Глава сорок четвертая

Глава сорок четвертая

— Ты стала очень популярной, - громко сопит мне в ухо Рора, пододвигаясь так близко, что я начинаю чувствовать себя узником пыточной, в которой его вот-вот расплющит сдвигающимися стенами. - Все стали спрашивать о тебе, когда узнали, что мы - подруги.

— На твоем месте я бы не спешила этим хвастаться, - недовольно ворчу себе под нос, пытаясь высмотерть под лупой середину соцветия костянки.

Поправляю его упрямые хрупкие лепестки пинцетом, Рора сногва наползает на мое плечо своим - и я окончательно разрушаю это проклятое растение. Третье по счету. Третье из трех, которые нам раздали для опытов. Взошедшие, за что вы так со мной?

— Я тебе мешаю? - Рора делает кислую мину и под напором моего рассерженного взгляда, смиренно отодвигается. Выжидает, но я даже не моргаю, до тех пор, пока она не отодвинется на свою половину рабочего пространства. - Прости.

Убедившись, что цветок уже никак не спасти, тянусь к ее склянке.

— Тебе это ве равно не нужно, - оправдываю свое наглое воровство, хотя Рора в принципе не особо стремилась сделать работу самостоятельно. Иногда я думаю, не делаю ли медвежью услугу, разрешая ей списывать буквально все. Она настолько обленилась, что даже почти перестала стараться хотя бы переписать готовое своими словами! - И ради Взошедших, посиди молча хотя бы десять минут! И желательно не шевелись!

Пока она уныло листает толстую скучную книгу по ботанике, я все-таки справляюсь с цветком и быстро рисую его контуру на пергаменте. Потом уделяю внимание всем прожилкам, вырисовываю детали соцветия и особенно тщательно - узкий тонкий пестик, напоминающий рыбью кость. В период, когда эта редкая дрянь цветет, на его кончике скапливается ядовитая роса, одной кали которой хватит, чтобы на несколько минут парализовать лошадь.

— Кстати, отличное платье. Это подарок твоего нового поклонника?

Я трагически закатываю глаза. Хотя, в тот день, когда Рора сможет подержать рот закрытым хотя бы пять минут, на Шид точно случится нашествие саранчи или какой-то другой дряни. Так что пусть лучше продолжает сотрясать воздух глупостями.

— Это самое обыкновенное платье, - говорю только после того, как ее пристальный требовательный взгляд буквально прожигает во мне дыру. - И у меня нет поклонника - рабыня Императора не годиться даже для прокаженного.

Рора тут же протягивает руки и начинает щупать ткань, из которой сшито платье, которое мне сегодня утром принесли вместе с запиской от Кайлера и прочими мелочами, необходимыми даже такой безобразной Безымянной, как я.

— Эта ткань как будто соткана из лунного шелка! - с придыханием шепчет Рора и я прикусываю язык, чтобы смолчать, что сама подумала точно так же, когда впервые к ней притронулась. - Но почему такой скучный цвет, боги?! Этот черный тебя… старит!

Она говорит это с таким возмущением, как будто я вдруг превратилась из семнадцатилетней девчонки в старую перечницу. В мире вообще есть платье, способное на такое «преображение»? Я бы взяла парочку, чтобы, не привлекая внимания, спокойно заниматься своими делами - никто не ждет подвоха от седой матроны в скучной бесформенной груде тряпья.

— Вот, - я кладу перед ней свой пергамент и настойчиво пододвигаю чернильницу, - быстро переписывай, пока на нас не смотрят.

Рара издает вздох разочарования. Не завидую я тому знатному человеку, который наймет ее в качестве своей помощницы - она же даже простое письмо без элементарных ошибок написать не в состоянии, что уж говорить о разных других, более ответственных вещах, типа приготовления снадобья от головной боли или выведения пятна от крови.

Но пока Рора занята списыванием, у меня есть пара минут передышки, которые я трачу на то, чтобы украдкой погладить пальцами струящуюся по моим коленям нежнейшую ткань. Она действительно великолепна. Ничего подобного я в жизни руками не трогала! Матушка с ума бы сошла, если бы узнала, что все это досталось не ее любимице, а мне.

Но достаться Тэоно оно, конечно же, уже не могло. И уже никакое другое платье, даже королевское, ей никогда не достанется. И это единственное, на чем мне стоит сосредоточиться.

