Глава сороковая

Глава сороковая

Пробираться в женские спальни оказывается тем еще приключением. Потому что, даже когда я шла по хлипкому веревочному мосту в разрушенную башню, где погибла моя сестра, меня не подстерегала самая главная опасность - студентки. Нам с Ророй трижды удается избежать столкновения, но один раз оно все-таки происходит, и чтобы минимизировать потери, когда моя подруга отчаянно вступает в словесную перепалку, я снова утаскиваю ее в безопасный пыльный закоулок. Где, конечно же, делаю внушение.

— Но ведь нельзя все время молчать, - негодует она, порываясь вернуться на «поле сражения» и закончить начатое. Как минимум она точно не готова покидать битву без трофея - вырванного на память клока волос и оторванного кружевного манжета.

— Тебя и правда крепко стукнули, - ворчу я, удерживая подругу на месте, пока студентки, потеряв к нам интерес, не удаляются достаточно далеко, чтобы не были слышны даже их шаги.

— Я просто не собираюсь молчать, если оскорбляют мое достоинство!

— И давно оно у тебя стало таким трепетным?

Пока Рора пускается в пространные возмущения, выглядываю, чтобы убедиться, что путь свободен, и снова тащу ее за собой. Но на этот раз уже крепко держу за руку, чтобы прежде, чем дергаться навстречу очередным опасностям, Рора понимала, чем рискует - как минимум, собственной оторванной рукой.

Комнату Нии находим на третьем этаже. Прежде чем войти, на всякий случай проверяю дверь и порог. Мало ли что. Если бы я не была такой подозрительной, то уже давно бы облегчила кому-то жизнь своей смертью. Но не нахожу ни рун, ни «случайно» забытых странных предметов, ничего, что давало бы повод подозревать ловушку. И ключ в заме проворачивается легко, не то, что мой, который мне приходится в буквальном смысле слова тянуть двумя руками, как ржавый рычаг.

Когда заходим внутрь, и Рора с открытым ртом замирает на пороге, отпихиваю ее бедром, чтобы закрыть за нами дверь и на всякий случай запираюсь изнутри на засов. И только когда осматриваюсь, понимаю из-за чего подруга превратилась в истукана.

В комнате Нии - а точнее, трех комнатах - просторно и светло. Несмотря на вечернюю пору, солнце заглядывает в большие витражные окна, пуская по стенам и полу разноцветные блики. Вся мебель сделана из каких-то светлых пород дерева и хоть выглядит достаточно простой, все равно вызывает желание до нее дотронуться. Я уж молчу о кровати, которую мы с Ророй находим в соседней комнате и на которую, не сговариваясь, падаем, словно на пушистое облако. И лежим так несколько минут, просто разглядывая расшитый цветочными орнаментами полог. Даже кровать в комнате Ашеса не была даже в половину такой удобной, как эта.

— Почему мне не повезло родиться в такой семье? - вздыхает Рора.

Приходится напомнить, что платой за такое рождение, заодно, была бы вся судьба Нии, включая ее безобразие и хромоту после взрыва, а не только мягкий матрас.

Эта мысль заставляет меня вскочить на ноги и начать делать то, ради чего мы сюда пришли - обшаривать столы и шкафы в поисках всего, что мне может пригодиться. Судя по идеальному порядку, Ниа не тронула и не забрала из своей спальни ничего, кроме каких-то очень личных вещей. Жаль, что у меня нет сил перетащить в свою пыльную коморку и всю мебель. Хотя, пожалуй, это петушиный полог я бы все-таки оставила.

В гардеробе Нии, как я и предполагала, находится десяток платьев по моему вкусу - сдержанных, достаточно сидящих по фигуре, но не мешающих дышать. Я складываю каждое и сворачиваю в первый огромный тюк, прибавив к всему пару блузок, ленты, чулки и прочую женскую утварь. Мы с Ророй хором вздыхаем над несколькими парами восхитительных туфель, потому что на меня они ужасно велики, а на нее - печально малы.

Когда хододит очередь до стола для занятий, я забираю все письменные принадлежности, пергаменты и тетради. Лампу, вставленную в филигранное черненое серебро, пресс-папье, перья с тончайшими костяными наконечниками. Так получается второй тюк.

