Глава тридцать девятая

Глава тридцать девятая

Когда я соглашалась помочь ему меня провести, я предполагала, что мы быстрым шагом просто дойдем до ближайшего знакомого мне коридора и попрощаемся. Но у Кайлера явно другие планы, потому что он идет медленно, едва переставляя ноги, как будто мы на светской прогулке и должны выдержать положенные тридцать минут вежливого общения. Пару раз я порываюсь идти быстрее, в надежде, что это вынудит его пошевеливаться, но, кажется, проще заставить бегать деревья, чем этого типа.

Приходится смириться и увлечь себя хотя бы тем, что многие гобелены на стенах представляют собой настоящие произведения искусства. Не то, чтобы я разбиралась в этом всем, но некоторые стоили того, чтобы задержать на них взгляд.

— Тебе нравится Аринг-холл? - неожиданно спрашивает Кайлер, замедляясь у поворота в арку и галантно пропускает меня вперед.

Коридор впереди становится еще уже и темнее, и я с сомнением делаю первые шаги. А что, если это такая злая шутка: ввести меня в заблуждение и привести как раз в мужские спальни? Здесь уже тихо и даже почти не слышен лязг металла. Но и сквозняков нет, и других посторонних звуков. Если бы я выбирала место для сна - это было бы подходящим.

— Мы точно идем к выходу? - Я хмурюсь, глядя на него через плечо. Стараюсь не выпускать этого типа из виду, чтобы он не испарился в каком-нибудь тайном ходу, окончательно сбив меня с толку и запутав.

— С детства не люблю розыгрыши, - спокойно отвечает он. - Наверное, нелегко жить в ожидании постоянного подвоха?

— Нелегко жить в каменных сапогах, - ворчу себе под нос, - и вынуждено терпеть непонятные разговоры.

Мы проходим еще немного, прежде чем я понимаю, что во всей этой тишине появился непонятный посторонний звук. Только оглянувшись на Кайлера, с удивление замечаю, что он посмеивается в кулак, безуспешно стараясь делать это беззвучно. Надо же, ему не чужды эмоции, а я уж было подумала, что его физиономия способна только высокомерно морщить нос и снисходительно растягивать губы.

— Ты очень похожа на мою сестру, - неожиданно откровенничает Кайлер, и я с трудом держу рот на замке, чтобы не выпалить какую-то абсолютную гадость на этот счет.

Взошедшие свидетели - еще никогда мне не было так тяжело это делать.

— Она тоже все время упрекает меня в том, что я пристаю со скучными разговорами, и, если бы не весь остальной мир, она бы давно умерла от скуки.

— Наверное, в вашем родовом замке мало зеркал, в которые она может посмотреться.

Демонова задница, я сказала это вслух?!

В ответ на мою колкость Кайлера буквально разрывает от смеха - и на минуту его лицо становится лицом почти обычного молодого человека его возраста, таким же, как у Рэна или Нэстрина.

— Я обязательно запомню эту колкость и при случае упомяну.

Мы идем еще дальше, и когда впереди, наконец, брезжит свет, Кайлер снова останавливается и указывает на едва заметное углубление в стене. Я бы сама ни за что его не заметила, особенно в такой темноте, но очень странно, что этот тип о нем знает. Он здесь только несколько дней?

— Это выход к конюшням. Я как раз думал немного проехаться верхом.

— Желаю приятной прогулки, - дергаю плечом.

— Может, ты составишь мне компанию? - предлагает Кайлер - и я снова чувствую себя загнанной в угол.

Нет, он ведь это не серьезно. Он не может не знать, что я - рабыня. Да у меня об этом в буквальном смысле на лице написано. Мое положение на позволяет не то, что разъезжать верхом, а даже прикасаться к лошадям, чтобы не приведи Взошедшие, не оскорбить высокородие задницы, которые будут на них скакать.

— Я не люблю лошадей и плохо держусь верхом. - Приходится придать голосу максимально бесцветный тон, чтобы не выставлять себя на посмешище еще больше. - И прогулки в саду тоже не люблю, потому что там чертовски холодно. И не нахожу интересным изучение местной оранжереи, потому что там столько разной цветущей дряни, что от нее только свербит в носу. А, чуть не забыла: я вообще не люблю проводить время в компании малознакомых мужчин!