Утром, когда мне принесли платье, завтрак и безделушки, молчаливый как соляной столб лакей Кайлера протянул мне записку и удалился, не проронив ни звука. В записке Кайлер сухо желала мне доброго утра, справлялся о том, хорошо ли я спала, а потом напомнил, чтобы я ничего не планировала на сегодняшний вечер, так как уже обещала его ему. И все на этом. Я, конечно же, поняла, о каком «вечере» речь и даже сначала удивилась, почему он так спокойно намекает об этом в простой бумажке. История знает массу примеров, когда вот такие писульки, попавшие не в те руки, навсегда меняли судьбы людей и целых государств. И только позже, когда уже во всю уплетала вкуснейшие тыквенные оладки с соусом из кровавика и меда, а записка валялась рядом, я обратила внимание, что лист абсолютно чистый. То есть совсем, без единого намека на хотя бы какие-то чернильные закорючки. Чтобы проверить догадку, взяла его в руки - и строчки тут же проявились, будто так и было, а когда снова бросила записку на постель - исчезли. Не знаю, какими еще талантами наделен Кайлер, но в таумических фокусах он весьма одарен.

После занятий Рора тащит меня в аптекарский сад, чтобы я помогла ей отрабатывать ее взыскание. Честно говоря, ничего более унылого, чем стрижка кустов и прополка сорняков и придумать нельзя, но раз я все равно не могу пойти в библиотеку… Матушка всегда говорила, что сад - это не место, где она выращивает цветы (хотя всей этой грязной работой, конечно же, занимался садовник), а ее личное пристанище от сердечной боли. И подолгу сидела там, ощипывая с роз совершенно здоровые молоденькие листья и лишая жизни свежие побеги лилий. Полагаю, каждый раз после того, как моя матушка таким образом исцеляла душевные раны, наш садовник просил Взошедших больше никогда не посылать ей непосильных страданий.

Но пока я ковыряюсь в земле, выщипывая буквально под увеличительным стеклом все, что похоже на сорняки, хаос в моей голове действительно начинает утихать и упорядочиваться. И я даже мысленно стряпаю список всего. Что нужно прихватиться с собой на тот случай, если наш с Кайлером «вечер» пойдет не по плану - в последнее время моя жизнь любит делать такие выкрутасы, так что лучше быть готовой ко всему.

— Этот мерзкий сорняк меня ужалил! - причитает Рора, тряся у меня пед носом стремительно синеющей рукой.

Быстро оглядываюсь, пытаясь понять, во что она вляпалась на этот раз и издаю громкий стон, когда замечаю неподалеку буйно цветущую полянку костянки.

— Боги, ты хотя бы читать можешь то, что списываешь?! - отчитываю ее, хватаю за руку и волоком тащу в сторону стойки с обрезками трав. Кажется, там я видела остатки белого хвоща. Остановить паралич он не сможет, но хотя бы замедлит кровоток и я успею дотащить подругу до лекаря.

— Мне больно! - пищит Рора, когда я выдавливаю в рану драгоценные капли единственной найденной ветки.

— Скажи спасибо, если это подействует и твое сердце не остановится через минуту! - ору на нее в ответ и с радостью передаю на поруки расхаживающему неподалеку сутулому рослому парню, такому неопрятному, что даже мне больно на него смотреть. - Отведи ее к лекарю и скажи, что ее ужалила костянка. И поживее. Ну или придумывай на ходу оправдание, откуда у тебя взялся еще теплый женский труп.

И только когда эти двое улепетывают со всех ног (Рора уже на порядком спотыкающихся), я вдруг понимаю, что осталась совершенно одна. Поблизости нет вообще никого, а когда я делаю по саду широкий круг, становится ясно, что здесь вообще пусто.

Хммм… И некому заметить, как я соберу пару капель драгоценного парализующего яда, например. И сорву вон тот бутон «луминариум осмиум», так же известного как «вдовья тоска». И можно еще прихватить пару кусочков медной коры, и вон те, оставленные без присмотра, драгоценные луковицы серпентарии шиповидной.

Если на меня сегодня снова попытается напасть мой невидимый «поклонник», я по крайней мере буду вооружена. Ну и что, что не мечом и стрелами? Яд - лучшее оружие беспомощной, но умной женщины!

