Глава пятнадцатая

Глава пятнадцатая

После всех пар и практического занятия по игре в «Короли и Палачи» я без особой радости плетусь в Малую теплицу, где мы с Рэном договорились встретиться. Ему нравится дышать воздухом в тени густых зарослей маховника, а мне отведена роль собирательницы компонентов для зелий. В курсе его специализации алхимия и прочие подобные дисциплины отсутствуют (не считая обязательных основ травологии, которые проходят все без исключения), но Рэн частенько ввязывается в драки и потому перманентно ходит то с подбитым глазом, то с распухшей губой. Хотя, в целом, его рейтинг по части начистить кому-то физиономию один из самых высоких в Аринг-Холле. Мне же в моей новой ипостаси отводится еще и роль его лекарки. Кто-то бы возмущался, а я, наученная жизнью стараться во всем видеть радость, принимаю это за возможность хорошенько попрактиковаться: как-никак, через два месяца мне придется сдавать зачет по ОФА.

Пока Рэн коротает время, развалившись на лавочке и блаженно жуя травинку, я тщательно, как охотник в поисках добычи, осматриваю кустики ромашки, мяты и дикого корня, собираю в специально подготовленные склянки сок со среза черноягодника и крохотные капельки маслянистой росы мертвокоста. При этом приходится еще и конкурентов отваживать – в основном студентов факультета Таумалхимии. Когда все необходимое у меня в руках, я аккуратно складываю на свои места перчатки, фартук и садовые ножницы, снимаю с волос косынку – и выхожу.

— Я собрала все необходимое, Рэн.

Каруин приоткрывает один глаз, что-то бормочет и похлопывает ладонью по скамье рядом с собой. Я послушно сажусь. Погода стоит на удивление теплая, и даже законченной мерзлячке, вроде меня, хочется немного понежиться под лучами закатного солнца. Росчерк горизонта такой насыщенно темно-бордовый, словно кому-то на небесах вскрыли вены, и он щедро поливает горизонт кровью. От невольной ассоциации жадно сглатываю. Порция крови, которую мне выдают раз в неделю, всегда холодная и безвкусная. И еще это кровь животного - не такая сладкая, не такая сочная и густая. И ее хватает ровно на один глоток. Ох, Взошедшие, я все утро боролась с желанием демонстративно зашвырнуть ее куда подальше. Неужели меня недостаточно унизили, чтобы добивать таким омерзительным способом? Кровь животных пьют только обращенные, потому что, по законам Шида, человеческая кровь для них под строжайшим запретом.

— Ты собираешься идти на Праздник по случаю Схождения? – Этот вопрос не дает мне покоя с того самого дня, как Рора обмолвилась о необходимости моего там присутствия.

— Да, конечно, - лениво бросает Рэн. – В этом году я буду одной из Масок.

— Это еще что такое?

Он усмехается и, наконец, снисходит наградить меня взглядом. Знаете, если бы память о моем ненаглядном мертвом Ашесе не была так болезненно свежа, я бы, пожалуй, залюбовалась этим взглядом. Он точно не пустой, и в нем скрывается невероятное количество соблазнительных загадок.

— Путем голосования выбирают семь девушек и парней, - объясняет Рэн, не упуская случая поумничать первый раз за все время нашего сотрудничества. - Избранных одевают в одинаковые костюмы и маски. На празднике они будут разыгрываться как жребий. Кому повезет – тому Маска будет угождать весь вечер.

— Угождать? - Он точно не ошибся словом?

— Развлекать. - Рэн прищуривается, словно разгребает завалы в голове.

Я по-прежнему не понимаю, что это значит.

— Танцевать, веселить приятной беседой, скрашивать досуг. То же, что делаешь ты в качестве моей служанки, но более изящно. – Он елозит языком во рту, как будто от последнего слова ему сводит челюсть.

— Более изящно? - не могу не фыркнуть в ответ. - Это намек на то, что я недостаточно низко кланяюсь?

— Это намек на твой строптивый характер, - беззлобно посмеивается Рэн.