— Лестер в курсе, если именно это тебя беспокоит, - спокойно отвечает Кайлер.

Надо же, еще один странный тип называет ректора по имени. Хотя, если все они, включая правящую династию, вышли из одной родовой семечки, они же родня. Даже если отыскать их общие корни в хитросплетениях родовых ветвей так же «легко», как, к примеру, породнить меня с вот этим кривым камнем в стене.

— И он согласился дать мне проехаться верхом?

— Скажем так - я нашел убедительные аргументы, почему он не может отказать мне в такой незначительной просьбе.

— Звучит как хвастовство, - не могу не ужалить его за откровенную браваду.

— Предпочитаю называть это «правильной аргументацией».

Я с ужасом чувствую, как уголки моего рта непроизвольно ползут вверх. Это что - улыбка?! Взошедшие, мне совершенно, абсолютно неприятен этот тип, даже если он умеет красиво огрызаться!

— Тебе идет улыбка, Йоэль, - он снова говорит так, что невозможно отличить - снисхождение это или сдержанный комплимент.

— Это нервный тик, - фыркаю в ответ.

Он слегка подается вперед, но делает это так ловко и неожиданно, что я только в самый последний момент вдруг понимаю, что его нос практически вплотную прижат к моему. Приходится отклоняться назад почти до хруста в позвоночнике, чтобы избежать еще большего сближения.

— Да, похоже, что это у тебя действительно от сильного напряжения, - с видом знатока выдает заключение Кай, а потом так ж резко и неожиданно отстраняется.

Я только что назвала его Кай? Нужно будет при случае обязательно стукнуть Рору - если бы она не вложила это слово мне в голову, само по себе оно бы там точно не появилось. Да что это вообще за имя такое - Кай?

— Уверена, что не хочешь прокатиться верхом? - с сомнением переспрашивает он, когда я на всякий случай делаю пару шагов от него. Даже если с его стороны это выглядит как признание того факта, что его общество заставляет меня нервничать. - Я выберу для тебя самую смирную лошадь. Обещаю, тебе придется изо всех сил ее стегать, чтобы она просто сдвинулась с места.

— Я не люблю лошадей. И вообще все, что может смотреть на меня сверху вниз. - выразительным взглядом оцениваю его внушительный рост. - Спасибо за помощь, Кайлер, и приятной прогулки.

Возможно, я просто придумываю черт знает что, но разве это все не было похоже на… флирт?

Я мысленно отвешиваю себе крепкий пинок. Этот тип - птица очень высокого полета, он просто не может смотреть на меня как на что-то, что может вызвать симпатию или интерес. Хотя, говорят, некоторые искренне любят своих лабораторных жаб и даже рыдают над их разделанными для экспериментов тушками.

Пробежав несколько лестничных пролетов вниз, я, наконец, оказываюсь во внутреннем дворе, из которого могу легко переместиться в библиотеку, а оттуда - в Архив. И я уже собираюсь это сделать, когда вдруг вспоминаю наш с Ашесом последний разговор. И его практически сказанное в лоб: «Твоя семья виновата, Йоэль».

Снова становится невыносимо горько от того, что между нами теперь навсегда будет эта пропасть непонимания и правды, которая - у каждого своя. Если быть до конца честной с собой, то мне не в чем его упрекнуть, потому что кронпринц с самого начала, как только спали личины, сказал, что у него есть повод подозревать причастность моей семьи. Он никогда не кормил меня ложными надеждами, что будет верить в мою правду что бы ни случилось. Но мне, конечно, хотелось, чтобы именно так все и было.

Значит, теперь я снова осталась один на один со своим желанием отыскать правду. Хорошо, что я и раньше не рассчитывала на постороннюю помощь, и новое «старое» положение вещей принимаю как возвращение к самым истокам своего сумасшедшего плана.

Ну и как мне теперь попасть в Архив? Я же не могу завалиться в кабинет к ректору и сказать, что меня преследует непреодолимое желание подышать старой пылью.

— Йоэль! - Рора налетает на меня неожиданно, как случается самый неприятный сопливый насморк. И куда-то настойчиво тянет, хотя я упираюсь из последних сил. - Пойдем, я кое с кем тебя познакомлю!