Еще разе убедившись, что за мной никто не подсматривает, я быстро собираю все необходимые мне ингредиенты в маленькие стеклянные колбы, которых здесь полно, несмотря на то, что это запрещено правилами. Нерадивые студенты постоянно их бьют или просто случайно давят, пытаясь запихнуть в сумки абы как, поэтому уже почти никто не обращает внимания на то, что у коменданта они всегда берут их с запасом и, конечно, не возвращают пустые. По правилам именно так и нужно делать, чтобы если вдруг кто-то из обитателей Аринг-холла вдруг протянет ноги от яда или сляжет с какой-то болячкой, всегда можно было понять, на кого вешать всех собак: кто взял десять склянок, а вернул только восемь - с того и спрос. Сейчас все эти «пропавшие колбы» просто списывают как разбитые, а осколки, конечно, никто не «хранит».

Удивительно, как много в этом месте способов безнаказанно умерщвить кого угодно.

Из аптекарского сада направляюсь сразу в лекарские комнаты, проверить, как там Рора. Она, ожидаемо, лежит на кровати в позе выброшенного на берег морского змея - то есть, скорчившись в абсолютна непонятную форму, так что сразу и не разобрать, человек это или непонятная конструкция из плоти, созданная кем-то из одаренных студентов. Когда видит меня, только беззвучно и еле заметно открывает рот.

— С твоим отношением к учебе это обязательно должно было случиться, - занудно бубню над ней, для дела подержав ее за руку пару вежливых минут, а потом быстро поднимаюсь и иду к выходу. - В следующий раз хотя бы используй перчатки!

И когда переступаю порог, то натыкаюсь на таранящее меня крупное тело, грубое и насквозь пропитанное дурным запахом курительного листа и какой-то перебродившей настойки. Причем, судя по запаху, перебродившей прямо внутри «носителя».

Я только успеваю подумать, что уже не единожды слышала этот «восхитительный аромат», когда где-то в облаках, у меня над головой, раздается знакомый мужской голос:

— Где бы мы еще с тобой встретились, Безымянная.

Рэн.

А ведь в последний раз мы с ним виделись в тот день, когда он грохнулся на колени и полез ко мне с поцелуями. И ему тогда крепко досталось от моего ненаглядного принца.

Я мысленно вздыхаю, потому что вспоминаю тот момент как один из самых брутальных в моей жизни, когда за мою честь и достоинство вступился самый красивый мужчина Шида. Даже в обличие безобразного долговязого смертного. Хотя, конечно, его удар кочергой и последовавший за ним салют из плоти и костей, абсолютно неповторим!

— Ты мешаешь мне пройти, - шиплю достаточно громко, чтобы это было слышно даже мышам в стенах.

Как будто это и так не понятно по тому, что Рэн нарочно загораживает собой выход. Даже при всех моим довольно обширных навыках просачиваться в любую щель, уйти сейчас у меня явно не получится.

Интересно, что ему еще нужно? Судя по вызывающему тону, можно и не надеяться, что он снова бухнется на колени, хотя сейчас я бы этому даже обрадовалась - по крайней мере, наученная горьким опытом, сразу зарядила бы ему коленом в нос.

— Что ты тут делаешь? - Я чувствую, как Рэн разглядывает лекарскую поверх моей головы. - Пришла кого-то отравить?

Хорошо, что все это время я так и не подняла головы и он не видит удивленное выражение моего лица. Потому что «коллекция» ингредиентов в моей сумке вполне на это намекает, если бы кому-то взбрело в голову вдруг меня обыскать. На всякий случай посильнее цепляюсь в наплечный ремень и прижимаю сумку локтем к боку. Хотя, конечно, Рэну, если такое взбредет ему в голову, не составит труда ее отобрать.

— Я проведывала подругу, - говорю уже спокойнее, чтобы лишний раз не наступать на хвост этому дракону.

Рэн уже успел надраться, а пьяный Рэн - это даже хуже, чем дракон, так что лучше держаться от него подальше.

— Ну да, - хмыкает он, - и поэтому шарила в аптекарском саду, а потом сразу прискакала сюда. Как будто я не знаю, на что ты способна.

А вот это уже не смешно. Откуда он узнал про аптекарский огород, если я совершенно точно уверена, что там никого не было?! Рэн не настолько одаренный таумист, чтобы вдруг использовать невидимость или покров. Да он кроме своих огненных фокусов больше ничего и делать-то не умеет, и никогда не стремился усовершенствовать даже их, уж как я его не пыталась высмеивать за лень.

— Я видел, как ты кралась оттуда, словно крыса, и решил за тобой проследить. Ну, что там у тебя?

