Глава двадцать восьмая
Глава двадцать восьмая
— Я надеюсь, ты понимаешь, что отмена одного наказания не повлечет за собой отмену других дисциплинарных работ?
Веланга еще раз, нарочно тщательно и не особо церемонясь о моем моральном состоянии, проверяет железный браслет на моей руке. Точнее говоря, о моем состоянии она не заботится вовсе, ни о каких его аспектах, потому что что есть силы вкручивает браслет в мое запястье. И все бы ничего, если бы изнутри на этой треклятой штуковине не было десятка крохотных кровососущих шипов, которые с наслаждением вонзаются мне в кожу. Филигранная вязь на поверхности браслета наливается тусклым алым свечением. Не будь безделушка такой мерзкой – я бы залюбовалась ее красотой.
— Ну и как ощущения? – Веланга смотрит на меня с неприкрытой издевкой.
В ответ я лучезарно – насколько это вообще возможно в моем положении – улыбаюсь.
— Великолепные.
— За одно это я бы приказала бросить тебя в подземелье и отдать в руки императорским таумати, - фыркает она. – Понятия не имею, чем ты успела отличиться перед ректором, что он так… смягчился, но не думай, что с этих пор твоя жизнь станет проще.
— И в мыслях не было, - почти искренне отзываюсь я. Потому что, хоть каменные сапоги с меня и сняли, они, по крайней мере, не болели так сильно, как «укушенное» браслетом запястье. И все же - я безумно рада вернуть легкость своей походке! Было бы неплохо заодно избавиться и от прозвища «Громыхайло», но это вряд ли. – Я могу быть свободна?
— Можешь-можешь. – Эта женщина отмахивается от меня, как от назойливого насекомого. – Семь дней, Безымянная, - бросает вдогонку, уже не поднимая головы от огромной писчей книги. – И не вздумай что-то вытворить, чтобы избежать наказания.
Я прикладываю максимум усилий, чтобы изобразись скорбь, и поскорее, пока мою клоунаду не раскрыли, выхожу вон.
Взошедшие, эта мерзкая тётка всерьез думает, что наказывает меня отработкой в библиотеке! Мне хочется нырнуть в ближайший темный уголок и от души посмеяться над ее безмозглостью. Семь дней в обществе книг и моего ненаглядного Ашеса – да я готова носить дюжину таких браслетов!
Жаль, что этот поистине хороший день омрачают три вещи.
Во-первых, Рора так и не нашлась. Зато нашлись трупы двух студентов, в связи с чем на голову всем нам свалились разгневанные родственники, комиссии с кипами нелицеприятных изобличительных бумаг и три таумати с правом неограниченно совать свой нос в каждый туалет. Лишившись Роры, я так же лишилась и постоянного источника слухов, и только теперь понимаю, каким незаменимым участником моего личном расследования она была. Представьте, что у вас разом отняли один глаз, одно ухо и одну ноздрю – вот примерно так я чувствую себя, потеряв свою единственную подругу. Хоть, положа руку на сердце, я немного скучаю и по ее непрерывной бестолковой трескотне. Помнится, у моего отца был какой-то диковинный заморский зверек, который целыми днями носился по клетке и чирикал на все голоса. Мы все по очереди проклинали его, но стоило птице сдохнуть – тишина начала неимоверно тяготить. Вот почти так же меня тяготит отсутствие Роры. Ну, разве что немного меньше.
Во-вторых, Рэн действительно от меня отказался. И сделал все возможное, чтобы весть об этом расползлась по всему Аринг-Холу еще до полудня следующего дня. И я сразу ощутила на себе последствия непрошеной «свободы»: меня дважды облили какой-то дрянью, кто-то подбросил мне под дверь окровавленную сигилу, которую я, к своему огромному облегчению, по чистой случайности обошла. Если бы зацепила «подарочек», меня могла ждать отнюдь не приятная перспектива трансформироваться в слизняка или нечто подобное. Но самый неприятный сюрприз случился сегодня утром, когда мне в еду подсыпали гремучую смесь и, стило мне окунуть ложку в суп – как мой завтрак превратился в протухшую зловонную дрянь. Поэтому все лекции пришлось просидеть с каменным и бесстрастным выражением лица в духе «Нет, это урчит не мой живот». Понимая, что Ашеса подобные перемены вряд ли оставят равнодушным, я благоразумно помалкиваю. Возможно, бессовестно себе льщу, но хочется верить, что, узнай мой кронпринц, какие нужды я терплю, он бы непременно бросится меня спасать, что, вероятнее всего, приведет к раскрытию его инкогнито. К счастью, я действительно та еще лгунья и притворщица. К сожалению – и к счастью тоже! – Ашес вовсе не дурак и не простак, которого можно облапошить наигранно-беззаботной улыбкой. Поэтому мое и без того не радужное существование омрачается еще и заботами о том, как бы избавиться от толпы «поклонников» до того, как сплетни достигнут ушей Ашеса.
