Глава девятнадцатая

Глава девятнадцатая

— Эти книги стоят не на месте.

Я снимаю несколько старых потрепанных томов по теории математики, которые непонятно каким образом попали на полку со справочниками и манускриптами по демонологии.

Глер высовывается из-за стеллажа, бросает на меня быстрый взгляд, пожимает плечами и снова исчезает.

Идет второй день отработки моего дисциплинарного взыскания. И эти полтора дня я счастлива, как никогда с момента поступления в Аринг-Холл. И даже компания мерзкого Глера не может помешать наслаждаться своей стихией. «Наказать» меня неделей отработки в библиотеке – все равно что утопить рыбу в реке. Я с упоением жду, пока закончатся лекции и практические занятия и, окрыленная скорой встречей со своими лучшими друзьями, книгами, спешу в библиотеку.

За инцидент в башне, конечно, приходится заплатить. Точнее, не совсем за него. Дело в том, что, когда магистресса Кларанса увидела меня, «упавшую с лестницы», она была в еще большей панике, чем я. Только я притворялась, а вентрана находилась в шаге от настоящей истерики. Я быстро сообразила, что к чему: если всплывет, что я отлучалась с ее разрешения, то влететь может не только мне, но и ей. Особенно если откроются странные вспышки в сгоревшей башне. В общем, старательно изображая готовность к самопожертвованию, предложила сделать вид, что я никуда не уходила. Остальные студенты так увлеченно скребли перьями в своих тетрадях, что вряд ли мое долгое отсутствие кому-то бросилось в глаза. Взамен этого мы договорились сказать, что я просто нарушила правила обращения со светящимся порошком. Магистресса даже не пыталась отнекиваться и сразу подхватила «спасительную» идею.

Всегда знала, что мир спасут не только храбрецы, но и, в некоторой степени, трусы.

Спустя полчаса после инцидента нас по очереди вызвали к ректору, где мы убедительно и «честно» рассказали о случившемся - придуманную нами историю. Я опасалась, что ректор не поверит и поставит Императора в известность, а уж его дознаватели живо вытянут из меня всю правду. Но кто-то на небесах решил, что я и так на горе сижу и горем погоняю, так что мне посчастливилось отделаться воспитательным взысканием сроком в одну неделю. А когда стало известно, где именно мне предстоит его отрабатывать, моей радости не было предела. Тем более позже выяснилась еще одна приятная сторона наказания: Рэн на дух не переносит запах библиотеки и не достает меня там своим присутствием. Правда, это не отменяет того факта, что мне и дальше приходится выполнять его поручения, и у меня нет другого выхода, кроме как заниматься этим прямо на лекциях или во время практических заданий.

Если так пойдет дальше, я в совершенстве овладею мастерством маскировки. А заодно поднаторею в каллиграфии, лекарском деле, составлении монографий и прочих скучных дисциплинах, на которые Рэн не считает нужным убивать время.

Я переставляю книги в нужную секцию и, довольная проделанной работой, отряхиваю ладони. Понятия не имею, за какие заслуги Глер получил место библиотекаря, но в этом деле он определенно ничего не смыслит: постоянно путается, подолгу соображает, в какой секции искать нужные книг. К концу первого дня я заметила, что он вообще под любым предлогом перекладывает на меня все запросы по книгам, если только те не стоят прямо у него перед носом. Большую же часть времени горе-библиотекарь проводит либо у окна, таращась куда-то вдаль; либо в подсобке, где любит прятаться от своих многочисленных поклонниц.

— Ну вот, теперь - то, что нужно. - Я отхожу и не без удовольствия любуюсь стройным рядом корешков, которые я старательно выставляла по алфавиту. Теперь любую книгу здесь сможет найти даже такой бездарь, как этот смертный.

— До сих пор не понимаю, как ты во всем этом разбираешься, - говорит Глер у меня из-за плеча.

— Разве ты не должен разбираться в этом лучше меня? - Я отодвигаюсь, чтобы вернуть дистанцию между нами до комфортного мне «достаточно далеко». И все же странно, что я не чувствую запах его крови даже сейчас, когда вынуждена соблюдать кровяную диету (это тоже часть моего «взыскания», как я поняла - уникальная, придуманная специально для того, чтобы я не слишком радовалась компании книг).