Я с ужасом понимаю, что он тянется прямиком к моей сумке и изо всех сил пячусь куда только могу, чтобы только избежать его прикосновения. Но Рэн, хоть и пьян, действует быстрее и решительнее - я опомниться не успеваю, как одна его рука оказывается у меня на плече, а другой он сдергивает ремень от сумки. Я пытаюсь укусить его за руку, но на этот раз пьяному Рэну чертовски везет уворачиваться буквально от всех моих попыток отбиться.

— Не смей меня трогать! - шиплю изо всех сил, потому что кричать и привлекать еще больше внимания - самоубийственная идея. Чем больше народу будет рядом, когда Рэн отберет и обыщет мою сумку - тем хуже.

Взошедшие, у вас что - нет других мух, чтобы отрывать им крылышки по три раза на дню?

— Если тебе нечего скрывать - чего так дергаться? - заплетающимся языком хихикает Рэн и все-таки сдергивает ремень с моего плеча, предварительно чуть не оторвав мне руку, как говорится, с корнем.

— Это мои личные вещи! - Я пытаюсь дотянуться до сумки, но он держит ее на вытянутой руке и все мои попытки выглядят просто смехотворно. - Да кто, черт подери, дал тебе право меня обыскивать?! Кто ты вообще такой?!

— Я просто забочусь о безопасности всех вокруг, раз уж всем остальным наплевать, что под крышей Аринг-холла поселилась еще одна сумасшедшая убийца под маской невинной девушки. Или…

Он вдруг сцапывает меня за горло и сдавливает так сильно, что я мгновенно теряю способность дышать. Боги, да тут хотя бы живой унести ноги, про все остальное лучше и не заикаться.

Что это на него нашло? Он ведь никогда не был таким безумным?! Задирой и драчуном, каких свет не видывал - да, но с девушками Рэн всегда распускает перья, а меня не обижал и даже заступался. Правда, было все это до того, как «поганая Безымянная» отвергла его чувства. Но он и правда какой-то словно чем-то нарочно накрученный.

Или… кем-то?

Эта мысль появляется в моей голове в ту минуту, когда я, беспомощно и совершенно безрезультатно хватая Рэна за руку, которой он сдавливает мое горло, вдруг замечаю возню у него за спиной. Или скорее еле заметное шевеление, которое вполне может быть плодом моего несчастного и очень испуганного воображения. Кто тут будет шевелиться? В лекарской кроме парализованной Роры вообще никого!

Но стоит мне подумать о Роре, как ее странно бледное лицо всплывает позади Рэна, словно призрак. И в ту же секунду на его голову опускается тяжелая каменная ступка, из которой на него же высыпается зеленый порошок.

Выражение лица Рэна в эту минуту я, наверное, буду помнить всю жизнь. Он хлопает глазами как девчонка, а потом почему-то улыбается и, разжав пальцы, медленно прислоняется к дверному косяку. Вид у него при этом такой, будто его разбудили среди ночи и задалаи самый бессмысленный вопрос в жизни, а потом сказали, что если он правильно на него не ответит - его отправят на каторгу.

Но самое удивительное даже не это, а Рора, которая мало того, что стоит на своих ногах, так еще и продолжает уверенно сжимать ступку. И судя по ее виду, она не против огреть его еще разок, если вдруг он решит хотя бы дернуться в нашу сторону.

— Ты разве не должна лежать в кровати, разбитая параличом? - бормочу я, отступая подальше и оттаскивая ее за собой. Не уверена, что черепная коробка Рэна переживет еще один такой удар.

— Должна, - пыхтит и еле ворочает языком Рора, - но я не могла смотреть, как он тебя обижает.

Если честно, я испытываю легкий шок, потому что мою подругу точно никак нельзя назвать смелой и отчаянной, а шарахнуть Рэна по башке - это определенно очень отчаянный поступок. Особенно для простой девчонки, которая, к тому же, из семьи зажиточного, но все же совершенно не титулованного лавочника. Рэн, когда придет в себя, запросто может организовать ей кучу проблем, после которых она будет рада сама сбежать из Аринг-холла.

— Спасибо, - бормочу я, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Она правда была последним человеком в моем списке тех, на чью помощь я могла бы расчитывать в трудную минуту. Точнее говоря, она была внизу, под списком, с припиской «в случае, если случится схождение Лун и Взошедшие вернутся».

— Что он от тебя хотел? - Второй рукой Рора хватает меня за плечо, когда ее тело заваливается на бок, и я тут же в ответ придерживаю ее за бок. Все-таки отрава костянки в ней ее сидит, так что она может грохнуться в любой момент.

— Пытался обыскать.

— Вот мерзавец!