— Ума не приложу, как мы будем все это тащить, - с сомнением говорит Рора, и я уже предвижу, сколько стенаний и причитаний мне придется выслушать на обратно пути.

— В дом - не из дома, - вспоминаю слова моей матушки, сказанные ею в тот день, когда мы перевозили в наш родовой замок доставшуюся отцу в наследство мебель его бабки. Очень неудобную, но жутко раритетную и дорогую. На моей памяти, в те кресла отец усаживал только незваных гостей.

На сладкое у меня остается только огромный книжный шкаф. Конечно, я первым делом собираю книги и пергаменты, которые купили все студенты, чтобы облегчить себе учебу. Например, большой пергамент по одной из тем по анатомии уже содержит все необходимые рисунки и расчерчен специальными зонами, куда нужно выписывать дополнительную информацию. Мне все это приходилось делать самостоятельно. Судя по найденным запасам - у Нии все куплено до конца года, значит, как минимум еще несколько месяцев я буду жить «по богатому».

Когда Рора потрошит один из учебников (с библиотечным формуляром на внутренней обложке), я замечаю выпавший оттуда листок и успеваю схватить его буквально за мгновение до того, как она придавит его ступней.

Взошедшие!

От ощущения легкой эйфории у меня даже немного кружится голова.

Это пропуск в Архив!

Я снова и снова кручу заветную бумажку в руках, боясь, что, если вдруг моргну - она превратиться в обыкновенный, исписанный каракулями лист. Но это действительно пропуск в Архив, и он действителен еще несколько дней. Негусто, но мне хватит и одного похода в святая святых, чтобы найти подходящую книгу и выяснить, какие именно руны я нашла в разрушенной башне и у себя под кроватью. И, что тоже немаловажно, я сделаю это самостоятельно, не прося помощи тех, кто уже и так сделал выводы и, кажется, не спешит подвергать их сомнению.

— Что это у тебя? - Рора заглядывает мне через плечо. - Пропуск в Архив?

В ее голосе столько недоумения, будто речь идет о куске гуано, которое я прижимаю к груди, словно родного ребенка.

— Снова собираешься читать ужасно скучные книги? - Нарочно или нет, но она громко зевает.

— Собираюсь и тебе советую - нет ничего лучше от сердечной боли, чем большая нудная книга. Если осилишь хотя бы одну страницу - больше никакие страдания не покажутся тебе более ужасными, чем эти.

— Но ведь он все равно выписан на другое имя. - Она тычет пальцем на нижнюю строчку, куда вписано имя Нии. - А вы с ней не очень-то похожи. Может просто попросить ее взять для тебя книгу?

Это был бы идеальный вариант, но после того, как Нэсс так стремительно исчез - и его имя до сих пор значится в списке людей, как-то связанных между собой и тем, что произошло с моей семьей, я не хочу, чтобы о моем расследовании и находках знали посторонние люди.

— Я что-нибудь придумаю, - быстро складываю пропуск и прячу его в карман.

К счастью, Рора слишком не любит все скучное, бесцветное и книги в принципе, так что как только пропуск исчезает из поля ее зрения, она тут же переключается на осмотр того немного, что осталось в комнате Нии. А я, после получения заветного пропуска, наоборот, теряю интерес ко всему остальному.

Когда мы через пару минут, взвалив на себя тюки с «награбленным», стараясь не шуметь, тайком прокрадываемся из женских спален в соседнюю башню, где живут низкородные студенты, я успеваю примерно представить, как именно нужно подправить имя Нии. Задача будет посложнее, чем замазать всего пару цифр на доверенности Рэна, но иного выхода у меня нет, значит, надо пробовать.

— Это ужасно! - стонет Рора, в очередной раз останавливаясь в коридоре, чтобы сбросить ношу и передохнуть.

— Если бы ты шевелила ногами хотя бы в половину так же активно, как причитаешь - мы бы уже давно были на месте, - поторапливаю ее.

Она смотри на меня с обиженным осуждением, но снова ковыляет вперед.

Из трех тюков, два тащу я. Один из которых - с книгами, самый тяжелый из всех, и жутко неудобный, потому что острые края томов больно впиваются мне в спину. Просто чудо, что мы до сих пор никому не попались на глаза, иначе пришлось бы отвечать еще на кучу вопросов.