— Я не настолько хорош, - признается Глер.

Звучит достаточно искренне, чтобы мне расхотелось отвечать какой-нибудь привычной гадостью.

Я возвращаюсь за свободный стол неподалеку от стойки библиотекаря. Время уже позднее, в библиотеке царит затишье. Пара студентов (они сидят здесь едва ли не с обеда) обложились горой книг и, кажется, провалились в какую-то свою реальность. Никто не ждет моей помощи, и я наконец получаю возможность заняться своими делами. Невзначай кошусь на Глера, но тот снова занял излюбленное место у окна. Он может час кряду стоять, как изваяние: скрестив руки на груди, ровный, словно вколоченный гвоздь. Несколько раз меня подмывало спросить, о чем он думает, но каждый раз, вспомнив, кто он, а кто – я, это желание испарялось. Со временем его присутствие вообще перестало меня интересовать. Существует много других вещей, требующих моего внимания.

С того самого происшествия в башне мангарские письмена не дают мне покоя. Они и странный призрак, стараниями которого чуть было не сорвался весь мой многострадальный план. Да и я сама чуть было не скончалась. Когда первый приступ паники от встречи с неизведанным прошел и ко мне вернулась трезвость и ясность мысли, я поняла, что в той ситуации могла запросто принять желаемое за действительное. Если бы не сплетни о призраке, которые стремительно расползлись по Аринг-холлу, я бы никогда не подумала, что на меня напал именно призрак. В конце концов, порыв ветра мог просто расшатать доски и поднять кучу пыли. Как оно там… воздушная воронка, завихрения – тем меня и метало по залу. А источником вспышек могла стать обычная гроза – пусть и бесшумная. В облаках Аринг-Холла такое периодически случается. Остальное дорисовало мое испуганное воображение.

Но символ на полу мне точно не привиделся. И я видела его так же ясно, как в эту минуту стол и стул перед собой. И кончики моих пальцев помнят, какой на ощупь темно-синий порошок. А еще рисунок в тетради.

Пользуясь тем, что у меня на какое-то время появился неограниченный доступ к книгам и я могу брать некоторые из них, не спрашивая разрешения и ничего не объясняя, выбираю несколько фолиантов об истоках таума. Если память мне не изменяет, именно мангарские письмена стали основой современного таумического начертания. Если мне повезет, я узнаю, что это за символы и для чего они нужны. Ну или хотя бы получу следующую подсказку.

Я нарочно перекладываю книги так, чтобы они не привлекали внимания. Убедившись, что никому до меня нет дела, открываю первый том и нахожу нужный раздел. Двадцать семь страниц ерунды без капли конкретики. Что ж, глупо надеяться, что ответ отыщется вот так сразу.

Но и в следующей книге та же «вода». Там говорится, что мангарские письмена были основой современного таумического искусства, но и только. Пара-другая ничего не значащих абзацев, за которыми следуют рассуждения о природе вещей и плоти и прочей ерунде.

— Вот уж не знал, что ты интересуешься Истоками.

Взошедшие, почему я стала такой рассеянной и совершенно не слышу, когда ко мне подходит этот тип? Я быстро закрываю книгу и откладываю ее в сторону. Главное – не паниковать и не делать вид, что меня поймали на горячем.

— Я готовлю кое-какое исследование для Рэна, - не поднимая головы, бросаю в ответ.

Дьявол, все найденные книги, на которые я возлагала такие надежды, оказались бесполезны. Для полного фиаско сегодняшнего дня остается вляпаться в неприятность по имени «библиотекарь Глер». Понятия не имею, почему так взъелась на него. Среди моих однокурсников есть куда более скверные личности Низкой крови.

– Если ты не возражаешь… - Пытаюсь придать своему голосу нотки легкого раздражения, чтобы он точно понял - на разговоры с ним у меня нет ни сил, ни времени, ни, тем более, настроения.

— Я принес тебе перекусить, Йоэль.

Он ставит передо мной накрытый салфеткой поднос. Я не собираюсь изображать недотрогу и сразу разведываю, чем именно мне повезет «перекусить». Мясо, сыр, два сочных ломтя осетра, панированного пряными травами, бокал белого яблочного сидра.

