Глава двадцать девятая

Глава двадцать девятая

Вход в закрытую часть библиотеки находится у самой дальней стены. Я частенько видела, как Ашес проводил туда студентов. За простой дверью из темного дерева с серебристыми орнаментами мне мерещились если не все тайны Шида, то основная и самая «вкусная» их часть. Стоит ли говорить, что пока Ашес проворачивает ключ в замочной скважине, у меня от предвкушения и нетерпения дрожит каждый нерв? Да я едва не подпрыгиваю от радости, как дрессированная собачонка.

Должно быть, ключ приводит в действие сложную систему запирающих механизмов, потому что даже после того, как Ашес его вынимает, щелчки, лязг и характерный скрип шестеренок продолжаются еще какое-то время. Кронпринц поглядывает на меня светлыми глазами Глера и не скрывает, что находит мое нетерпение забавным. Ну и пусть. Не каждый день заглядываешь в святая святых, и я считаю свое поведение более нормальным, чем восторженное кудахтанье над каким-то расфуфыренным платьицем или ювелирной безделушкой.

Когда, наконец, раздается громкий щелчок, мне приходится зажать ладонью собственный рот, чтобы не запищать от восторга.

Ашес галантно распахивает дверь – и я медленно переступаю через порог. Хвала Взошедшим, теперь мои ноги в своем первозданном виде, потому что грохотать гранитными сапожищами в этом храме тайн и загадок видится мне почти что кощунством.

Я была уверена, что моему взору явится этакая обитель старых книг и древних свитков, упорядоченных по алфавиту, ровными рядами стоящими и лежащими на полках. Но я никак не ожидала оказаться на… платформе. От взгляда вниз у меня даже голова кружится, что та еще редкость.

Закрытая библиотека Аринг-Хола представляет собой большую круглую шахту, в стены которой врезаны сотни, тысячи полок. Чтобы уберечь свой бедный рассудок, я благоразумно даже не пытаюсь представить количество собранных здесь знаний. Очевидно, чтобы перечитать хотя десятую часть нужно прожить не одну тысячу лет.

Ашес прикрывает дверь, становится рядом со мной и нажимает сразу несколько рычагов на небольшой панели на решетчатой ограде платформы. Пол под нами приходит в движение, и в следующее мгновение платформа вальяжно и почти беззвучно ползет вниз. Мы останавливаемся около стойки с распределяющими направлениями. Мне нужна пара секунд, чтобы выбрать нужное. Рычагами занимается Ашес.

В конечном итоге, мы спускаемся достаточно глубоко, чтобы количество осветительных сигил увеличилось примерно втрое. Платформа «причаливает» к площадке, от которой расходится множество мостиков к различным секциям. В центре площадки стоит несколько столов с письменными принадлежностями, а также стойка с книгой, на страницах которой значится перечень с полной информацией обо всех представленных в этой секции книгах.

Не дожидаясь приглашения, я сразу же углубляюсь в его изучение. И после пары страниц понимаю, что нам с Ашесом понадобится не один день даже на то, чтобы просто выбрать нужные книги.

— Можно тебя на минутку? – зовет Ашес.

Он выуживает из ящика стола потрепанную писчую книгу. Заполненные чьим-то аккуратным почерком колонки и строчки хранят информацию обо всех посетителях секции и о том, какие книги они использовали. Очевидно, на тот случай, если кто-то вздумает вырвать пару бесценных страниц.

Что же, этот перечень значительно облегчит нам задачу.

— Не откажет ли мой принц в просьбе своей Безымянной спутнице?

— Все, что угодно, моя эстрани.

— Как насчет поупражняться с бумагой и пером?

Выражение невыносимого страдания на его лице почти нестерпимо, но я остаюсь непреклонной. Рукоять обсидианового клинка ему куда привычнее, но сегодня эти его таланты, слава Взошедшим, нам не пригодятся.

Подумав немного, я решаю начать поиски с первого дня этого учебного года. Кто бы ни нарисовал ту пиктограмму на полу, ему явно пришлось воспользоваться подсказками из первоисточников. Мысль о том, что в деле мог оказаться игрок, который не по зубам ни мне, ни даже Ашесу, просто выбрасываю на задворки сознания. Я верю, что мы в любом случае не уйдем с пустыми руками.

Даже судить не берусь, сколько времени мы проводим, выписывая всех потенциальных «вредителей», но достаточно долго, чтобы наши желудки одновременно начали требовать пищу. Ашес чертыхается в кулак, пытается откашляться, но его попытку перебивает аналогичное требование моего живота. Мы обмениваемся понимающими взглядами и, не сговариваясь, откладываем наши дела.

— Ничего себе. – Кронпринц косится на внушительный список имен, который мы успели составить. К счастью, этого времени нам как раз хватило, чтобы перебрать весь выбранный период. – Восемнадцать человек.

Я беру пергамент и пробегаю взглядом по фамилиям, мысленно хихикая над тем, что у милого моему сердцу Ашеса все-таки нашлось одно несовершенство – у него поистине ужасный почерк.

— Вот, - указываю пальцем на знакомое имя, - я знаю эту вентрану. Она та еще заучка, лучшая на третьем курсе. И то, что она трижды брала книги на тематику манагарской письменности говорит о том, что девчонка определенно владеет темой.

Ашес встает позади и через мое плечо заглядывает в пергамент.

— Она пишет целое исследование о метафизике, судьбе и карме, - говорит он. – Досаждает дяде своими дурацкими теориями. Боюсь, ты ошиблась, моя эстрани. Она безумна в своей тяге изучить вселенную, но никак не устроить заговор с целью свергнуть императора и извести целую семью, возможно, совершенно невинных людей.

