Я повторяю имя Роры, одновременно чуть не треснув от желания размазать по ее лицу туповатую довольную ухмылочку. Я бы с удовольствием водила компанию с кем-то поумнее и посообразительнее, но среди таких нет желающих дружить с Безымянной.

И не говорите, что друзей не выбирают, – чушь это все. Выбирают, оценивают и находят, потому что от их качества зависит также качество вашего досуга и степень исцеления душевных ран.