— Рора, у меня нет настроения знакомиться с новым объектом твоего обожания.

Чтобы хоть как-то сопротивляться ее напору, упираюсь пятками в землю, как строптивая ослица, но даже в таком положении Рора умудряется протянуть меня еще пару метров, прежде чем мои пятки окончательно застревают в земле. Хвала тому «гению», который придумал устроить земляной круг в центре каменного двора. Наверное, по его задумке тут должна была быть красивая клумба или маленький сад, но что-то определенно пошло не так.

— Речь совсем не о мужчине, - фыркает Рора и с досады бросает мою руку, словно скользкого угря. - Вот и делай для тебя что-то хорошее - вечно ты все портишь.

— Все будет гораздо проще если прежде, чем хватать меня, ты для начала скажешь, куда хочешь отвести и кого собираешься показать.

Несмотря на то, что я говорю это обстоятельно, как для слабоумной, Рора вряд ли надолго запомнит мои слова. Потому что я повторяю их каждый раз, когда случается что-то подобное, она обещает прислушаться, но ровно через несколько дней снова хватает меня словно я - ее ручная мышь.

— Ты хочешь поговорить со своей протеже или нет? Между прочим, это она попросила тебя найти.

— Моя протеже? - Похоже, Рору слишком рано выпустили из лазарета.

— Ниа эрд’Таф, собственной персоной, вон там. - Подруга тычет пальцем в сторону маленькой арки, за которой просматривается скудная зелень сада.

Ниа.

Сестра Нэстрина. Разве она не должна была покинуть Аринг-холл сразу после того, как миновала угроза ее жизни?

— Что ей от меня нужно? - бормочу себе под нос, пока Рора, пользуясь моим замешательством, продолжает тащить меня вперед.

— Если это то, о чем я думаю, - голос подруги становится заговорщицким, - ты будешь довольна.

Даже не пытаюсь узнать, что именно она думает, и просто подстраиваюсь под ее шаг.

За аркой располагается маленький сад, заключенный в узкую «клетку» каменных стен маленькой круглой площади. Очевидно, именно этот сад должен был вырасти на земляной насыпи по соседству, но что-то, как обычно, пошло не так. На скамейке среди деревьев сидит ссутулившая плечи тонкая женская фигура в простом коричневом платье. Она даже не сразу слышит наше приближение и поворачивает голову в самый последний момент. Замечает нас и потихоньку, опираясь на богатую трость, поднимается на ноги. Каждое движение дается ей тяжело - это сразу бросается в глаза. Как и перевязь на ее обезображенном свежими шрамами и ожогами лице.

Нэстрин говорил, что один глаз его сестры так и не удалось спасти, хотя лекари делали все возможное. Очевидно, что и безобразие, в которое превратилось ее лицо - тоже их максимум.

— Йоэль. - Ниа добродушно улыбается, но тут же прикрывает рот рукой, потому что из-за уродливого разреза в уголке рта улыбка превращает ее в страшного клоуна из темного цирка. - Я так рада, наконец, с тобой познакомиться.

Не знаю, что это за мистика, но ее голос и то, как она на меня смотрит, сразу располагают к себе. Даже нет мысли заподозрить, что все ее добродушие - показное, ненастоящее. Может, потому что она сестра Нэстрина? Или все дело в шрамах, которые нас обоих делают безобразными?

— Я очень хотела поблагодарить тебя сразу! - Она сводит брови «домиком», и весь ее вид наполняется искренним раскаянием. Как будто я какая-то важная персона, которую нельзя было оставить даже без формального «спасибо».

— Но лекари долго… пытались сделать…

Она еле заметно пожимает плечами и грустно вздыхает.

Рора тычет меня локтем в бок, видимо намекая, что я должна сказать что-то в ответ.

— Нэсс… - Запинаюсь. - Скарт эрд’Таф уже встречался со мной и передал от твоего имени слова благодарности. Я рада, что ты в порядке.

— Вряд ли это можно назвать «порядком», - она снова искренне улыбается, пытаясь пошутить над тем, что вызывает лишь горечь. - Но все-таки лучше быть живой уродиной, чем… мертвой уродиной.

Я уже почти сожалею, что судьба не свела нас раньше. И это впервые, когда я сразу, без причины, проникаюсь симпатией к незнакомому человеку.