Чтобы вы понимали, я не настолько безумная, чтобы без причины разговаривать с ним таким тоном. Но когда он встает «с той ноги» или получает самый высокий бал, или уделывает кого-то из старшекурсников на спарринге - он закрывает глаза на мою дерзость. А сегодня у моего златоглазого «господина» просто отличное настроение.

– В общем, это бестолковая благотворительная хрень, - продолжает Рэн, хотя по виду и не скажешь, что он в трауре по этому поводу. - Для участия в розыгрыше нужно купить жетон. Все деньги пойдут на нужды каких-нибудь дармоедов.

Спрашивать, сколько стоит жетон, я не собираюсь. Благотворительность мне точно не по карману.

— Значит, если ты будешь Маской, я буду тебе… не нужна на этот вечер? Ну, знаешь, если за тобой будет ходить местное пугало, все сразу поймут, кто под маской, интрига раскроется.

— Тебя уже пригласили? – Рэн неожиданно подозрительно щурится. - Кто? Когда?

— Что?! Меня?! Взошедшие, что за чушь. – Я быстро прикусываю язык, опасаясь, как бы он не принял высказывание за нелестную оценку его сообразительности. – Никто не пригласит Безымянную, Рэн. Мне не в чем пойти, и, даже если бы я настолько сошла с ума, что потратила бы все свои сбережения на кусок яркой тряпки, мне бы все равно хватило максимум на пару лент. Я прошу тебя освободить меня от выполнения обязанностей твоей служанки на время Праздника. Пожалуйста. – Дьявол, у меня голос дрожит, как будто я вот-вот зареву. Очень может быть, что и правда зареву. От безмерной жалости к себе. – Надо мной и так все насмехаются. Если я приду на праздник в своей ученической форме, представь, какая начнется травля.

— Разве тебя кто-то хоть пальцем тронул с тех пор, как ты под моим покровительством?

— Эммм… Нет. – Ну не стану же я говорить, что у слова «издевательство» множество значений. И что пригоршня зловонных дохлых гнильников в сумке будет похлеще выкручивания рук. Уж я-то, к сожалению, кое-что в этом смыслю. – Но ведь ты все равно будешь занят. А доставать меня начнут после праздника.

Рэн поднимается, шарит по карманам форменного пиджака и выуживает футляр с филигранной позолоченной росписью по красному металлическому корпусу. Берет оттуда пару сушеных листьев и забрасывает в рот. Что ж, похоже, моя попытка воспользоваться его расположением и хорошим настроением провалилась. Знала бы – ни за что не стала бы умолять. Йоэль, ну и тряпка же ты. Еще немного - и еще бы слезу пустила, идиотка беззубая.

— Прошу меня простить, господин Рэн, больше я не позволю себе таких глупостей.

Я поднимаюсь и, прихватив с собой сумку, шагаю прочь. У меня будет почти три недели, чтобы свыкнуться с мыслью, что новой порции позора не избежать.

— Ты точно, как она, - раздается мне в спину.

— Как кто?

— Тэона. – Каждый раз, когда речь заходит о моей сестре, голос Рэна становится тусклым и неживым. – Она никогда и никому не давала закончить. Вечно вколачивала себе в голову какой-то бред, демонстративно фыркала и уходила. Уходила, чтобы ее бросились догонять. Потому что за ней все всегда бегали как за принцессой.

А вот это вполне в духе Тэоны. Я бы даже сказала, ее коронный трюк. Тысячу раз наблюдала, как вот такими уловками она заставляет мир кружиться вокруг себя.

— Я не настолько бестолковая, чтобы всерьез думать, что кто-то, тем более наследник эрд’Граверр, будет за мной бежать. Всего лишь трезвая оценка твоих жестов и немного выводов из нашего общения – и я увидела ответ. Больше подобное безрассудство не повториться.

— Ты говоришь, как столетняя девственница-зануда.

— Наверное потому, что зануда и девственница. Вот дьявол, надеюсь, не доживу до ста лет. Страшно представить, во что превращусь, если уже сейчас настолько невыносима.

От сарказма следовало избавиться в первую очередь, но он так бережно мною выпестован, что рука не поднялась совершить над собой еще одно изуверство. Лишите меня способности врать, отберите притворство и иронию, отсеките сарказм – и что от меня останется? Бледная тень.