Я надеюсь, что этот неожиданный громкий «ик!» звучит только в моей голове, потому что сегодня у моей подруги какой-то бенефис неожиданных талантов. Она же не так давно по нему вздыхала и просила раздобыть для нее автограф.

Убедившись, что тело Роры надежно зафиксировано около стены, я подкрадываюсь ко все еще странно вращающему глазами Рэну и воровато выхватываю у него мою сумку. Незаметно встряхиваю, чтобы убедиться, что внутри не гремят осколки. Было бы надежнее открыть и заглянуть внутрь, но я не хочу рисковать.

— Йоэль? - еле слышно хрипит Рэн. - Это ты?

— Хорошо, что ты спросил меня об этом сейчас, а не после того, как свернул шею, - огрызаюсь я. Хотя это все странно, потому что даже осоловелое выражение лица Рэна никак не оправдывает его искренне удивленный голос.

— Я? Свернуть шею? - Он моргает, и морщится, видимо, от очередного приступа боли в затылке. Уверена, что она будет досаждать его в ближайшие пару недель. - Кому я хотел свернуть шею? Что за…?

— Мне! - рявкаю я.

Он оглядывается в поисках поддержки, но натыкается только на гневно смотрящую в его сторону Рору. И все же это очень странно. Рэн всегда был забиякой и носителем девиза «ни дня без драки», но я никогда не замечала за ним жестокости Дэмоса. А пару минут назад он вел себя точно так же.

— Йоэль, я бы никогда не… - Он пытается подняться, но терпит фиаско и хватается обеими руками за голову, как будто только это не дает ей треснуть пополам.

Неужели Рора и правда так сильно его ударила? Я оцениваю размер каменной статуэтки, которую моя подруга до сих пор крепко держит в руках, и прихожу к выводу, что не преувеличивала, когда думала, что она запросто могла проломить ему череп. Так что, каким бы немощным не выглядел Рэн, вряд ли есть еще какая-то причина для этого его несчастного вида.

— Дай это мне, - пытаюсь забрать у Роры ее «оружие», но приходится постараться, чтобы убедить ее разжать пальцы. - Дальше я сама с ним управлюсь, подруга.

Ее губы медленно расплываются в улыбке.

— Что? - нервно переспрашиваю я.

— Ты первый раз меня подругой назвала, - с видом получившей от балаганного фокусника призовую конфету, говорит Рора.

— Не была бы ты моей подругой - стала бы я выслушивать твое вечное нытье, - ворчу в ответ и быстро возвращаюсь к Рэну.

Признаться друг другу в вечной дружбе мы с Ророй еще успеем, а вот сколько продлиться это растерянное состояние Рэна - большой вопрос, так что нужно ловить момент.

— Как ты здесь оказался? - четко и внятно задаю вопрос, пока он, пощупав макушку, разглядывает свои окровавленные пальцы.

— Здесь? - Он щурится, как старый крот и осматривается по сторонам, пытаясь понять, где мы. И снова очень естественно. - Мы… А где мы?

— В лекарской, - спешит ответить Рора.

Рэн рассеянно кивает.

— Ты следил за мной? - Для убедительности, взвешиваю статуэтку в руке. Она чертовски тяжелая. Если без шуток, то просто чудо, что Рэн отделался просто раной, а не протянул ноги.

— Следил? Боги, Йоэль, я даже не знаю, как здесь очутился. - Он задумывается, видимо, безуспешно выковыривая из памяти события последних часов. - Я сидел у Вонючки на лекции, потом мне стало скучно и я просто сбежал. Вышел и собирался пойти поупражняться с мечниками и…

Он морщится и так я понимаю, что его осознанные воспоминания на этом заканчиваются и начинается какая-то чертовщина.

— Врешь, - я подхожу на шаг ближе и на всякий случай, чтобы выглядеть грозной, заношу статуэтку как будто собираюсь еще разок проверить его голову на крепость.

— Я правда не понимаю, - бубнит Рэн.

Как он выглядит, когда врет - я отлично знаю. Сколько раз у меня на глазах рассказывал разным девицам, что не пришел на встречу потому что валялся со сломанными ногами, которые только чудом зажили за пару часов, и как вешал лапшу на уши преподавателям, чтобы избежать взыскательных отработок. Так что уж кому, как не мне, знать, что в эту минуту Рэн говорит правду.

Похоже, Кайлер снова оказался прав - мой убийца до сих пор в стенах Аринг-холла. И в буквальном смысле дышит мне в затылок.