А в фарфоровой пиале лежит разрезанный на четверти гранат.

Ох, Взошедшие…

Гранат.

Я не ела их с тех самых пор, как провела самый чудесный в жизни вечер с кронпринцем.

Словно обезумевшая, хватаю дольку и с жадностью впиваюсь в нее зубами. Наверное, со стороны мое голодное чавканье выглядит жалко и недостойно наследницы Высокой крови, но я ем – и не могу насытиться. В себя прихожу, только когда в пальцах не остается ничего, кроме корок. Сглатываю, с запозданием понимая, что основательно перемазалась в сладком и липком соку.

— Возьми. – Глер протягивает салфетку. – Ты очень славная, когда голодна, Йоэль.

Не поверите, но на это у меня не находится ни единой колкости в ответ. Всему виной гранат и чувство глубокой меланхолии, которое он во мне пробудил. Ну и капелька признательности. Моя единственная подруга – и та не подумала о моем голоде. Состояние моего желудка заинтересовало ее только если бы он стал ключом к успеху в ее амурных делах.

— Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? – спрашивает Глер. Подпирает щеку кулаком и с интересом наблюдает за моими тщетными попытками оттереть засохший между пальцами сок. – Не люблю ужинать в одиночестве.

— Я… о… Это был твой ужин? – О нет, только не это. Еще не хватало вляпаться в неловкую ситуацию, чувство признательности и прочую совершенно лишнюю душевную чепуху. – Слушай, если бы ты предупредил…

Он снова не дает мне закончить.

— Я не люблю гранаты. - Библиотекарь безразлично пожимает плечами. – Как вижу, тебе они доставили несоизмеримо большую радость. Но учти – по два куска мяса на каждого. – Он нарочито хищно на меня скалится, изображая голодного кота, готового до последнего отстаивать добычу. – Сыр тоже можешь оставить себе.

Я осматриваю библиотеку, ожидая напороться на любопытные взгляды, но кроме нас в ней не осталось никого. Исчезли даже умники, правда, горы книг так и остались лежать на столе. Догадываюсь, кто займется ими завтра.

Мы ужинаем практически молча, лишь изредка перебрасываясь ничего не стоящими фразами. В основном я рассказываю, сколько хорошего и полезного успела сделать всего-то за два дня, а библиотекарь кивает и соглашается. Лучше всего, конечно, было бы помалкивать совсем, тем более что собеседник не из приятных, да и вообще предпочитает отмалчиваться. Но мое воспитание дает о себе знать: мама всегда вдалбливала Тэоне, что воспитанная эстрани обязана увлечь гостей ненавязчивой беседой за столом. Ну а я тоже слушала – и мотала на ус.

Когда наши тарелки пустеют, я допиваю вино и с нескрываемым наслаждением облизываю губы. О, Взошедшие, как же давно я не ела с таким аппетитом!

— Почему студентов не кормят так же вкусно? - беззлобно возмущаюсь я, оценивая гору пустой посуды.

— Их кормят, Йоэль. Просто курс Помощников не такой престижный. Родители, которые отправляют сюда своих ненужных детей, не станут поднимать шумиху из-за меню. Им все равно.

— Это несправедливо. – Я вовремя прячу икоту в салфетку, хотя все равно чувствую себя так, словно сделала это громко и демонстративно, как пьяница, в одно горло вылакавший бутылку спиртного. – Спасибо, что не дал мне умереть с голоду.

— Ты всегда уходишь в другой мир, когда увлечена книгой. И всегда забываешь, что вокруг существует другая реальность, в которой твоему телу нужна еще и физическая пища.

Дьявол задери, а ведь я сама бы лучше не сказала.

— Как будто ты что-то обо мне знаешь, - ворчу я.

Мне категорически не нравится, что этому человеку удается непостижимым образом заставлять меня чувствовать себя… в безопасности. Как будто рядом с ним можно вообще ни о чем не беспокоиться и не озираться по сторонам, ожидая удара в спину. И в то же время он все еще жутко раздражает. Поглядите, какой умник выискался, да еще и с благородными манерами. Что он вообще может знать о манерах?

— Я сказал что-то лишнее? – беспокоится Глер.

— Всего лишь позволил мне забыть, кто я и где мое место.