— Я разрешаю тебе не приходить на Праздник, - наконец, говорит Рэн. – И повернись уже наконец, демон тебя задери.

Медленно, опасаясь, что стала жертвой слуховых галлюцинаций, разворачиваюсь к нему лицом. Рэну требуется всего пара шагов, чтобы сократить расстояние между нами до вытянутой руки. В воздухе появляется горьковато-терпкий аромат – должно быть, от тех трав, что он лениво перекатывает во рту.

— Больше никогда так не делай, Йоэль, - предупреждает он. - Сейчас я был как никогда близок к тому, чтобы из злости заставить тебя мучиться. А я, что бы ты там не вколотила в свою голову, не милый добрячок.

— И в мыслях не было считать тебя добрячком. Я понимаю, почему ты так себя ведешь. Сам же сказал, что мы с сестрой похожи, а ты ее любил.

Думаете, я снова «случайно проговорилась»? Черта с два. Это чистейшая и крайне грубая провокация. Для более изящного способа заставить Рэна разоткровенничаться у меня не хватило времени. А упущенный момент хуже испорченной попытки.

— Я… Йоэль, ты что, начала собирать сплетни местных пустозвонок?

И вдруг он смотрит на меня с таким откровенным презрением, что сразу хочется отмотать время назад и заклеить себе рот. Так искусно врать и притворяться даже я не умею, а Рэн, при том, что я считаю его смышленым парнем, притворяться не умеет от слова «совсем».

— Скажешь, это не так? - стараясь быть предельно осторожной, все-таки продолжаю я.

— Скажу, что, если еще раз сунешь нос в мое прошлое, – ты перестанешь быть моей служанкой, лишишься моего покровительства, и твое существование в стенах Аринг-Холла настолько усложниться, что ты и думать забудешь обо всем, кроме выживания. А теперь убирайся вон, пока я еще в состоянии контролировать, что говорю и делаю.

Меня не нужно просить дважды. Пусть Рэн всего две недели назад появился на горизонте моей жизни, я ни разу не видела его таким взбешенным. Даже когда по своей неуклюжести опрокинула на него отвар из сока ягод шиповника. Чтобы вы понимали, о чем речь, намекну – воняет это похуже чем кошачья моча. И пока мои ноги несут меня прочь от его злости, я все больше убеждаюсь в том, что нащупала что-то важное. Возможно, настолько важное, что ради этого не грех и спину под палку подставить. Но лучше бы после того, как Рэн выполнит обещание избавить меня от колодки, а в кошельке прибавится пара сотен монет.

В общественной лаборатории воздух лежит плотным туманом, воняющим всякими химикатами и экстрактами. Тем, кто зашел бы сюда впервые, следовало хорошенько подумать, прежде чем соваться в эдакий туман. Если, конечно, вы не какой-нибудь гаррой, у которого зрение лучше, чем у кошки. Мне же помогает память: я бываю здесь каждый день и даже с завязанными глазами могу найти свободное место. Сегодня мне везет: стол в углу комнаты, неподалеку от стеллажей с колбами и ретортами, пустует.

На все про все у меня уходит минут сорок. Когда варево приобретает необходимый лиловый цвет, я бросаю в котел четверть унции молотой черной соли, позволяю закипеть еще раз – и закручиваю вентиль горелки. Как раз заканчиваю разливать настойку по склянкам, когда мое внимание привлекает несвойственный этому месту шум. В лабораторию вваливается группа студентов, судя по форме – компания с факультета Боевого таума. Они так стараются перекричать друг друга, что в вакханалии голосов не разобрать ни единого внятного слова. Я старательно закупориваю склянки и, переложив их тряпкой, чтобы не разбились, прячу в сумку. «А вот и повод появился подойти поближе и послушать из-за чего сыр-бор», - глядя на грязный инвентарь, радуюсь я. Мойки находятся как раз за спинами стремительно обросшей любопытными тушками компании.

— Призраки не материальны и не могут никого ударить, - слышу я чье-то справедливое замечание.

— Ты бы видел ее синяк! – пищит одна из девиц. Здоровая, головы на две выше меня, да еще и с Боевого факультета. А верещит, как свинья резаная. А выглядит и того хуже: глаза на выкате, в уголках рта собралась слюна, руки дрожат. Стыд, да и только.