И третье – мне так и не удалось повидаться с Нэссом. Я рассчитывала по крайней мере на письмо с объяснениями. Хотя бы в знак старой дружбы, потому что, судя по нашему прошлому разговору, он не забыл те времена, и мое нынешнее положение его обеспокоило. Однако, Нэсс не потрудился черкнуть даже пару строк. А с оглядкой на его слишком быстрое исчезновение, это молчание выглядит еще более странным. И я собираюсь выяснить, в чем тут подвох.
А пока что, виляя закоулками Аринг-Хола, словно неупокоенный дух, бреду в библиотеку, намереваясь получить несколько часов заслуженного покоя без необходимости постоянно озираться и ждать очередную каверзу. К счастью, за последнее время я успела порядком выучить местные скрытые коридоры и проходы, и на этот раз добираюсь до места назначения без приключений.
В послеобеденный час в библиотеке малолюдно. Хотя возле стойки толпятся воркующие красотки, упражняющиеся в соблазнении милого Глера. Я была уверена, что смогу без проблем терпеть этот флирт, но, кажется, очень переоценила свои силы.
Да, я ревную. И из-за этого считаю себя трижды дурой. Но что поделать, если каждая из студенток даже в простой форме выглядит настоящей принцессой, в отличие от меня – замухрышки с изуродованной шрамом физиономией.
Чтобы хоть как-то уберечься от непредсказуемых последствий собственной импульсивности, я быстро, на ходу, киваю «библиотекарю» и скрываюсь за стеллажами. Там у меня есть собственный облюбованный стол и полумрак.
Засучив рукава, не мешкая, берусь за дело. Права была мать, когда говорила, что труд и заботы – лучшее лекарство от душевной боли. И хоть говорила она это не мне, а страдающей после очередной влюбленности Тэоне, те слова навеки вечные застряли и во мне тоже. Подозреваю, со временем и при удобном случае я вспомню все ее наставления, и – как знать – может даже посчитаю их мудрыми.
Битый час раскладываю стопки книг по соответствующим разделам, героически штурмуя лестницу и покоряя полку за полкой. И я, черт его дери, раздражена и зла, как голодная собака на привязи. Поэтому, когда Глер-Ашес появляется в поле моего зрения, я делаю вид, что крайне увлечена своим делом.
Ни слова ни говоря, он подает мне стопки книг, а я водружаю их на пустые места и время от времени хмурюсь, оценивая свою работу. На самом деле, сегодня едва ли не первый день в моей жизни, когда мне плевать на то, стоят ли книги ровным порядком корешок к корешку, или вверх ногами.
— Мне жаль, что браслет… приносит тебе неудобства, - говорит Ашес, и на миловидном лице Глера появилась горькая ухмылка. – К сожалению, это все, что получилось выторговать взамен. Дядя…
— Ректор не может рисковать, давая простой рабыне столько свободы, не испросив разрешения у императора, - заканчиваю за него и спускаюсь с лестницы. – Меня все более, чем устраивает. Можешь поверить, мой принц - еще никогда в жизни я не чувствовала такого облегчения. Кроме того, - я с фальшивым восторгом разглядываю проклятое украшение, - мне чертовски нравится эта вещица.
— Она похожа на тебя, - мягко улыбается Ашес, и на миг в этой улыбке мне чудится милый моему сердцу оскал.
— Чем же?
— Такой же неприглядный с виду и зверски колючий внутри.
— О, еще никто и никогда так утонченно не называл меня страшилищем!
Я всплескиваю руками, слишком подчеркнуто изображая веселье, и только наткнувшись на его хмурый взгляд, понимаю, что все-таки дала слабину. Ох, похоже, в тех дурацких книгах для сопливых девиц не так уж много неправды: теперь я точно знаю, почему все их героини превращаются в набитых дур, стоит рядом появиться главному герою. Мои собственные мозги, как оказалось, очень даже могут превращаться в кисель.
— Я совсем не это имел ввиду, - говорит Ашес.
— Прости, мой принц, - быстро киваю и опускаю голову, чтобы скрыть вспыхнувшие от стыда щеки. Даже если он считает меня некрасивой, ему по крайней мере хватает такта делать это очень мило. - Этот браслет… Я только хотела сказать, что он определенно во сто крат лучше каменных сапог.