Это «возможно» режет меня, словно раскаленный нож. Приходится в который раз напомнить себе, что после случившегося Ашес имеет полное право не верить никому. Даже мне. Точнее говоря, в сложившихся обстоятельствах именно мне ему полагается не верить вовсе.

Я молча вычеркиваю девчонку из списка.

— Вот этот – редкий зануда и неудачник, - продолжает свое разоблачение Ашес, осторожно вынимает перо из моих пальцев и вычеркивает вторую фамилию. Потом задумчиво грызет кончик белого оперенья, хмыкает – и вычеркивает еще двоих. – Они провинились и в качестве дисциплинарного наказания должны были переписать несколько трактатов от корки до корки. Скорее всего, «Мертвый язык» выбрали случайно, пальцем в небо.

— Мария эрд’Иллот, - читаю вслух предпоследнее имя. – Бегает за красавчиком с пятого курса. Как-то он сказал ей, что не интересуется девушками с ветром в голове. Ручаюсь, она просто пыталась сделать вид, что в ее черепной коробке есть еще что-то, кроме сквозняков.

— Богатый внутренний мир? Даже думать не хочу, какими окольными путями она выпросила разрешение посещать закрытую библиотеку. – Ашес брезгливо кривится, и так я узнаю, что мы подумали об одном и том же.

Общими усилиями мы сокращаем список до пяти человек. До пяти фамилий, о которых мы не знаем ровным счетом ничего, кроме того, что они обитают в стенах Аринг-Хола и каким-то образом получили пропуск в закрытую часть библиотеки.

— Что ж, это уже вполне посильная задача. – Я выписываю имена двух оставшихся девушек на отдельный пергамент и прячу его в притороченный к поясу мешочек с письменными принадлежностями. – Парни – твои.

Ашес сует пергамент за пазуху и несколько минут мы просто наслаждаемся тишиной и бездельем.

— Никогда себе не прошу, - нарушает тишину неожиданное признание моего принца.

Я вижу, как он тянется к шее, скользит пальцами по невидимому ошейнику.

— Если бы я не … - Он спотыкается, косится на меня с неприкрытой горечью. – Я должен был быть рядом с ними. А вместо меня убили Элиаса. Он был моим оруженосцем и другом. И этот проклятый ошейник, - Ашес сглатывает, снова теребит невидимое «украшение», - он надел, чтобы прикрыть мои… гммм… похождения.

Я не настолько глупа, чтобы не понять, о какого рода похождениях идет речь. Но мне все равно. В конце концов, мой Ашес был наследником короны и всей Империи, и кому, как ни ему, проживать жизнь на всю катушку до тех пор, пока не придет пора взять бразды правления и остепениться. Можете считать меня низкой и недостойной, но роль его любовницы я, возможно, приняла бы даже с радостью и удовольствием. Потому что прекрасно знаю, где мое место и на что я могу рассчитывать даже при самом благоприятном исходе. Статус невесты хилого Брайна давал мне многие преимущества и развязывал руки, но вряд ли мой немощный муж делал бы меня счастливой по ночам.

— Если бы ты погиб, мой принц, никому бы не стало легче, - рискую высказаться я, хотя чутье подсказывает, что Ашесу нужен молчаливый слушатель, а не читающая мораль рабыня его брата. И все же я хочу, чтобы он знал. – Судьба часто несправедлива ко всем нам.

Он горько улыбается.

— Я бы сказал, что она несправедлива ко всем, кто недостаточно силен, чтобы ей сопротивляться.

— Ты сопротивляешься, мой принц.

— И ты тоже, моя эстрани. Ты хранишь мой подарок?

Мое настроение мигом портится. Проклятье, а ведь я почти начала забывать о кинжале, который у меня так бессовестно украли.

Пряча взгляд в пол, время от времени заменяя чертыхания извинениями, рассказываю Ашесу печальную историю его подарка.

— Я была уверена, что никто не видел, куда я его прятала, мой принц, - заканчиваю с самым печальным и потерянным видом.

— Ну раз тайник нашли и кинжал вынули… Значит, кто-то знал тебя намного лучше, чем ты сама.

— Но не знал о настоящей стоимости и редкости вещи, которая попала ему в руки, раз так запросто оставил ее возле меня, - прибиваю я, но Ашес с сомнением качает головой.

— Ты все еще думаешь, что тягаешься с какими-то голодранцами, которые перебиваются с хлеба на воду? Очень сомневаюсь. Прости за этот вопрос, но… ты действительно уверена, что никто из твоих родных не причастен к случившемуся?

Я так резко взвиваюсь с места, что опрокидываю стул. В грохоте его падения мне слышится треск рвущихся по швам наших с Ашесом доверительных отношений. Задницей чую, что мне не стоило открывать рот, не стоило даже думать о том, чтобы перешагнуть за грань, где он становился наследником Империи, а я – беззубой «пустышкой», чья жизнь целиком и полностью зависит от сотни бессмысленных пустяков.

И все же…

— После того, как император Ниберу отобрал у меня все, мне кажется, я имею право хотя бы на веру в то, что и в моей жизни было что-то хорошее и настоящее. Например, моя семья, которая – теперь я очень ясно это вижу – всегда заботилась обо мне, даже если эта забота граничила с безразличием.

После минутного молчания Ашес согласно кивает, и я получаю возможность перевести дух.

— Кажется, нам пора возвращаться, пока наше отсутствие не стало очевидным, - предлагает он. – Мне бы не хотелось, чтобы поползли слухи и пострадала твоя репутация.

— Репутация? - Я издаю слишком беззаботный смешок, но даже не пытаюсь это скрыть. - Боюсь, в моем теперешнем положении, подобные слухи моей репутации пойдут только на пользу.