— Вот, - она торопливо протягивает мне тяжелый ключ. - Это от моей комнаты.

Зачем бы мне это?

— Извини, я подумала, что… - Ниа снова вздыхает и с облегчением опускается на лавку. Видно, даже пара минут стоя даись ей с большим трудом. Кажется, Нэстрин говорил, что у нее безвозвратно повреждены еще и кости. - Я очень хочу тебя отблагодарить, но после случившегося брат отобрал у меня все деньги. Боится, что я могу сбежать после того, как он пообещал посадить меня под замок за тот чудовищный проступок. Поэтому… я подумала, что ты не откажешься взять какие-то мои вещи. Все, что тебе будет нужно! - тут же торопливо добавляет она. - Все равно все это мне больше ни к чему.

Я верчу ключ в пальцах и инстинктивно пытаюсь найти подвох. Она ведь не может предлагать все это всерьез? Семья Нэсса никогда не была очень богатой, но и беднячками, вроде нас, их тоже нельзя назвать. Поэтому мои родители так часто спорили: отец считал, что наследник эрд’Тафов - отличная партия для Тэоны, тем более что на тот момент Нэсс уже вовсю ухлестывал за ней и буквально ходил по пятам, а мать хотела для моей сестры более выгодную партию, считая, что с внешними данными Тэоны она может рассчитывать на большее. Я вряд ли найду в комнате Нии золотые горы, но мы с ней почти одного роста, и она такая же щуплая, так что как минимум мне подойдет весь ее гардероб. Кстати, то платье, которое сейчас на ней, абсолютно прекрасно: простое, без пестрой мишуры кружев и пафосной вышивки, но оно сшито из хорошей дорогой ткани. Если остальные наряды такие же - я буду на седьмом месте от счастья.

Если вдруг вы сейчас морщите нос от того, что я с такой легкостью соглашаюсь донашивать, то просто вспомните, что всю свою жизнь я только то и делала, что носила обноски с плеча старшей сестры. А мое первое платье - то самое непонятного канареечного цвета, полученное непонятно от кого - чуть не убило мою единственную подругу, потому что должно было убить меня. Так что нет, новый гардероб с чужого плеча меня абсолютно не смущает. Как и возможность взять все остальные вещи, которые смогут мне пригодиться.

Но ведь должен быть подвох?

— Я просто хочу хоть как-то тебя отблагодарить, - говорит Ниа, перебирая пальцы, словно паучиха - шелк своей паутины. - Потому что вдруг поняла, что могла умереть в тот день. И что, когда звала на помощь - кроме тебя никто не откликнулся.

Кстати, это правда. Как правда и то, что мне тоже потребовалось провести определенную борьбу с инстинктом самосохранения, прежде чем вернуться обратно в огонь.

— Это у нее от шока. - расписывается за мое молчание Рора и снова больно тычет меня локтем.

Когда останемся одни, я обязательно проведу с ней беседу насчет того, что в последнее время она стала слишком много себе позволять. И это я еще молчу о ее непрекращающихся попытках нанести мне глубокую душевную травму своими «романтическими похождениями».

— Спасибо, - говорю я, опуская ключ в поясную сумку.

— Слава Взошедшим, - с облегчением улыбается Ниа. - Я отбываю через час, но предупредила воспитателя, что за вещами из моей комнаты приедут только вечером. У тебя есть это время, чтобы беспрепятственно туда попасть. Я не смею надеяться, что это хоть как-то сможет передать мою признательность, но…

Она неожиданно замолкает, глядя куда-то мне чрез плечо.

Оглядываюсь, чтобы увидеть стоящую позади нас группу студенток, которые наблюдают за нами и даже обсуждают наш разговор. Конечно, ведь за все время, что я здесь нахожусь, единственными, кто не боялся открыто вступать со мной в контакт, были только смертные. А тут, нате-пожалуйста, целый милый разговор, да еще и у всех на виду. Если бы Ниа не собиралась уезжать, никакая благодарность не позволила бы ей так открыто разговаривать с императорской рабыней.

— Все это очень мне поможет, - торопливо говорю я, еще раз бормочу что-то о ее скорейшем выздоровлении, а потом хватаю Рору за локоть и поскорее утаскиваю прочь с каменной площадки.