Когда до моей комнаты остается несколько шагов, я останавливаю Рору и оставляю нашу поклажу у стены на полу. В этой части башни кроме меня вообще никто не живет, так что можно не переживать об их сохранности.

— Эй, ты чего?! - возмущается подруга, когда я, приговаривая слова благодарности, подпихиваю ее в спину к лестнице. - Я думала, ты будешь примерять и…

— Я ужасно устала, - тоже зеваю, но абсолютно наиграно. - Хочу пораньше лечь. Примерка будет завтра и у тебя почетный билет в первый ряд.

Ей нельзя заходить в мою комнату, пока я не разобралась с манагарскими рунами под кроватью. Даже если сейчас я абсолютно уверена, что они точно не должны были взрываться. Иначе это уже бы случилось - и тогда моя история закончилась бы некрасивым кровавым многоточием.

Убедившись, что Рора ушла, открываю дверь и осматриваюсь, обращая внимание на оставленные на полу «ловушки» для незваных гостей. Все как будто чисто. Во всяком случае ничего сразу не бросается в глаза. Но я уже убедилась, что тот, кто шастает в мою спальню как к себе домой, каким-то образом делает это филигранно, выдавая себя лишь такими незначительными мелочами, на которые нормальный человек просто никогда бы не обратил внимания.

Потихоньку, на коленях, подползаю к кровати, заглядываю под нее, практически распластавшись на полу.

Там пусто.

Ничего нет, черт подери!

Я просто глазам своим не верю. Что это за кошки-мышки?!

Зажигаю свечу, пытаюсь рассмотреть если не руны, то хотя бы следы того, что они точно здесь были - и я не сошла с ума, но пол абсолютно чист. И единственное, что хотя бы как-то подтверждает, что они тут были - идеально чистый пол. Нет, я не грязнуля и стараюсь придерживать чистоту (мое «отдельное жилище», как не трудно догадаться, служанки обходят стороной), но пыль под кроватью точно не то, что я протираю каждый день. Строго говоря, я делала это всего раз, когда только вселилась и наводила порядок. Но сейчас пол под кроватью выглядит так, будто его нарочно надраивали.

Мой таинственный посетитель, поняв, что его план (каким бы он ни был), не сработал, предусмотрительно избавился от доказательств. Меня не было в комнате около трех-четырех часов. Значит, кто бы это ни был, он… где-то здесь.

Я поднимаюсь на ноги и еще раз осматриваю комнату. Нет, конечно, «здесь» - не именно в этих стенах, это было бы слишком глупо и рискованно, а мой «незваный гость» слишком осторожен, чтобы так подставляться. Но теперь я уверена, что он находится в Аринг-холле. И как минимум может за мной наблюдать.

Я затаскиваю тюки в комнату, оставляю их в углу около шкафа. Достаю только письменные принадлежности, потому что именно они мне сейчас и пригодятся. И еще новенькую лампу, которая освещает комнату ярким теплым светом. Мысленно еще раз благодарю сестру Несса за такую щедрость - теперь я, наконец-то, не буду ломать глаза.

Сначала подправляю те буквы, которые не представляю труда – к частью, больше половины. Потом берусь за те, над которыми приходится попотеть. Часть вообще приходится стирать, используя кусок мела и порошок из молотой скорлупы красного ореха. Вспоминаю Рэна, из-за которого мне и пришлось совершенствовать тонкое искусство подделки, когда он приносил мне на доработку написанный им кое-как доклад, и мне приходилось как-то затирать откровенную чушь. Не без хвастовство могу сказать, что ни одну мою «работу» не поймали на подделке.

На «сладкое» оставляю три самых сложных буквы. С ними приходится попотеть.

Когда я, наконец, заканчиваю, за окнами уже совсем темно, и где-то вдалеке слышен звон колокола к ужину. Взошедшие, нужно поспешить!

Я складываю «свой» пропуск в поясную сумку, хватаю письменные принадлежности и пергамент и бегу в библиотеку. Ашеса там быть не должно - он редко сидит в библиотеке, когда туда уже почти никто не заглядывает. А в последние дни вообще стал редким гостем. И, конечно, это «никак не связано» с появлением на горизонте его красавицы-невесты.