— В таком случае, может, хотя бы это заставит мою эстрани улыбнуться.
Он подвигается ближе и протягивает сложенный трубочкой пергамент. Я разворачиваю его, с любопытством впиваюсь взглядом в строчки.
— Ох, Взошедшие, это же разрешение посещать закрытую часть библиотеки! - Поверить не могу, что у меня есть пропуск в святая святых!
— Ради всех богов, моя эстрани, тебе ли не уметь владеть эмоциями? – Ашес старается казаться строгим, но во взгляде пляшут черти. – Очень надеюсь, ты знаешь, что хочешь там найти, потому что, боюсь, я исчерпал лимит дядиного терпения и собственной удачи.
— О да, я знаю, что мы начнем искать первым делом, - говорю я, прижимая к груди вожделенную бумажку.
— Позволишь узнать – что именно?
— Мангарские письмена. И того, кто занимался их изучением.
— Очень надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Мне хочется сказать, что ничто так не придает мне сил и уверенности, как его вера, но все-таки нахожу в себе силы держать рот на замке. Ох, Взошедшие, я становлюсь слишком романтичной. Два дня назад, в его постели, это головокружение было уместно и оправдано, но сейчас мне нужно сосредоточиться на делах более насущных. В конце концов, наши загадки тесно связаны, и чем скорее я расправлюсь с этой головоломкой, тем быстрее у нас появится время для чего-то более… приземленного.
Я встряхиваюсь и, чтобы хоть немного протрезветь, как бы невзначай прокручиваю на руке проклятый браслет. Боль – лучший, самый доступный и безотказный способ опомниться от чего бы то ни было и увидеть мир во всем его грязном великолепии.
— Нам нужно дождаться закрытия библиотеки. - Ашес хмуро разглядывая мое запястье. Мои манипуляции, очевидно, не скрылись от его острого взгляда.
— Я как раз закончу свое задание, - отзываюсь я, делая пару шагов назад, чтобы увеличить расстояние между нами.
Хвала Взошедшим, он не пытается приблизиться.
В голове сразу проясняется, стоило осознать, что теперь между нами достаточно пространства, чтобы я и не помышляла дотронуться до моего ненаглядного принца.
— Не буду тебя отвлекать, моя эстрани, - шепотом отвечает он и возвращается на свое рабочее место.
Следующие часа два я героически сражаюсь с невозможными для запоминания запутанными родословными всех семей Старшей крови. И к стыду своему понимаю, что тщеславие оказывается одним из самых разрушительных моих пороков. Я считала себя едва ли не великим знатоком всего, что касается наследников и наследниц, но Аринг-Хол смачно ткнул меня носом в невыносимо огромные пробелы моих знаний. В лучшем случае я видела лишь вершину айсберга, да и то в мутную подзорную трубу. Но вместо того, чтобы рвать на себе волосы и посыпать голову пеплом, я с наслаждением окунаюсь в родную мне стихию. Если вы думаете, что рыскать в хитросплетенных нитях крови – занятие для сумасшедших, то вы не так уж не правы. И в этом вопросе нелицеприятный эпитет для меня - едва ли не самая приятная похвала.
Просто удивительно, как быстро летит время, стоит найти ему нужное применение. Я не сразу понимаю, что осторожная тряска – это не сон, а попытка Ашеса привлечь мое внимание. Приходится переступить через желание и дальше плескаться в своей стихии, но все же твердой рукой закрываю второй том хронологии семей Старшей крови. Мой взгляд натыкается на кипу исписанных листов. Я сделала много заметок и уже предвкушаю, сколько проведу приятных одиноких вечеров, выискивая наиболее нелепые и смешные казусы.
— Прости, что пришлось отвлечь тебя от увлекательного занятия.
Сожаления в голосе кронпринца нет вовсе. Вряд ли оно вообще значится в списке его добродетелей. Впрочем, вряд ли этих добродетелей так уж много.
— Нашла что-то интересное? – Не дожидаясь моего ответа, он берет лист, в центре которого, обведенная в круг, фамилия эрд’Кемарри.
— Просто наткнулась на знакомы имена и подумала, что стены Аринг-Хола не рухнут, если я поинтересуюсь своими предками.
Я мягко, но настойчиво отбираю у него пергамент, и, вместе с остальными, присоединяю к своим учебникам. Не то, чтобы меня это беспокоило, но Ашес, кажется, до сих пор не верит в невиновность моей семьи. И пока мы не нашли доказательство обратного, лучше всячески обходить эту щекотливую тему.
— В таком случае, моя эстрани, предлагаю заняться мангарскими письменами.
— В жизни не слышала предложения заманчивее, - охотно соглашаюсь я.