— Значит, тем более не призрак, - сомневается кто-то неверующий.

— Ее кто-то разыграл, - вклинивается еще один женский голос.

— В Архиве никого не было! – как ужаленная, спорит сразу со всеми здоровая перепуганная девица. – Сами знаете, туда заходят только по именным пропускам.

О пресловутом Архиве я слышала всего раз и то немного. Это что-то вроде особенной секции с книгами и свитками. Чтобы попасть туда, нужно прежде оформить дьяволову кучу всяких прошений и, условно говоря, не словом, а делом доказать, что достоин заглянуть в святая святых - в место, где за семью печатями хранятся особенные тайны, которые не следует доверять недостойным умам.

Я почти решаю махнуть рукой на происходящую возню, рассудив, что девчонку просто зло разыграли, но тут спорщица набирает в грудь побольше воздуха и выдает:

— Это Тэона! Она обещала отомстить!

Я ожидаю услышать новый всплеск недоверия и снисходительных смешков, но не тут-то было. Наоборот, в лаборатории становится на удивление тихо – настолько, что оставленное кем-то без присмотра шипящее варево кажется чуть ли не извержением вулкана. Так и есть: одна из любопытных всплескивает руками и бежит исправлять то, что еще можно исправить.

— Лэра отказалась помогать ей – и Тэона поклялась кровью, что отомстит. Вы все слышали! - Здоровая девица вертит головой в поисках тех, кто собирается оспорить эту аксиому.

— Но призраков не существует, - говорит чей-то голос рассудка. Говорит – и тут же тонет в предупреждающем шепоте.

— Моя прабабка поклялась кровью, что отомстит за убийство своего мужа, - с налетом пафоса рассказывает парень, который минуту назад высмеивал истеричку. А теперь желание насмехаться у него резко пропадает. – Она вернулась после смерти. И всех убила, одного за другим. А потом родителям пришлось вызывать экзорциста, чтобы разорвать связь и отправить бабку на покой.

Большей ерунды я в жизни не слышала. Душа не может существовать отдельно от тела. Она умирает вместе с ним. И никуда никогда не возвращается. И уж тем более не может строить козни. Такую истину дали нам Взошедшие, а иные домыслы от слепой веры в Забытых богов – сказки, рожденные их путаным учением. Что, впрочем, не мешает разного рода культистам использовать вот такие свободные видения с пользой для себя: если вдруг у вас что-то не ладиться, а все ваши родственники мрут, как мухи, – обряд изгнания духа спасет вас от всех невзгод. А заодно сделает карман экзорциста заметно тяжелее.

Когда речь заходит о чем-то, что не получается объяснить законами бытия - мы, Высшая кровь, подчас так же легковерны, как и низкокровные. А обмануть того, кто готов обмануться, – едва ли не благородное дело.

И все же, всплывшее в таком неожиданном контексте имя сестры, заставляет меня навострить уши. Такое впечатление, что всюду, куда бы я ни пошла, она напоминает о себе. Неужели можно проучиться два месяца – и наследить всюду, где только можно? Как ей это удалось, если даже мне, местному пугалу, удается быть незамеченной?

— Лэра сказала, что слышала какой-то шепот перед тем, как потеряла сознание.

Судя по тому, что я успела услышать о случившемся, эта Лэра крепко получила по башке. После такого и не только шепот услышишь. Мне, когда я валялась в заточении эрд’Аргаван, песнопения дьяволов тоже казались реальностью. Правда, хвала Взошедшим, в голове прояснилось до того, как я во все это уверовала.

— Зачем она вообще связывалась с этой гадиной? – Голос такой злой и нервный, что меня так и подмывает наплевать на осторожность и пробраться в самую толпу, чтобы своими глазами увидеть его владелицу. – Тэона всегда и всем портила жизнь. Она – тварь. Лэра правильно сделала, что выдала ее. После того как мерзкая эрд’Кемарри…

В следующую секунду что-то грохочет так мощно, что дрожат стены.

И мир взрывает сотня крохотных стеклянных осколков, в которые за одно мгновение превратились, кается, все колбы в лаборатории.