Но сейчас все это мне только на руку - мне пришлось бы объяснять, откуда у меня личный пропуск и почему я не воспользовалась его помощью. А сейчас там наверняка сидит какая-то бестолковая студентка на отработке, которая вряд ли станет задумываться, почему вдруг Безымянной рабыне была дарована милость спуститься в святая-святых.

Так и происходит, только вместо бестолковой красотки за стойкой сидит парень. Точнее, спит, и мне приходится старательно топать ногами, чтобы привести его в чувство. Он, конечно, сначала недовольно ворчит, потом брезгливо морщится, когда протягиваю ему пропуск, но проводит меня в хранилище без лишних вопросов.

— Я знаю дорогу, - говорю смиренно, давая понять, что могу справиться и без его помощи.

Если бы он не был таким бестолковым, ленивым и высокомерным, он бы обязательно проводил меня вниз, до подъемника, и записал, какую книгу я брала, как это должно быть сделано согласно правилам. С другой стороны - благословите Взошедшие всех лентяев и снобов за то, что сегодня Йоэль эрд’Кемарри еще на один шаг приблизится к разгадке тайны своей семьи.

Пока спускаюсь вниз, не могу не думать о том, кто еще, пользуясь тем же лазейками, что и я, точно так же проникал в Архив, брал какие-то книги. Если так подумать, то все эти меры безопасности, беспрецедентные и уникальные, выеденного яйца не стоят, раз даже мне, абсолютно бесправной рабыне, не имеющих никаких привилегий и поблажек, удалось продвинуться так далеко. А если бы я могла просто так получить пропуск? Иметь доступ к почтовым пересылкам, получала бы все нужные мне книги и без проблем передвигалась по Аринг-холлу и за его окрестностями? Каким-то же образом убийца проник внутрь? Каким-то же образом ко мне регулярно захаживает «незваный гость»?

И главный вопрос: что еще могло быть сделано разными обходными путями, о чем здесь, скорее всего, никто никогда даже не узнает?

В Архиве приходится покопаться, прежде чем нахожу нужную мне секцию, а потом потратить еще время, чтобы среди множества книг отыскать ту, которая будет рассказывать о значениях рун и тонкостях их сплетения. Самая большая трудность во всем этом - мои скудные знания в манагарской словесной письменности. Точнее говоря - абсолютно смехотворные, потому что ее саму я, конечно, никак не могла выучить. Это не та литература, которая находится в библиотеке скучающего старого вентрана-маргинала. Тем более, хоть на изучение манагарской словесности и не наложены такие строгие ограничение, как на изучение их опасных рун, в наше время лишь единицы рискуют изучать эту письменность. Говорят, от нее сходят с ума даже самые крепкие умы.

Я знаю этот язык лишь поскольку любила книги по истории мира, в особенности старинные, написанные старыми хронистами, многие из которых еще застали те времена, когда манагарский народ существовал в светлой части Шида, и чтобы подчеркнуть свой возраст и добавить себе солидности, вставляли в текст цитаты на манагарском. Ниже, конечно же, был перевод, а мне, любительнице разных загадок и головоломок, было интересно разгадывать такие ребусы.

В конце концов, потратив некоторую часть времени, я нахожу книгу, которая - хвала Взошедшим - полностью переведена на общий язык. Усаживаюсь за стол, делаю поярче светильник, кладу рядом пергамент с нацарапанной мной руной и, засучив рукава, принимаюсь за работу. Если бы не мой проклятый рабский статус я, как некоторые привилегированные студенты, могла бы вынести книгу из хранилища хотя бы в библиотеку и поработать с ней там, хотя бы не глотая пыль и не прислушиваясь к противному постукиванию тысяч лапок сколопендр, которыми кишат здешние стены. Но если кто-то узнает, что я не просто проникла в хранилище, но и вынесла оттуда «опасную запрещенную книгу» - это точно не улучшит мое и без того плачевное положение.