— А разве ты не знаешь, кто ты? Йоэль эрд’Кемарри, разве ты хоть на секунду переставала думать, кто ты?

Я так отвыкла от звучания своего полного имени, что его фраза хлещет меня словно пощечина. Я что есть силы стискиваю зубы, чтобы не сорваться, не наговорить кучу злых глупостей, которых этот болван не заслуживает. Вместо этого, как ужаленная, срываюсь с места и в два счета собираю посуду обратно на поднос. Нужно поскорее убираться с его глаз, пока он не увидел, как я реву в три ручья.

Но вместо этого чувствую, как руки Глера обнимают меня за плечи, притягивают к себе. Его ладонь ложится мне на затылок, настойчиво прижимают голову к своему плечу. Я из последних сил пытаюсь сделать вид, что мне все равно, но, если честно, не очень-то усердствую.

Он такой… теплый. И приятно молчаливый.

И я реву. Как последняя размазня, плачу от всего сердца. Иногда даже вою и скулю, как маленький обиженный щенок.

Ненавижу всю ту несправедливость, которая со мной случилась, ненавижу себя за то, что не могу стать другой Йоэль - той, которой по ночам не снится торжество справедливости, заслуженные похороны ее семьи, и которая забыла свое настоящее имя.

Когда слезы кончаются, я выскальзываю из объятий Глера и старательно дистанцируюсь. Он хмуро смотрит на меня, почему-то став бледнее смерти. Я всегда считала его внешность слащаво-медовой, но на долю секунды мне кажется, что в его злости притаилось что-то совершенно бешеное, бесконтрольное.

Но стоит моргнуть – и передо мной снова стоит все тот же Глер, правда, какой-то взъерошенный.

— Больше никогда не называй меня по имени, которое больше мне не принадлежит, - прошу я почти вежливо. – Это слишком больно.

Последнее признание огорошивает меня саму. Чего ради я так разоткровенничалась перед этим человечишкой? Мой взгляд падает на посуду и пустой бокал из-под вина.

— Я ничего тебе не подсыпал и не собираюсь выводить на неудобный разговор – Глер безошибочно угадывает ход моих мыслей. – Думаешь, я собираюсь донести на тебя Ниберу?

— Императору Ниберу, - поправляю я.

Библиотекарь издает странно похожий на рык звук, забирает поднос с грязной посудой и уходит. Я быстро подтираю сопли и устраиваю себе настоящий мысленный нагоняй. Как можно оставаться такой беспечной после всего, что произошло? А что если этот тип – ищейка Ниберу? За кругленькую сумму любой человек согласится выполнять непыльную работенку. Всего-то нужно подпоить глупую девчонку, притвориться добреньким и понимающим, чтобы та распустила язык. И плевать, что это выглядит как паранойя. Моя жизнь будет в опасности до тех пор, пока я не распутаю треклятое вранье, из-за которого мою семью убили, словно жертвенный скот.

Пользуясь тем, что Глера нет поблизости, быстро распихиваю книги по местам. Когда возвращаюсь, чтобы забрать свои вещи и уйти, он уже стоит около стола и в задумчивости вертит мою тетрадь. Ту самую, в которой нарисован набросок мангарского символа.

Я быстро вырываю тетрадь из его рук, забираю учебники и спешу к выходу.

Вот же дьявол! Ну почему, черт подери, именно рядом с ним у меня напрочь отключается интуиция, нюх и инстинкт самосохранения?!

— Зачем тебе забытые знания, Йоэль? - мне в спину спрашивает он.

— Не твое дело, - огрызаюсь я. Мерзкий человечишка точно что-то вынюхивает. Нужно держать ухо в остро.

— Ты права, не мое. Но я бы мог тебе помочь. Бесполезно искать здесь книги, которые помогут с мангарскими письменами, эстрани. Никто не выкладывает во всеобщее пользование материалы, которые могут быть превратно истолкованы. Тебе нужен пропуск в Архив.

Нет-нет-нет, скользкий тип, я не попадусь на эту уловку. Тебе не обвести меня вокруг пальца… снова.

— Я не интересуюсь забытыми знаниями, человек, - не поворачивая головы, бросаю уже с порога. - И тебе не советую. Говорят, за такое любопытство можно поплатиться жизнью.