В отличие от множества других таумических рун, именно манагрский «набор» насчитывает почти триста штук, некоторые из которых состоят из более чем пяти элементов, а некоторые разнятся между собой только наклоном одной маленькой закорючки. Я уверена, что именно поэтому манагарские руны и снискали «славу» опасных - неучи, неспособные выучить на зубок хотя бы азы, тут же спешили пускать руны в дело. Как итог - засыхало то, что должно было расцвести, начинало гнить то, что должно было исцелиться или…

… взрывалось то, что должно было просто дать немножко тепла или света.

Я вздыхаю, потому что снова возвращаюсь к мерзким мыслям, не дающим покоя моей голове. Может быть, Тэона действительно использовала руны, но не для того, чтобы причинить кому-то вред, а просто для защиты? Пыталась сделать какой-нибудь охранный круг, но использовала не ту руну? Многие великие заклинатели совершали гораздо более глупые ошибки, а один из них однажды чуть было не уничтожил Шид, когда вместо защитного круга открыл портал на теневую сторону Шида, откуда тут же полезли все наши грехи и скверна. Кстати, именно после этого манагарское руническое письмо, а заодно и вся их культура, попали под строжайший запрет.

Тэона вряд ли могла превзойти мастерство древнего таумиста, потратившего столетия своей бессмертной жизни, чтобы изучить все это.

— Соберись, Йоэль, - шепотом делаю внушение себе же, - ты никогда не узнаешь правду, если будешь тратить драгоценное время на бессмысленные препирательства.

Я перелистываю следующую страницу и упираюсь взглядом в уже хорошо знакомую мне руну. А ведь я не прошла еще и первую сотню из трехсот. Спасибо, Взошедшие, что хотя бы тут смилостивились над моими несчастными глазами и начавшими впитывать жуткий холод костями!

Я тщательно сравниваю свой рисунок с начертанным на старой шершавой странице, но это абсолютно точно та же руна. Есть даже три маленьких точки над верхней округлой «шляпкой». Наспех пролистываю оставшиеся страницы, чтобы убедиться, что это не тот случай, когда одна точка имеет значение, потому что даже я иногда ошибаюсь. Но нет - такая руна совершенно точно в единственном экземпляре.

Значит, самое время читать описание.

Наверное, это и есть момент истины?

От нетерпения и странного предчувствия покалывают кончики пальцев.

— Руна «Ита-ша’Ли-кхар» заряжена энергией искажения пространства, - вожу пальцем по строчкам и читаю вслух, - и обладает силой передвигать предметы на расстояние, далекие от исходной точки.

Ни слова про огненную стихию и разрушительную силу. Только длинный перечень манипуляций, которые необходимо провести, чтобы перемещение было максимально точным: какие дополнительные руны использовать в круге, чтобы усилить точку перехода, что обезопасит перемещение, что разместить внутри, чтобы удержать энергию сфокусированной. Все эти вещи необходимо сделать, чтобы в процессе перемещения исходный предмет не пострадал от вибраций и колебаний неспокойных таумических потоков и был доставлен в точку выхода в целости и сохранности.

— Перемещение живых объектов невозможно, - дохожу до последней строки, – неизбежно заканчивается смертью.

От мысли, которая взрывается внутри моей черепной коробки, у меня случается сильнейший приступ головной боли и на минуту темнеет в глазах.

Эти руны и тот круг…

Это не было никакое разрушительное огненное заклинание! И не взрывной круг, черт подери.

Тэона пыталась создать телепорт!

Ну конечно! Она знала, что за ней придут. Понимала, что в Аринг-холле ей не на кого рассчитывать, потому что Рэн струсил и отказал в помощи, и попыталась сбежать.

— Ты просто хотела спастись, - говорю тусклой лампе перед собой, представляя, что моя сестра сидит там и с облегчением улыбается, - потому что узнала, что случилось с нашими родителями и поняла, что ни тебя, ни меня тоже не оставят в живых. И ты написала то письмо чтобы предупредить. Даже в последние дни жизни ты… думала обо мне и пыталась защитить.

Ком в горле становится невыносимо большим и плотным, и чтобы не задохнуться, я пошире раскрываю рот, глотая воздух с жадностью брошенной обратно в воду рыбы. Дышу так часто и тяжело, что болят легкие.

Все это время, пока я с насмешкой вспоминала свою глупую, высокомерную гордячку-сестру, с которой мы всегда открыто друг друга на дух не переносили, Тэона пыталась предупредить меня. Возможно, рискуя собственной жизнью. Она не могла написать ничего открыто, но знала, что я обязательно не оставлю без внимания ее странное послание - «моя любимая сестра», «наши теплые посиделки». Так было в том ее письме. И если бы только я не была такой бестолковой ослицей - я бы обязательно так и сделала!

Но… я слишком хотела верить, что Тэона, на радость моему маленькому обиженному эго, сошла с ума.

И письмо все равно пришло слишком поздно, когда убийца уже все равно нашел меня.

Впервые в жизни мне хочется по настоящему погоревать, но когда я, вопреки здравому смыслу и наплевав на неподходящее время, собираюсь пустить слезу, мне на голову падает огромная извивающая красная многоножка. Стряхиваю ее с волос и смотрю, как мелкая гадость торопливо уползает куда-то вниз.

Ощущение брезгливости - не лучшая компания для слез по сестре, скажу я вам.

Интересно, сколько времени я уже тут торчу? Когда пришла, то до закрытия оставались считаные часы. Черт, как я могла так забыться? Быстро складываю свои вещи, не без сожаления возвращаю книгу на место. Если бы у меня был свой собственный настоящий пропуск, я бы переселилась в Архив и жила здесь весь остаток своих дней, и плевать, что на голову может упасть… вообще что угодно. По крайней мере книги точно не плетут заговоры против невинных, и не замышляют тебя убить просто потому, что ты носишь определенную фамилию.

Уже когда сползаю с приставной лесенки, случайно цепляю локтем стоящую впритык полку - и несколько тяжелый книг с грохотом падают на пол, поднимая густые облака пыли. Подавив кашель, от которого першит в горле, ставлю их на места, но взгляд случайно цепляется за обложку самой старой и самой потрепанной.

— Неизведанная древняя сила Каменных садов Шида, - читаю вслух.

Сначала даже скептически улыбаюсь, потому что даже за свою короткую жизнь успела наслушаться разных теорий об этих странных наростах на земле, и все они были одна нелепее другой. А кто-то написал об этом целый научный труд, почему-то отвергая самый очевидный и самый простой вывод: иногда камни - это просто камни.

Ставлю на место старый том и, подобрав юбки, тороплюсь до подъемника.

Наверху подозрительно темно. Практически наощупь зажигаю одну из ламп на крюке и жду, когда свет немного осветит область вокруг. За библиотекарской стойкой пусто, и нигде не видно журнала для записей, а я такого на своей памяти вообще не помню - он как будто лежит там постоянно. И вокруг ни души, ни единого звука. Чтобы подтвердить свои худшие опасения, бегу до двери, дергаю ручку, но она, очевидно, накрепко заперта. И сколько бы я не пыталась ее толкать - как будто даже не шевелится.

Проклятье, меня все-таки заперли. Вот что случается, когда нерадивых студентов допускают до ответственных дел - ему и в голову не пришло проверить Архив. С другой стороны - он и меня вряд ли запомнил. Или и того лучше… Чтобы проверить догадку, достаю журнал и пролистываю до последней страницы. Красота - ни единого упоминания о моем визите. И, конечно же, так как ленивая напыщенная задница не захотел спускаться со мной вниз (как положено правилами, чтобы сделать запись и в журнале Архива), то, можно сказать, меня здесь сегодня вообще не было.

Ну хотя бы что-то хорошее на фоне перспективы спать сидя за столом. Хотя, мне ли жаловаться? После нескольких ночей в императорских темницах любое место на земле, даже колючая спина ежа, будет просто облаком пушистой ваты, самым мягким и удобным.

Побродив немного между столами, поборов искушение вернуться обратно в Архив, ковыляю в свой любимый темный угол. Когда усаживаюсь в удобное кресло, устроив подушку под локоть, вспоминаю Кайлера, который притащил сюда все это добро. Если бы я тогда знала, что все это в скором времени так меня выручит, то впрыскивала бы в него чуть-чуть меньше яда. Хотя, кого я обманываю? Этот тип как будто сам выпрашивает, чтобы мои желчные железы работали на полную катушку.